Ноктикадия (ЛП)

ЛИЛИЯ
Какой-то звук заставил меня резко подняться. Я оглядела темное помещение, смутно осознавая, что где-то на периферии моего сознания потрескивает огонь. Дверь впереди была приоткрыта. Невидимая сила заставила меня пойти туда. Я не знала, что и почему, но когда я поднялась с кровати, меня дернули за руку, и я попятилась назад. Я проследила взглядом вдоль своей руки и обнаружила, что на запястье мелькнуло что-то серебристое, но мой разум не зафиксировал, что это было.
Вместо этого я потянула раз. И еще раз.
— Лилия, — услышала я шепот, и снова повернулась к двери. Смотрела. Ждала.
Темнота рассеялась, и на свет вышла фигура. Мужчина со странным изгибом позвоночника. Тот самый, которого я видела раньше, на смотровом столе. Безглазый человек, в глубоких темных глазницах которого таился мир ужаса.
— Пойдем спать с нами, — прошептал он. — На дне озера.
Он, прихрамывая, подошел ближе.
Я дернула себя за запястье.
— Нет.
— Пора, Лилия. Твоя мама ждет тебя на дне озера.
— Нет! — Я потянула сильнее, и резкая боль пронзила запястье, но мне было все равно.
 Мне нужно было освободиться! Сейчас же! 
Он подходил все ближе и ближе, пока не оказался надо мной.
— Лилия! — Он схватил меня за плечи, и я издала леденящий кровь крик. — Лилия!
Зажегся свет. Что-то тряхнуло меня. Сильно. Открыв глаза, я увидела, что надо мной стоит профессор Брамвелл, его руки сжимают мои плечи.
Я бросилась к двери и, обнаружив, что она закрыта, поперхнулась воздухом, который поступил слишком быстро.
Просто кошмар. Это был всего лишь кошмар.
Но все мое тело содрогалось, глубокая вибрация звенела в костях.
Я не поняла, что он задал мне вопрос, пока он не сказал:
— Лилия, — наклонив голову в сторону.
— Что?
— С тобой все в порядке?
Я прочистила горло, переключив внимание на дверь, чтобы убедиться, что она по-прежнему закрыта, а труп исчез.
— Да. Я... Мне приснился плохой сон.
— Ты чуть не разбудила мертвого своим криком. — С бокового столика он взял ключ от наручников и отстегнул их, освободив мою руку.
Я нервно вздохнула, все еще потрясенная. У меня и раньше бывали видения мертвых, но что-то в том парне, которого я видела ранее в комнате для вскрытий, меня пугало. Возможно, отсутствие глаз. От вида пустых глазниц у меня по коже поползли мурашки.
— Да.
Когда Брамвелл отвернулся, беспокойный страх снова охватил меня, и я потянулась, схватив его за руку.
— Подожди. Ты можешь остаться со мной? Здесь? Только... только на пару минут, пока я снова не засну?
Он опустил взгляд туда, где я схватила его, и на мгновение уставился на это. И тут я заметила, что на нем нет ничего, кроме трусов-боксеров, под которыми виднелся весьма солидный размер.
— Да, — сказал он, и я не могла не оценить его телосложение.
Я даже не столько любовалась им, сколько оценивала абсолютное совершенство его телосложения — широкие, мускулистые плечи, сужающиеся к тонкой талии, и точеный V-образный пресс, исчезающий в трусах. Не слишком громоздкий, он обладал достаточной мускулатурой, чтобы девушка могла залюбоваться им, не задумываясь о том, сколько часов он проводит в тренажерном зале.
Пробежавшись взглядом по его телу, я обратила внимание на увечья, разбросанные по его руке и плечу, и странную черную отметину чуть ниже ключицы. Не татуировка. Что-то более глубокое, что пронзило кожу и создало ужасающую борозду в его плоти. Клеймо, похожее на два скрещенных медицинских посоха и семерку, заключенную в круг. Я кивнула в его сторону.
— Что это?
Его губы сжались.
— Ошибка, которую я совершил в начале своей студенческой жизни.
— Что-то вроде братства?
— Что-то в этом роде.
Я подвинулась, чтобы освободить место, а он обогнул кровать с другой стороны и опустился на матрас рядом со мной, стараясь сохранить между нами некоторое расстояние. Устроившись, он накинул простыню на свою нижнюю половину, избавляя меня от этой трудно не замечаемой выпуклости и его мускулистых ног.
Он всегда спал в трусах? Или голым? Возможно, он просто вел себя прилично рядом со мной. А может быть, он спал в одежде. Камин согревал комнату сильным жаром, и он спал ближе всего к нему, так что, возможно, для него это был вопрос комфорта.
 
— Я думаю, что опасно пристегивать себя наручниками к кровати каждую ночь, — сказал он, прерывая мои мысли.
— Я обычно не пользуюсь наручниками. И, как правило, мне удается быстро освободиться от них. Не знаю, почему в этот раз не вышло.
— Ты страдаешь ночными кошмарами?
При виде безглазого человека, ковыляющего ко мне, я вздрогнула.
— Да. Они ужасны.
— Сонный паралич?
— Иногда, да.
— У меня тоже так было, когда я был ребенком. Конечно, с таким отцом, как у меня, не нужно было закрывать глаза, чтобы погрузиться в кошмары.
И вот так, с первого раза, удалось проникнуть в его прошлое и разгадать тайну его отца.
— Он был жестоким?
— Прости меня, я не должен был об этом говорить. Я не хочу сейчас о нем говорить.
 Черт побери. 
Раздраженно вздохнув, он опустился на кровать, оттолкнув матрас, и отвернулся.
Разочарованная, я перевернулась на спину и выключила свет.

ГЛАВА 47
ЛИЛИЯ
— Лилия.
Звук моего имени вырвал меня из черной бездны сна, и мои мышцы дернулись. Инстинктивно я пошарила по подушке в поисках ножа и открыла глаза в растерянности, не сразу узнав окружающую обстановку.
Я перевернулась на спину и увидела, что рядом со мной спит профессор Брамвелл. Корчась на кровати, он, казалось, был погружен в сон, и когда он поднял руки над головой, пряча их под подушку, от его вида у меня между бедер возникла пульсирующая боль. Господи, этот мужчина выглядел сексуально, даже когда спал. А я в это время, наверное, выглядела как слюнявый сенбернар.
Был ли он тем, кто произнес мое имя, или это было эхо моего собственного сна?
— Да, — прошептал он, все еще перемещаясь на кровати. — Вот так. — Судя по легкой невнятности его слов, он все еще глубоко спал. — Прикоснись ко мне, Лилия.
Я замерла. По шее пробежали горячие мурашки.
 Я ему снилась? 
Он отвернулся, и его живот дернулся, бедра задвигались, вызывая чувственную волну неосознанного удовольствия.
— Мне это нравится.
Мои бедра сжались при мысли о том, что я могу снять трусики и забраться на него сверху. С раскинутыми руками, с напряженными мышцами, он выглядел связанным и полностью отданным на мою милость. Словно опасное животное, прикованное к кровати.
Я опустила взгляд ниже, по впадинам и бороздкам его рельефного пресса, к огромной эрекции, обтягивающей его трусы, и, Боже, мои ладони зачесались от желания прикоснуться к нему. Я прикусила нижнюю губу, представляя, как мои руки касаются его, как бугорки и вены скользят под кончиками моих пальцев. Не делай этого, — пронеслось у меня в голове. Но мне так хотелось вытащить его и почувствовать в своей ладони тяжесть его члена.
Из него вырвался глубокий мужской стон, звук скользнул по моей коже, как грубые руки, вызывая мурашки.
Прежде чем я смогла остановить себя, я медленно потянулась к нему и провела пальцами по его бедру — мощным бедрам, которые он приводил в тонус ежедневными пробежками. Длинные нити мышц сжались под моими пальцами, когда я провела по ним вверх.
На резком вдохе его рука вырвалась и схватила меня за запястье. Я повернулась и увидела его открытые, но тяжелые от сна глаза, которые смотрели на меня. С яростью.
— Что ты делаешь? — прорычал он. — Убери от меня руку.
Унижение пронзило меня, я убрала руку и стала искать объяснения. Я не ожидала, что он разозлится. Удивится, возможно, но не настолько.
— Ты... Ты звал меня. Ты попросил меня прикоснуться к тебе. Прости меня. — Я перевернулась на спину, желая заползти в нору и запереться там, от ужаса на глаза навернулись слезы.