Ноктикадия (ЛП)

— Не знаю. Наверное, я все еще нахожусь в поиске. Я люблю науку. Мне нравится учиться. И я хочу когда-нибудь найти лекарство от Ноктисомы. И вывести вас из бизнеса.
— Удачи. — По тому, как подергивались его губы, было ясно, что он сдерживает улыбку. — Отвечая на ваш вопрос о том, почему я не оставил вас в саду той ночью, скажу, что я нахожу вас интригующе раздражительной.
— Полагаю, это вполне уместно со стороны человека, которого я считаю блестяще антисоциальным, — проворчала я.
Складка у уголка его глаза намекнула на легкую улыбку. Этот парень был скуп, когда дело касалось их.
— Полагаю, это справедливо. У меня дар отталкивать.
Я фыркнула и покачала головой.
— Только не брюнетку, которая сидит передо мной на уроке, — пробурчала я.
— А что насчет нее?
Я тут же пожалела, что упомянула о ней.
— Кажется, она очень... — В голове всплыла картинка, как два дня назад она сфотографировала его, закатывающего рукава перед лекцией, с подписью: Ожерелье из рук профессора [эмодзи языка]. — Наблюдательная во время лекций. — Я осмелилась взглянуть на него и увидела, что он смотрит в пол, нахмурившись, руки засунуты в карманы, рукава закатаны по тем изящным предплечьям, которые она запечатлела на своей фотографии. —Она симпатичная, — добавила я, оценивая его реакцию. — Похоже, она в вашем вкусе.
Вдалеке мелькнули фары автобуса, подъезжающего к моей остановке.
— Вряд ли. У меня нет определенного типажа, особенно когда речь идет о моих студентках.
— Она будет очень разочарована, я уверена. — В этот момент я уже не знала, говорю ли я о девушке. — При других обстоятельствах она могла бы стать идеальной парой.
— При других обстоятельствах... — Пауза в его словах вызвала усиленное биение сердца, которое заглушило мое собственное, когда я увидела, как на его губах играет легкая улыбка. На мгновение я застыла в нерешительности. — Возможно, я бы преследовал вас.
Я нервно вздохнула. Я схватилась за ремень сумки, пытаясь сохранить самообладание, и сглотнула, преодолевая сухость в горле.
— А я могла бы вам позволить. — Автобус затормозил, абсолютно убив момент. Если это можно было считать моментом. — Спокойной ночи, профессор.
— Спокойной ночи, мисс Веспертин.

ГЛАВА 45
ЛИЛИЯ
 Что? 
Я уставилась на свой результат на первый экзамен по энтомологии, пытаясь разобраться в оценке, введенной в компьютер.
Сорок пять баллов из восьмидесяти, что равнялось пятидесяти шести процентам. Я не получала пятьдесят шесть процентов на экзаменах со времен средней школы.
Пролистав представленный документ, я обнаружила множество страниц с красными пометками рядом с моим эссе, и поначалу оценка казалась почти объективной из-за всего этого... пока я не пролистала их. В примечаниях были отмечены нелепые технические ошибки, например, запятая, которая должна была быть точкой с запятой, абзац, который, по мнению Гилкрист, должен был быть новым, за исключением того, что информация относилась к предыдущему абзацу, и я, очевидно, не привела достаточно аргументов в своих пунктах, как ей хотелось бы.
Я сдерживала желание расплакаться, пока ждала окончания занятия. Я бы с удовольствием сравнила оценки с другим студентом, но единственным знакомым мне человеком был Спенсер, который не потрудился прийти, и мне не хотелось общаться с ним после событий на гала-бале. Хотя с тех пор он пытался мне позвонить, но я его игнорировала.
Когда занятия закончились, образовалась небольшая очередь из студентов, ожидавших беседы с профессором Гилкриста, и я терпеливо ждала своей очереди, несмотря на то, что мне хотелось вылезти из кожи вон. Когда я, наконец, дошла до входа, я шагнула вперед, моя рука дрожала от гнева, который расцвел за последний час.
— Чем я могу вам помочь, мисс Веспертин? — В ее голосе звучала скука, которая только подстегнула мое разочарование.
 
— Моя оценка… У меня вопрос по количеству баллов. Все мои эссе и ответы на вопросы были правильными?
— Угу. И?
— Я получила пятьдесят шесть баллов за грамматические и форматирующие ошибки? Вы не указали, насколько важны эти ошибки и как они влияют на оценку.
Невозмутимое выражение ее лица не изменилось от моей жалобы. Более того, оно стало еще более самодовольным.
— Это курс колледжа. Вы должны хорошо знать, как правильно оформлять эссе.
— Я понимаю, но... пятьдесят шесть процентов? Я имею в виду, что у меня все ответы правильные. Я поняла материал, и у вас не было никаких замечаний по составу и содержанию моих эссе.
Откинув плечи назад, она уперлась локтями в парту, переплетя пальцы.
— Скажите, вы собираетесь когда-нибудь заниматься научной деятельностью?
— Да.
— Да. — Ее брови взметнулись вверх в улыбке, которая была одновременно жалкой и снисходительной. — И поэтому написание грантов — это огромная часть финансирования этих исследовательских проектов. Если вы не умеете правильно оформлять документы, вы будете выглядеть неумело. — Она пренебрежительно вскинула руки. Пренебрежительно поставила оценку, которая сильно повлияла на мой суммарный балл.
— Это имело бы смысл... если бы это был курс по написанию грантов.
— Пожалуйста, скажите мне, что вы не одна из тех студентов, которые чувствуют свое право на получение гранта в зависимости от обстоятельств.
— Простите? — Я прочистила горло, шок от ее слов привел меня в оцепенение.
Надменный кончик ее подбородка подсказал мне, что я не ослышалась и не поняла смысла.
— Я не пытаюсь ничего усложнять, — добавила я. — Меня просто беспокоит, как это отразится на моем общем среднем балле.
— Это, безусловно, повлияет на все в не лучшем ключе, что является позором. Кажется, обездоленные не предназначены для гордого и достойного учреждения, такого как Дракадия. Я ошибалась насчет вас.
— Как это?
Она постучала пальцем по крышке своей чашки с черным кофе.
— Я видела, как вы дважды переглядывались со Спенсером во время экзамена. Вам повезло, что я не завалила вас за списывание.
 Списывание? Списывание! 
Это обвинение поразило меня, как удар в сердце. Я потратила несколько часов на подготовку к этому экзамену.
— Я не списываю, и если бы мне пришло в голову списывать, то уж точно не у Спенсера.
Невесело усмехнувшись, она покачала головой.
— Вы высокомерная маленькая штучка, не так ли? Такая заносчивая и довольная собой.
— Что? Я не.... Я не понимаю. Я клянусь вам, я никогда не обманывала. И не буду. — Я ненавидела, что мой голос дрожал от грозящих слез. — Я хочу, чтобы у меня все было хорошо, пока я здесь.
— Я уверена, что хотите. И я уверена, что ваше манипулятивное поведение действует на некоторых профессоров здесь, в Дракадии, мисс Веспертин. Но я не из их числа. —Последовавшая за этим высокомерная улыбка вонзилась в мое тело, как ржавая вилка. — А теперь, если вы меня извините, у меня важная встреча. Оценка остается неизменной.
Холодное отчаяние зашевелилось в моей груди, когда я вышла из ее класса. Я планировала пообедать в Кавике, но решила, что лучше всего будет вернуться в общежитие, чтобы выспаться. Усталость и злость навалились на меня тяжелым грузом, а ведь мне предстояло пережить еще два дневных занятия.
Когда я обогнула здание, минуя маленький переулок, что-то схватило меня за руку, и сильный рывок заставил меня отшатнуться назад, на твердую поверхность. Я открыла рот, чтобы закричать, но рука заслонила его, и мое тело потащило назад, в переулок. Там твердые камни здания врезались в мой позвоночник.
Передо мной стоял Спенсер, один глаз опух и стал фиолетовым, оба глаза были красными с глубокими черными кругами под ними. Его тело тряслось, губы были опущены, как будто он собирался заплакать.
Я вскрикнула, и он сильнее сжал руку, его челюсть сжалась от разочарования.
— Пожалуйста! Послушай меня! Хотя бы минуточку. Я умоляю тебя.