Я Распутин (СИ)
– Тихо ты, дура – шикнул на парня побледневший Илья Аронов.
– Нет, конечно – я тяжело вздохнул, принялся объяснять – Царем нашим шибко вертят во дворце трое, нет, четверо человек. Во-первых, это его маманя – вдовствующая императрица. Но нынче она в Дании и нам не опасна. Во-вторых, это его супружница, царица Александра Федоровна. У меня с ней сердечная приязнь, тут все хорошо. Есть еще третий фрукт – Столыпин. С этим у меня бывают затыки, но решаемые. А вот с дядей царя…
– … Великим князем – закончил за меня Дрюня.
– Да. НикНиком – у меня не сложилось. Надо бы его подвинуть от трона. Аккуратно так. Человек он важный, всю царскую гвардию возглавляет. В армии ему в рот також все смотрят. Не подступишься. Есть у меня пара мыслей, но треба вызнать про него все.
– Говори, что надо делать – Илья сжал огромные кулаки. Вот такой человек Аронов – ни одного вопроса или сомнения.
– С дома нашего общинного съезжаете – я выложил на стол сразу десять тысяч в пачках – Снимите рядом квартиру. О двух входах. Найметесь извозчиками. Все как положено – патент, жетон… Начнем следить за НикНиком – где бывает, что делает. Дрюня, ты веди дневник – записывай все. Но так, кодом, не напрямки.
– Не дурак, понимаю.
– Начните с Царского. Там не только дворец, но и офицерские собрания гвардейцев. Вот вам шифр – я дал Распопову две картонки с прорезями. Третью оставил себе. Это была знаменитая решетка Кардано. Да, того самого изобретателя, который придумал и карданный вал. Объяснил, как пользоваться трафаретом, предложил передавать послания молоком на обратной стороне обычного письма с объявлением. Письма надо было слать или приносить в редакцию газеты – поди отследи их среди вала корреспонденции.
Да, шифр был простой, взламываемый. Но лучше такой, чем никакой. Обучиться легко, пользоваться могут даже бывшие крестьяне, которые и перо то в руках с трудом держат.
Обговорили также варианты для экстренной связи и встреч. На том и расстались. «Боевики» ушли готовится к переезду, а я вкалывать дальше. Похоже, спать я сегодня вообще не лягу.
Глава 10
Портной не порадовал, даже с двумя подмастерьями к утру мог успеть только половину, уж больно мелкая да кропотливая работа оказалась. Я было впал в панику, но потом сообразил – мне же спину защищать не надо! Только грудь!
Повеселевший мастер тотчас заверил меня, что в таком случае завтра к утру все будет готово и еще раз погнал меня снимать мерки. На всякий случай сказал ему, что шить все-таки надо со спиной, просто там сделать не многослойку, а как у обычной одежды с подкладкой, чтобы была одинаковая толщина. А то перетянет еще тяжелый шелк, бухнусь носом в снег на дуэли, вот смеху будет.
На следующее утро завтракать не стал, чтобы зря не терять время, да и не дай бог ранение в живот, лучше иметь его пустым. Сразу поехал к портному за жилетом, переднюю панель он успел и теперь у меня есть перевязь, то есть «бронежилет Портоса» – офигенный спереди и никакущий сзади, но хоть так.
Надел, покрасовался перед зеркалом – хорош, ничего не скажешь. Ну, может малость толще, чем обычно, но кто там разберет? Свистнул извозчика и поехал на Выборгскую сторону, где меня должны ждать подъесаулы – стреляться уговорились в Лесном парке, где спокон веку принято. Там даже церковь была построена в память знаменитой дуэли, а места дуэлянтов отмечены тумбами – на восьми шагах. Это, я так понимаю, смертельная дистанция, без шансов, у нас хоть сорок.
О самой дуэли меня известили по телефону – прогресс пришел и в дуэльное дело.
Невыспавшиеся конвойцы сообщили условия – один выстрел, если кто будет ранен и не сможет произвести свой выстрел, то дуэль закончена, осечки не в счет.
– Осечки? А из чего стреляться?
Казаки посмотрели на меня как на полного чайника. Нет, так-то рассказ Северцева, как я его заломал, на них впечатление произвел, но вот полное невежество в вопросах поединков…
– Из пистолетов, вестимо, – начал один, но, увидев непонимание на моем лице, продолжил. – Дуэльная пара, капсюльный замок.
Я чуть не присвистнул. Это что, древние кремневые пистолеты, как в кино? Вот это старье?? Так у них же калибр как у маленькой пушки! Какой тут бронежилет… И что теперь, убивать Лохтина? Но он мне ой как нужен.
Пока шли к тем самым тумбам, мрачное питерское небо просветлело. А за нами потащились два репортера с фотоаппаратами, их было шугнули, но безуспешно. Только они установили треноги – прикатило подряд сразу два экипажа. И все с вензелями на дверях. Один, ясное дело от НикНика. Наблюдать и бдить. Второй мне был неизвестен. В нем сидело две дамы в вуалетках – так думаю фрейлины царицы.
На месте нас ожидали оба корнета, Лохтин, казаки и доктор. Его предусмотрительно направил князь Трубецкой.
Гусары тоже небось гулеванили всю ночь и выглядели недоспавшими, но больше всего в них была заметна тревожность. Служба офицером в гвардии подразумевает понимание раскладов в высших сферах, и тут ребятам, судя по тому, как они оглядывались на вторую карету, было кисло. Ежу понятно, что мужик Распутин самостоятельно обзавестись секундантами из Собственного Его Императорского Величества конвоя никак не мог, а мрачные рожи казаков свидетельствовали, что и они тут по приказу. А кто мог им приказать? Князь Трубецкой? А ему кто? То-то и оно, почуяли, в какие игры вляпались.
Представились кто не знаком был, кивнули друг другу, Лохтин ушел в сторону, а мне подъесаул махнул в другую, типа вали. И рожи у господ офицеров, что в фуражках-шинелях, что в бурках-папахах были мало не презрительные, еще бы, лапотный мужик дуэлировать вздумал.
Секунданты и доктор тем временем коротко переговорили, достали коробку с пистолетами. Даже с моего места видно – красота, солидная работа. Ящик красного дерева, в нем два пистоля с черными рукоятками и всякие приблуды вроде молоточка, пороховниц и бог знает чего еще.
– Желают ли стороны примириться?
– Это как Владимир Михайлович решит, – развел я руками.
– Примирение невозможно, – почти в унисон сказал Лохтин.
Один из секундантов быстро отбарабанил правила, спросил, все ли понятно. Другие тем временем зарядили пару и разыграли кому какой ствол достанется.
Мне выпал с номером два. Удивительно, но никакого волнения я не ощущал, рассматривал оружие с интересом – металл с гравировкой, серебряная насечка, на рукоятке мелкая резьба, листики-цветочки. Ну все, теперь «Сходитесь!» и поминай, как звали.
– Прекратить! Немедленно прекратить! – раздался окрик со стороны.
Ого, городовые, дюжина человек, конные и пешие. А следом солидный дядечка в полицейской шинели и каракулевой шапочке с гербом. Рявкнул, что дуэль допущена быть не может, пистолеты отобрал и велел явиться за ними в градоначальство. Репортеры только успели магнием пшикнуть, как он развернулся и величественно удалился. Городовые следом.
Вот так вот, административный ресурс рулит. Зря только с бронежилетом возился…
* * *В санях, пока до дому ехал, дошло до дурацкой головы, что бронежилет бронежилетом, а пуля могла и повыше прилететь. И было бы у меня в голове на две дырки больше.
Тут меня и накрыло отходняком – пот, слабость, руки затряслись, бери меня тепленьким. Прямо хоть нашатырь нюхай. Как доехали – из саней сам выйти не смог, хорошо у дверей уже выставили дежурных, подняли, подхватили, под удивленные причитания довели до зала. Лохтина все бросила, прибежала, засуетилась, закудахтала.
– Прочь. Все прочь. Что с тобой, Гришенька? Знамение было?
– Так и есть… – сил хватило подняться по лестнице к себе, – Все это плохо кончится.
– Да что же? Какое знамение то?!
– Позже! – рявкнул я, захлопывая перед ее носом дверь.
Полчаса отлежался, встал – вроде в порядке, сердце не колотится, руки-ноги двигаются. Решил проверить, насколько я все-таки дурак, стащил с себя жилет, взял с кухни нож, большой браунинг и побрел в сарай. Кто пытался прилепится по дороге – цыкнул, двух мужиков, что рядом дрова пилили, погнал на кухню чайку попить.