Война двух королев (ЛП)

"Я был достаточно отчаянным". Малик сделал паузу. "И достаточно сломлен, чтобы ухватиться за любую цель".
Я вспомнила, что сказал ему Кастил. "Твоя связанная волчица? Прела? Как это сломило тебя?"
"Джалара убил ее у меня на глазах", - ответил он так резко, что я почти подумала, что вихрь горя был моим. "То, что он и остальные сделали с ней, не было ни быстрым, ни благородным". Он повернулся ко мне лицом. "И тебе не нужно спрашивать, что это было. Ты носишь с собой ее частичку. Ты держишь ее в своей руке даже сейчас".
Медленно я опустила взгляд на кинжал из кровавого камня, который держала в руке - рукоять из волчьей кости, которая никогда не нагревалась от моего прикосновения. "Нет".
Малик ничего не сказал.
Мой взгляд переместился на него. "Откуда ты вообще знаешь?"
"Я видел каждый из них, сделанный из ее костей. Я никогда не забуду, как они выглядят".
По моей руке пробежала дрожь.
"И он был подарен Коралене, которая, в свою очередь, передала его Леопольду", - продолжил он, под его виском запульсировал мускул. "Как она оказалась у тебя после этого, мне интересно знать".
"Виктер дал мне его", - прошептала я. "Он тоже был виктором".
Малик натянуто улыбнулся. "Что ж, по-моему, это похоже на судьбу, не так ли?"
ГЛАВА 46
Кастил
Из окна приемного зала я наблюдал, как несколько солдат едут к Восходу, чтобы присоединиться к остальным армиям за воротами Падонии.
Двести тысяч мужчин и женщин готовились закончить эту войну. Готовы сражаться. Готовые умереть. Их верность и решимость лежали на моих плечах и груди тяжелее, чем доспехи, которые я теперь носил.
Киеран молча присоединился ко мне у окна, его плечо коснулось моего. Я посмотрел на него. Он был одет в черное с золотой отделкой, но без доспехов. Он подстриг волосы с тех пор, как я его видел в последний раз. Мой взгляд упал на его руку, где был порез. Присоединение сработало. Какими бы близкими мы с Киераном ни были, наши сердца никогда не бились одинаково, даже после Присоединения. Но узурпировало ли оно проклятие?
Толчок в моем сердце отозвался эхом в его. Он посмотрел на меня. "Хочу ли я знать, что у тебя на уме?"
Ему не нужно было знать, поскольку я был уверен, что эта мысль уже достаточно овладела его разумом.
Я повернулся обратно к окну. "Я подумал о том, что хочу, чтобы каждый из этих солдат дожил до того момента, когда в королевстве наступит мир". Это не было ложью. "Но я знаю, что не всем это удастся".
Он кивнул. "Я бы сказал тебе то же самое, что и Поппи, но ты уже знаешь, что это такое, поскольку именно ты рассказал мне об этом, когда мы впервые покинули Атлантию".
Я знал, о чем он говорил. "Ты не можешь спасти всех, но ты можешь спасти тех, кого любишь", - сказал я. "И как Поппи отреагировала на это?"
Одна сторона его губ приподнялась. "Ты здесь, не так ли?"
"Как и ты".
"Именно." Наступила пауза. "Я вызвал твоего отца, как ты и просил. Он сейчас придет. Ты все еще планируешь присвоить звание?"
Я кивнул.
"Ему это не понравится".
"Я знаю, но ему придется с этим смириться". Сделав глубокий вдох, я повернулся, когда мой отец вошел в приемный зал вместе с лордом Свеном, его шлем, который ему не понадобился, был зажат под мышкой.
"Ты звал меня?" - спросил отец, и морщинки в уголках его глаз казались еще глубже, чем накануне.
Это было нереальное ощущение - быть тем, кто вызывает моего отца.
Киеран повернулся, чтобы встать плечом к плечу со мной, когда я сказал: "Есть кое-что, что я не обсудил с тобой вчера".
Мой отец наклонил голову, но внезапное сужение глаз Свена подсказало мне, что этот проклятый человек догадался, что я собираюсь сказать. Его челюсть сжалась, но он быстро кивнул, чего не заметил мой отец.
 
"Королева и я..." начал я, и мой отец сразу же напрягся от формального использования наших титулов. Будучи королем так долго, он знал, что то, что я собираюсь сказать, не оставляет места для споров. "Мы решили, что, поскольку Нетта останется в Падонии в качестве регента, ей понадобится сильное руководство, которое будет стоять рядом с ней".
На его щеках появились два красных пятна. "Кас..."
"Кто-то, кому доверяют остальные армии и народ Атлантии", - продолжил я, мой голос стал тверже, когда я выдержал его взгляд. "И на кого регент сможет опереться для поддержки, если ни королева, ни я не сможем править".
Мой отец резко вдохнул, и пятна быстро исчезли.
"Ты знаешь, что это возможно", - сказал я. Мне было неприятно даже признавать это, но, тем не менее, это была суровая реальность. Поппи не завершила свое Куллинг. Технически, она все еще была богом, а богов убить легче, чем Перворожденных. Если бы она была уничтожена, мы с Киераном пошли бы на дно вместе с ней.
Черт, я бы пошел на дно, даже если бы мы не были присоединены.
"Конечно, это возможно", - сказал мой отец. "Но есть еще Джаспер".
"Джаспер никогда не возглавлял армию", - вмешался Свен. "Да, он пользуется доверием народа Атлантии, но он не в состоянии возглавить ни одну из оставшихся армий".
В виске моего отца дрогнул мускул. "И ты думаешь, что я достоин этого доверия?" - спросил он меня.
Я напрягся. "Я верю, что ты будешь направлять регента к лучшему для королевства и не будешь настолько глуп, чтобы повторять свои ошибки".
Он взглянул на Киерана. "Ваш советник должен оставаться..."
"Если мы потерпим неудачу на поле боя, Киеран не сможет поддержать регента", - оборвал я его.
В его глазах промелькнуло понимание и облегчение. Он понял, что я имела в виду, а еще он знал, что мне и Киерану будет предоставлена большая защита, чем кому-либо на этом поле боя. "Я останусь, пока оба моих сына будут сражаться?"
"Да", - сказал я. "Как и должно быть".
Он молчал долгое мгновение, а затем выдохнул с трудом. "Если это приказ, то я подчинюсь".
Я склонил голову. "На самом деле у тебя нет выбора".
Его плечи напряглись. "Ответь на один вопрос, как сын своему отцу. Только ли доверие народа и мой опыт помогли тебе принять это решение?"
Нам с отцом нужно было многое обсудить, когда мы довели эту войну до конца. И хотя мы предусмотрели возможность того, что у нас ничего не получится, мы сделали это только потому, что так поступают ответственные королева и король. Тем не менее, ни одна часть меня не верила, что будет после. Тем не менее, я все равно сказал то, что должен был сказать. "Ты тот, кто научил меня, что я не могу спасти всех", - сказал я. "Но я могу спасти тех, кого люблю".
Поппи вошла вместе с Тони и Вонеттой вскоре после встречи с отцом, но я увидел ее только потому, что у меня заколотилось сердце. Я не была уверен, от кого это исходило - от Киерана или от меня. Потому что он тоже смотрел так же, как и я.
Ее толстая коса цвета вина лежала поверх доспехов, облегавших ее от плеч до бедер. Набедренные повязки защищали бедра и голени. Над левым бедром виднелась рукоять меча. Ни доспехи, ни белая мантия, накинутая на спину, ничем не отличались от других. Никаких особых украшений или знаков, кроме золотого атлантийского герба, начертанного на нагруднике всех наших доспехов. Но никто не выглядел так царственно, как она, и не был так силен.
Поппи выглядела как Богиня Войны - нет, как Перворожденная Войны.
При виде того, как она проходит перед окнами, выходящими в зал, у меня сжался живот от чистого, беспримесного и раскаленного вожделения. Это чувство было почти таким же сильным, как и волна уважения. В каждом ее шаге чувствовалась уверенность не королевы, а солдата, который, как и ее солдаты, готов сражаться до смерти.