Война двух королев (ЛП)

Мощная разрядка прокатилась по моему позвоночнику. Я сложил руки вокруг нее, прижав ее к своей груди, когда я подался вверх, поднимая оба наших тела с кровати. Я выпустил клыки из ее плоти и нашел ее рот, целуя ее, пока кончал. Разрядка уничтожила меня самым лучшим образом. Волна за волной, она казалась бесконечной, оставляя меня ошеломленным ее интенсивностью.
От всего, что я чувствовал к ней.
Прошло довольно много времени, прежде чем мой пульс замедлился. Я держал ее там, где хотел, на себе. В последующие спокойные мгновения я кое-что понял. Мои пальцы замерли в ее волосах, когда я открыл глаза. "Поппи?"
"Да?" - пробормотала она, прижавшись щекой к моей груди.
"Я не принимаю эту траву", - сказал я ей, испытывая настоящий кавардак от противоречивых эмоций. "Ту, которая предотвращает беременность".
"Я так и поняла", - сказала она, зевая. "Я начала принимать меры предосторожности".
Мои брови взлетели вверх. "Это тоже было в дневнике?"
Поппи засмеялась. "Нет. Я спросила Вонетту", - сказала она, поднимая голову. Я решил, что мне действительно нужно поблагодарить Нетту. "Она сказала мне, что нужно принять, так как ребенок Кастила - это последнее, что нам нужно - по крайней мере, в данный момент".
Сбивающие с толку эмоции нахлынули на меня, смесь холодного, жесткого ужаса и сладкого предвкушения. "А как насчет ребенка Поппи?" Я зачесал ее волосы назад. "С темно-рыжими волосами, веснушками и зелено-серебристыми глазами?"
"Мои глаза все еще такие?"
"Да".
Она вздохнула. "Я не знаю, почему они такие, но твой вопрос? Ты это серьезно?"
"Всегда".
"Ты не всегда серьезен".
"Сейчас я серьезен".
"Я не знаю. То есть... да?" Она сморщила нос. "Однажды, далеко, далеко, далеко, далеко, далеко от этого момента. Да."
"Когда мы не будем в центре войны, например?" Я улыбнулся ей. "И я буду готовый к тому, чтобы не быть в центре твоего внимания?"
"Скорее, когда я буду уверена, что случайно не оставлю ребенка там, где не следовало бы".
Я усмехнулся, поднял голову и поцеловал ее. "Позже".
"Позже", - согласилась она.
Опустив голову, я откинул ее волосы назад. "Я хочу, чтобы ты покормилась".
"Тебе, наверное, нужно покормиться еще раз".
"Возможно, но я не поэтому хочу, чтобы ты кормилась. Я не хочу, чтобы ты ослабла", - сказал я ей. "Никогда, но особенно не тогда, когда мы находимся в центре Карсодонии".
Через мгновение она кивнула. "Я посмотрю, захочет ли Киеран..."
"Он будет готов".
Поппи нахмурилась. "Ты говоришь немного уверенно, ведь это не твоя кровь".
"Он будет готов", - повторяю я, думая, что она действительно не имеет ни малейшего представления о Киеране и о том, что он может или не может сделать для нее.
"Неважно", - пробормотала она, опуская подбородок мне на грудь. "Нам пора вставать. Нам нужно придумать план. Разобраться с Маликом. Придумать, как выбраться отсюда. Надеюсь, узнать что-нибудь о текущем состоянии Тони. Вернуться. Убить эту суку", - сказала она, и мои брови поднялись. "А потом мне нужно освободить отца. Я вроде как обещала Нектасу, что сделаю это. Ты встречал его мельком в форме дракена", - продолжила она с очередным зевком, и мои брови поднялись еще выше. "Мой отец должен быть в Карсодонии..."
"Он в Уэйфейре". Тени, окружающие одну из темных пустот в моем сознании, рассыпались. "Исбет сказала, что он там".
Ее глаза расширились. "Как ты...?"
"После того, как ты сказала мне, что он был пещерным котом, я подговорил ее рассказать о нем. И ударил ее ножом в грудь". Я усмехнулся, вспоминая. "Не убил, но наверняка было больно".
Поппи моргнула. "Ты ударил ее ножом?"
 
"Кто-то должен быть".
Потянувшись вниз, я сжал ее пухлую попку и был немедленно очарован тем, как в ответ на это в ее глазах засветились серебристые искорки. "Это было немного грубо".
"Ты это переживешь".
"Возможно", - сказал я, обожая маленькую улыбку, которая появлялась, когда мы дразнили друг друга - нормальность этого. Боги, я бы никогда не стал принимать это как должное. Я не хотел разрушать это. Но я должен был. "Мне нужно тебе кое-что сказать".
"Если это о том, что твой член - меняющийся, то я знаю", - сухо сказала она. "Я чувствую это".
Удивленный смех покинул меня. "Веришь или нет, но это не так".
"Я потрясена". Она снова зевнула, прижимаясь к моей груди. "Что это?"
Я открыл рот, наблюдая за ней. Когда она моргнула, ее глаза медленно открылись и быстро закрылись. Она устала, и я сомневался, что она спала намного больше, чем я за последние несколько недель. Мало того, у меня было взято много крови. Она должна была быть измотана.
Я взглянул на маленькое окно. За окном было темно. Даже если бы туман все еще был густым, мы бы никуда сегодня не поехали. Только не с Жаждущим на Восходе. Время было.
Должно было быть. Поппи нужно было поспать, а потом покормить. Это были две самые важные вещи. Даже важнее, чем рассказать ей о Миллисент. И это не я избегал рассказывать ей о Подручной. Я больше никогда не буду хранить от нее секреты, как бы сильно мне этого ни хотелось. Потому что я знал, что это может испортить ей жизнь, и поэтому ей нужно было отдохнуть и наесться. Быть сильной. Никому не нужно было узнавать такие новости полусонным и ослабленным.
"Что?" спросила Поппи, ее голос был едва выше шепота. "Что ты хотел мне сказать?"
Я провел рукой по ее спине и по густым прядям ее волос. Я обхватил ее затылок, прижимая ее щеку к своей груди. "Только то, что я люблю тебя", - сказал я, приподнявшись настолько, чтобы поцеловать ее в макушку. "Всем сердцем и душой, сегодня и завтра. Мне никогда не будет достаточно тебя".
"Ты говоришь это сейчас..."
"Не через сто лет". Я посмотрел на нее сверху вниз и увидел намек на мягкую улыбку. Красивая. Я мог бы жить на ее улыбках. Они были настолько драгоценны. Каждая из них - чертов подарок. Я мог бы существовать на ее смехе. Этот звук был настолько важен. Это меняет жизнь. "Ни через тысячу лет. Никогда. Достаточно".
Она сжала меня, а затем начала поднимать голову.
Я остановил ее. "Я знаю. Нам нужно вставать, но просто... дай мне немного подержать тебя. Хорошо? Еще несколько мгновений".
Поппи сразу же расслабилась, как я и знал, что она расслабится после этой просьбы. И, как я и предполагал, когда ее глаза снова закрылись, они не открылись. Она заснула, а я... я смотрел на переносицу, на ее приоткрытые губы, гладил рукой ее волосы, когда слова Миллисент вырвались из пустоты.
Она умрет в твоих объятиях.
ГЛАВА 33
Я не смог уснуть.
Предупреждение Миллисент не давало мне покоя. Но я оставался с Поппи, проводя пальцами по ее волосам. Впитывая ее тепло. Считал ровные, сильные удары ее сердца. Слушал каждый ее вздох, пока шаги не приблизились к двери, а затем остановились.
Только тогда я поднял ее с себя и осторожно положил на бок. Она не проснулась. Не издала ни звука, пока я натягивал тонкое одеяло на ее тело. Настолько она была измучена.
Я поднялся, чтобы убрать пряди волос с ее лица и поцеловать ее в щеку. Так близко, как я был, я увидел слабые серые тени под ее глазами. Мне потребовалась почти каждая унция самообладания, чтобы покинуть эту кровать, но я это сделал. За это я заслужил чертову медаль.