Война двух королев (ЛП)

"Я знаю. Правда знаю". Ее зубы провели по нижней губе. "Это было иначе, чем питаться от тебя. Я имею в виду, я могла читать воспоминания Киерана, но это было не так, как между нами".
"Это не всегда так, как между нами". Я протянул правую руку, заправляя прядку волос за ее ухо. "Это не всегда так интенсивно. Мы можем контролировать эмоции, связанные с кормлением, до определенной степени, так же как мы можем сделать укус чем-то, чего человек должен бояться или жаждать".
 
"Мне было интересно узнать об этом", - призналась она с усмешкой. "Чувствовал ли ты себя так, когда питался от других. Ну, знаешь, в целях... познания".
"Да, в целях познания". Улыбаясь, я провел пальцами по ее щеке.
Ее подбородок приподнялся. "Зачем бы еще я спрашивала, если не в образовательных целях, Кас?"
Я задрожал. Эту реакцию было не остановить. "Тебе не стоит так меня называть".
Она сморщила нос. "Почему? Тебе нравится, когда я так называю".
"В этом-то и проблема. Мне это слишком нравится", - сказал я ей, и она улыбнулась, широко и ярко. И, боги, я мог бы жить на этих улыбках. Процветать. "Нам еще о многом нужно поговорить".
Чертовски много.
Улыбка Поппи чуть померкла, когда я опустил правую руку обратно на край ванны. "Я знаю. Я думаю, мы можем поговорить о том, как нам выбраться из Карсодонии, когда Киеран и твой брат вернутся".
Мой брат.
Я крепче ухватилась за бортик ванны. Они с Киераном были там, пока туман еще покрывал город, и следили, чтобы никто поблизости не предупредил Корону о каких-либо подозрительных событиях.
Поппи посмотрела на дверь. "Надеюсь, они не причинят друг другу вреда". Она наморщила лоб. "Слишком сильно".
"Ты беспокоишься за Малика?" Я поднял бровь. "Ты ему веришь?"
"Я верю, что он сказал правду о том, почему он остался. Я почувствовала его эмоции. Он любит ее. Но под этим также было много вины и мучений. Я не знаю, за то, что он сделал, оставшись здесь, или за что-то другое".
Немного сочувствия закралось в меня. Но не много. Я не мог жалеть его или что-то еще, пока не знал наверняка, что он не играет с нами.
Пока я не узнаю, придется ли мне убить его или нет.
Кроме этого, я не знал, что думать. Мне хотелось верить, что Маликом руководила любовь, но осознание того, что он предпочел Ревенанта своей семье и королевству, не давало мне покоя.
Как и осознание того, что я сделал бы то же самое для Поппи.
Но этот Ревенант...
сестра Поппи.
Как она вписалась во все это?
И как, черт возьми, я собирался рассказать Поппи о ней?
Поппи снова провела тканью по моей руке, вдоль золотого брачного отпечатка. Ее движения снова затихли. "Все еще больно?" - прошептала она.
Я посмотрел вниз и увидел, что она смотрит на то, что осталось от моего пальца. Инфекция исчезла. Благодаря крови Поппи, новая кожа, теперь глянцево-розовая, натянулась на некогда открытую кость и ткань.
И, возможно, помощи Малика.
Что за хрень.
"Больно осознавать, что ты знала, что это было сделано".
Поджав губы, она покачала головой, ее глаза ненадолго закрылись. "Я должна была быть последней вещью, о которой ты беспокоился". "Ты всегда будешь первой, о чем бы я ни говорила, - сказала Поппи, - но, Поппи, я хочу, чтобы ты был со мной.
Но, Поппи, я бы не хотел, чтобы ты ждала. Ты ведь знаешь это, правда?" Я искал ее взгляд. "Твое благополучие превыше моей нелогичной ревности".
"Я знаю. Правда знаю". Ее зубы провели по нижней губе. "Это было иначе, чем питаться от тебя. Я имею в виду, я могла читать воспоминания Киерана, но это было не так, как между нами".
"Это не всегда так, как между нами". Я протянул правую руку, заправляя прядку волос за ее ухо. "Это не всегда так интенсивно. Мы можем контролировать эмоции, связанные с кормлением, до определенной степени, так же как мы можем сделать укус чем-то, чего человек должен бояться или жаждать".
 
"Мне было интересно узнать об этом", - призналась она с усмешкой. "Чувствовал ли ты себя так, когда питался от других. Ну, знаешь, в целях... познания".
"Да, в целях познания". Улыбаясь, я провел пальцами по ее щеке.
Ее подбородок приподнялся. "Зачем бы еще я спрашивала, если не в образовательных целях, Кас?"
Я задрожал. Эту реакцию было не остановить. "Тебе не стоит так меня называть".
Она сморщила нос. "Почему? Тебе нравится, когда я так называю".
"В этом-то и проблема. Мне это слишком нравится", - сказал я ей, и она улыбнулась, широко и ярко. И, боги, я мог бы жить на этих улыбках. Процветать. "Нам еще о многом нужно поговорить".
Чертовски много.
Улыбка Поппи чуть померкла, когда я опустил правую руку обратно на край ванны. "Я знаю. Я думаю, мы можем поговорить о том, как нам выбраться из Карсодонии, когда Киеран и твой брат вернутся".
Мой брат.
Я крепче ухватилась за бортик ванны. Они с Киераном были там, пока туман еще покрывал город, и следили, чтобы никто поблизости не предупредил Корону о каких-либо подозрительных событиях.
Поппи посмотрела на дверь. "Надеюсь, они не причинят друг другу вреда". Она наморщила лоб. "Слишком плохо".
"Ты беспокоишься за Малика?" Я подняла бровь. "Ты ему веришь?"
"Я верю, что он сказал правду о том, почему он остался. Я почувствовала его эмоции. Он любит ее. Но под этим также было много вины и мучений. Я не знаю, за то, что он сделал, оставшись здесь, или за что-то другое".
Немного сочувствия закралось в меня. Но не много. Я не мог жалеть его или что-то еще, пока не знал наверняка, что он не играет с нами.
Пока я не узнаю, придется ли мне убить его или нет.
Кроме этого, я не знала, что думать. Мне хотелось верить, что Маликом руководила любовь, но осознание того, что он предпочел Ревенанта своей семье и королевству, не давало мне покоя.
Как и осознание того, что я сделал бы то же самое для Поппи.
Но этот Ревенант...
сестра Поппи.
Как она вписалась во все это?
И как, черт возьми, я собирался рассказать Поппи о ней?
Поппи снова провела тканью по моей руке, вдоль золотого брачного отпечатка. Ее движения снова затихли. "Все еще больно?" - прошептала она.
Я посмотрел вниз и увидел, что она смотрит на то, что осталось от моего пальца. Инфекция исчезла. Благодаря крови Поппи, новая кожа, теперь глянцево-розовая, натянулась на некогда открытую кость и ткань.
И, возможно, помощи Малика.
Что за хрень.
"Больно осознавать, что ты знала, что это было сделано".
Поджав губы, она покачала головой, ее глаза ненадолго закрылись. "Я должна была быть последней вещью, о которой ты беспокоился".
"Ты всегда будешь первой, о ком я буду беспокоиться".
Видимая дрожь сотрясала ее, когда она наклонилась вперед и поцеловала костяшку пальца. Поместив мою руку обратно в воду, она перекинула ткань через бортик ванны. Она потянулась к шее и сняла золотую цепочку и кольцо. "Это твое. Оно принадлежит тебе". Ее глаза поднялись к моим, яркие и завораживающие. "Ты можешь носить его на правой руке?"
Я прочистил горло, но оно все еще было колючим. "Я могу носить его там, где ты захочешь".
"Где угодно?" - поддразнила она, хотя ее пальцы дрожали, когда она работала с застежкой на цепочке.
"Там, где ты захочешь", - подтвердил я. "На любом пальце или ноге по твоему выбору. Я могу проткнуть его в сосок. Или вплавить в болт и проткнуть в член - вообще-то, тебе это может понравиться".
Взгляд Поппи переместился на меня. "В твой... член?"