Археолог: заветный ключ (СИ)

— Конечно, — ответил я. — Но причина смерти и отсутствие черепа совпадают. Хронист писал, что после казни голова Отакара была выставлена в ближайшей деревне для устрашения жителей.
— Хорошо!
Валентин Иванович раздражённо хлопнул ладонью по столу.
— Что ты предлагаешь, Саша?
— Я предлагаю немного расширить раскоп.
Валентин Иванович собрался возразить, и я торопливо продолжил.
— Не весь. Скелет был ориентирован с востока на запад. Берцовая кость найдена ближе к восточному краю раскопа. Я предлагаю расширить западную бровку.
— И что это даст?
— Медальон мог отлететь в тот момент, когда Отакару отрубили голову. Это ничтожный шанс, но он лучше, чем ничего. А мы должны или найти медальон, или удостовериться, что его здесь нет.
Я понизил голос и продолжил:
— Валентин Иванович, вы же понимаете, что после нашего отъезда раскоп останется без охраны. Сюда сможет пробраться кто угодно. Мы должны использовать все возможности.
Валентин Иванович с сомнением покачал головой.
— Ну, хорошо, — повторил он уже без нажима. — Расширяйте западную бровку. Сколько времени вам понадобится?
— Два дня, не больше, — сказал я. — Кроме медальона, там могут быть и другие находки.
Вернувшись к Севке и Оле, я обрадовал друзей новостью.
— Будем вскрывать западную бровку. Валентин Иванович даёт нам два дня, потом переводит на стену. Поэтому отодвигать бровку будем узкими полосами, на штык лопаты. Сколько успеем вскрыть — столько и успеем.
Оля согласно кивнула.
— Чтобы не мешать друг другу предлагаю разделить бровку на три участка. Оля, ты начинай с этого края. Севка, ты отсюда. А я буду копать прямо в центре.
— А почему ты в центре? — нахмурился Севка.
Ему хотелось работать поближе к Оле.
— Потому, что так мне вас лучше видно, — улыбаясь, объяснил я. — А я по вам обоим очень соскучился.
Оставлять медальон в земле ещё на сутки я не рискнул. Мало ли, что может случиться! А грунт нужно было снимать сверху, ровными слоями.
Чтобы добраться до медальона сегодня, я работал без остановок. Счастье, что на таком удалении от камня находок стало существенно меньше. Но всё равно, приходилось тщательно очищать каждый черепок, каждую косточку и обрывок ткани.
Слой за слоем я снимал землю — не лопатой, а небольшим железным совком! Словно ребёнок, который заигрался в песочнице.
Оля и Севка, глядя на меня, тоже увлеклись работой. Севка даже ворчать перестал, сосредоточенно вглядываясь в землю.
Этим и привлекательна работа археолога — ты словно ищешь давно спрятанный клад. И иногда находишь.
Время уже подходило к обеду, когда я добрался до крошечного пятна в стене раскопа. Под этим незаметным пятном скрывалась ямка, в которую я спрятал медальон.
Ещё несколько осторожных движений, и совок задел твёрдое. Я отбросил его в сторону и взялся за кисточку.
— Кажется, тут что-то есть… Точно. Похоже на медальон!
Я запустил пальцы в рыхлую землю. Всё повторяется. И вот я снова держу на ладони перепачканное землёй янтарное солнце!
  
Глава 21
 
Август 1970-го года, Калининград — Ленинград
Поезд катился, покачиваясь на стыках рельсов. Что-то странное было в этом звуке. Я пару минут прислушивался, а потом догадался — колёса стучали равномерно и непрерывно.
Лет через десять советская промышленность научится выпускать рельсы длиною чуть ли не в километр. И вот тогда колёса будут стучать только в местах их соединений, а в остальное время будут катиться бесшумно.
Но пока вся бесконечная железнодорожная линия была собрана из звеньев длиной в двадцать пять метров, и колёса исправно обозначали звонким ударом каждый стык.
— Хватит курить, Севка! Дышать невозможно!
Севка торопливо докурил сигарету и затушил окурок в продолговатой алюминиевой пепельнице, которая висела на поручнях вагонной двери.
— Да всё уже!
— На кой чёрт тебе эта дурацкая привычка?
— Не знаю.
Севка виновато пожал плечами.
— Как-то само получилось.
— И как только Оля терпит твоё курево?
 
— Да она сначала ругалась, а теперь привыкла.
Я потянул на себя дверь тамбура и с облегчением нырнул в вагон. Здесь тоже запахи такие, что с ног валят. Но хотя бы не табачный дым!
Зачем я попёрся с Севкой в тамбур? Да просто за компанию! Делать в поезде всё равно нечего — разве что лежать на полке и разглядывать проплывающие за окном пейзажи.
Через два купе от нас ребята играли на гитаре и пели что-то романтично-походное. Не то, чтобы я не любил бардовские песни. Просто в прошлой жизни наслушался их столько, что приобрёл иммунитет.
— Саша, — сказал Оля, когда мы с Севкой вернулись на свои места. — Тебя Валентин Иванович искал.
Валентин Иванович ехал отдельно от основной группы — в купейном вагоне. Ничего удивительного в этом не было. Наверняка походная романтика опостылела декану не меньше, чем мне. Да к тому же, в купе у него была возможность поработать.
— Спасибо, Оля!
Я прошёл по коридору, уворачиваясь от босых ног, которые торчали с верхних полок. Миновал туалет, вышел в другой тамбур — в нём курить запрещалось, и можно было свободно дышать.
Я осторожно потянул ручку внешней двери вагона, и она поддалась. Надо же! Благословенные времена, когда проводницы ещё забывают запирать все двери, рассчитывая на сознательность пассажиров!
Я открыл дверь до конца — так, чтобы её придержала специальная защёлка — ухватился за перила и стал с наслаждением вдыхать прохладный воздух, который врывался в тамбур.
Хорошо-то как!
За спиной открылась и хлопнула дверь.
— Эй! Ты куда собрался, парашютист? Сейчас же закрой дверь!
Я обернулся — на меня смотрела рассерженная проводница.
— Вывалишься, а мне потом отвечать за тебя?
Я послушно закрыл дверь, и проводница немедленно заперла её ключом, который достала из кармана.
Вот так. Из-за таких несознательных пассажиров, как я, двери и начали запирать.
Я примирительно улыбнулся проводнице и прошёл в следующий вагон. Здесь было куда тише, чем в нашем, плацкартном. По полу узкого коридора тянулась вытертая ковровая дорожка. В самом коридоре никого не было.
Я постучал в дверь шестого купе.
— Войдите! А, это ты, Саша?
— Здравствуйте! — сказал я, обращаясь сразу ко всем пассажирам. — Валентин Иванович, мне передали, что вы меня искали.
— Да, проходи! Вы позволите?
Валентин Иванович, как и положено интеллигентному человеку, обратился к своим попутчикам.
Попутчики ему попались под стать. Один с чёрной кудрявой бородой, которая выдавала в нём не то полярника, не то инженера в каком-нибудь НИИ. Второй — полный и лысоватый — дружелюбно сверкнул на меня стёклышками круглых очков.
— А не сходить ли нам в вагон-ресторан? — спросил очкарик у бородатого. — Путь коллеги пока побеседуют без помех.
— Запросто! — согласился бородатый. — Присаживайтесь, юноша!
Я сел на край нижней полки, и оба попутчика Валентина Ивановича протиснулись мимо меня в коридор.
— Так вот, относительно эффекта сверхпроводимости я вам скажу… — услышал я обрывок их разговора.
Затем дверь купе мягко закрылась.
— Вы хотели со мной поговорить, Валентин Иванович? — спросил я декана.
— Да, Саша. Чаю хочешь?
— Не дожидаясь моего ответа, он вышел в коридор и через пять минут вернулся с двумя стаканами в металлических подстаканниках. В стаканах плескался горячий, но жидковатый чай.
— Вот здесь печенье и конфеты. Не стесняйся!
Я не стал спорить и взял печенье. Оно было с кофейным вкусом и почти свежее — так и таяло во рту.
— Я хотел поговорить с тобой о дальнейшей работе над результатами раскопок в Приморске, — сказал Валентин Иванович.
— Слушаю вас, — ответил я, с трудом удерживаясь от того, чтобы взять ещё одно печенье.
— Александр, — торжественно произнёс Валентин Иванович, — ты проделал огромную работу! Самостоятельно установил местонахождение священной рощи пруссов! Нашёл медальон прусских вождей. Одно это тянет на полноценную монографию, а что говорить о других находках? Я предлагал тебе совместную работу и соавторство, но теперь передумал. По моему мнению, ты должен писать монографию самостоятельно. Я же выступлю только в роли редактора.