Переворот.ru (СИ)
Махди повернулся к Карине.
— А ты, что скажешь?
Карина пожала плечиком.
— Не в моём вкусе.
Произнесла тоном гламурной барышни, посетительницы спа-салонов и фитнесс-клубов.
Но Махди услышал другое.
Они вцепились друг в друга взглядами так, что Громову показалось, сейчас в воздухе вспыхнет вольтова дуга.
Махди откинулся на спинку кресла. Помассировал пальцами веки.
Карина подалась вперёд. И снова Громов окунулся в горячий туман. Стало трудно дышать. И снова шёпот. Слова падали, как камешки в тёмную воду.
— Помнишь, Махди? Когда-то давным-давно, в другой жизни, один человек сказал другому: «Я структурирую ситуацию в отдалённом будущем. В ней потребуется фигура вашего масштаба». Это будущее наступило. Каждый был самим собой и сыграл свою роль.
Громова вышвырнуло из клубов мути, и первое, что он увидел, был Махди, грузно осевший в кресле. Лицо его омертвело. Глаза сделались двумя черными сосущими дырами.
— Что? Карабасу-Барабасу обидно, что его тоже водили на ниточке? — своим обычным голосом произнесла Карина.
С грохотом отлетело кресло. Махди выпрямился во весь рост. Скалой навис над девушкой.
— Все только начинается! — процедил он.
— Само собой. — Она без страха смотрела в его перекошенное лицо. — Но многое предопределено. Да, у меня к вам просьба. Не надо ставить запись с обращением президента к народу. Моя мордочка, это ещё черт с ним. Переживу как-нибудь. Но компьютерный фальшак с ликом всенародно избранного, это чересчур круто. Как только первые кадры пойдут в эфир, всю это стекляшку разнесёт, сами догадайтесь к какой маме.
— Ракеты? — криво усмехнулся Махди.
— Нет. Пластит. Почти килограмм. — Она взялась за нож. Аккуратно отрезала кусочек бифштекса. — Где лежит, не знаю. Хоть пытайте. Тоже самое произойдёт, если вы не спустите лифт, когда приедет тот, кого я жду. Что, не нравится, когда вас водят на ниточке? Привыкайте, дальше будет только так.
Махди громко выдохнул. Сухо щёлкнул пальцами.
Как по команде, к столику устремились два безликих боевика.
Карина изогнула бровь. Дрогнула уголками губ. Улыбка вышла, как у тигрицы перед броском. Притаившаяся и предвкушающая.
Махди кивнул на Громова.
— Проводите вниз. Он уходит.
* * *Оперативная обстановка
Срочно
Резервный канал связи
Навигатору
Объект «Шпиль» взят под контроль. Готова к встрече Странника.
Фрея
* * *Сайт радиостанции «Эхо Москвы» www.echo.msk.ru
Стенограмма прямого эфира
1:02 (в.м.)
Ведущий. Внимание! Первая хорошая новость за этот безумный день.
Ситуация с захватом посольства Израиля благополучно разрешилась.
Даём в эфир нашего корреспондента. Семён, ты меня слышишь?
Корр. Да. Только помехи страшные. Тут жуткий фон, аппаратура еле работает.
Ведущий. Ты в эфире, Семён.
Корр. Несколько минут назад в посольство прошла группа израильских специалистов по антитеррору. После чего было объявлено, что жизнь заложников вне опасности. А только что, буквально мимо нас в направлении Большого каменного моста проехали три микроавтобуса с израильскими флагами. Впереди них большегрузный тягач, без трейлера. На нем был укреплён чёрный флаг с красной звездой на белом фоне. Вы догадываетесь, чей. Нам тут разъяснили, что любое упоминание партии…
Ведущий. Бог с ней, этой треклятой партией отморозков! Люди живы?
Корр. Штурма или стрельбы в посольстве не было. К особняку сейчас стянули спецназ. Но израильтяне закрыли ворота и никого не впускают. Насколько я понимаю, они разрешили ситуацию своими силами.
Ведущий. А что говорит штаб? Российские спецслужбы что говорят?
Корр. Пока никаких комментариев.
Ведущий. Само собой, ещё не знают, что соврать. Кто уехал в автобусах?
Корр. Неизвестно. Но я слышал, как по рации солдатам, стоящим в оцеплении, передали приказ огня не открывать.
* * *1:03 (в.м.)
Странник
Двигатель был рассчитан тянуть груженный под завязку трейлер. Мощности было в избытке, приходилось осаживать, как разыгравшегося коня. Кабину сильно болтало, когда приходилось на полном ходу вилять, пропуская между колёс всякий битый и искорёженный хлам, грудами валявшийся на асфальте.
— Погулял народ не кисло, — обронил Максимов.
Моше Барон покосился на него, но промолчал.
Мимо проносились черные проёмы разбитых витрин, опрокинутые киоски, вывороченные с петель двери подъездов.
Вокруг слабо горящих фонарей вился сизый дымок. Даже в кабину проникал запах помойной гари.
— Слушайте, зачем вы вывесили эту тряпку?
Чёрный флаг хлестал на ветру, прикрученный к правому зеркалу.
Максимов пожал плечами.
— Для конспирации. Или для истории. Не знаю.
Впереди на дорогу высыпали черные фигурки. На головах тускло блеснули каски.
Максимов врубил ревун и защёлкал тумблером дальнего света.
Фигурки шарахнулись к стенам домов.
— Партизаны какие-то, — успокоил он Барона.
— А вдруг… — Моше не успел договорить.
Из микроавтобусов, следовавших в кильватере тягача, с двух бортов хлестнули короткие очереди. Били над головами, заставляя упасть на землю.
— Если вдруг, то не страшно, — произнёс Максимов, бросив машину прямо на кучу битого кирпича, завалившего проезд.
Тряхнуло сильно. Мощные колеса разметали недостроенную баррикаду.
Моше задышал короткими, судорожными вздохами. Вытер испарину, заливавшую глаза.
— На что вы рассчитываете, я не понимаю, — пролепетал он.
— Я-то ладно. А вы на что рассчитывали, когда согласились поехать со мной?
— У меня был выбор?
— Вот и у меня нет выбора.
Впереди ярко освещённой дугой выплыл проезд под эстакадой Садового.
Максимов убрал ногу с педали газа. Машина пошла накатом. Сзади вынырнул микроавтобус, обогнал, почти впритирку пройдя перед передним бампером. Габаритные огни красными всполохами заплясали в салоне тягача.
Моше, не скрывая удивления, покосился на Максимова.
Только проскочили залитый светом проезд под эстакадой и нырнули в темноту, как справа тяжко ухнуло. Комета сорвалась с крыши дома, прошелестела искристым хвостом и врезалась в головную машину.
Огненный шар разорвал микроавтобус.
Осколки хлестнули в лобовое стекло, проскрежетали по капоту.
Максимов, упав головой на руль, нажал на газ, бросил тягач влево, качнул вправо, смел пылающий остов с дороги, освободив путь микроавтобусам, следовавшим сзади.
Откинулся на спинку сиденья, снял правую руку с руля. Пальцы легли на автомат.
— Зачем, зачем? — простонал Барон. — Если бы в автобусе были заложники…
Максимов бросил взгляд в зеркало. Из замыкающего микроавтобуса через заднюю дверь длинными очередями поливали засаду.
«Самодеятельность, скорее всего, — подумал он. — Некому сейчас отдать приказ. И выполнить его моментально некому. Точно Махди сказал, всем не до нас стало».
Он посмотрел на вырастающий в небе исполинский столб Останкинской башни.
— Моше, наши планы изменились. Нам больше не нужно в аэропорт. И ваш самолёт нам не нужен.
— Простите?
— У меня возникли в Москве кое-какие дела. Личного характера. Смотрите в зеркало.
Словно по команде с микроавтобусов сорвало белые полотнища с голубой каймой. Ветром их, смяв, как раненных птиц, унесло в темноту.
Микроавтобусы разошлись в стороны. Одни, проскочив разделительную полосу, влетел в переулок. Второй свернул вправо и плавно вкатил в чёрный зев подворотни.
Максимов разогнал машину так, что мотор стал захлёбываться, едва успевая глотать бензин. В дырочки на пошедшем трещинами лобовом стекле засвистел ветер. В лицо впились холодные спицы.