Наследие (СИ)

— Так надо, оставь это, — глухо сказал Ефремов. — мне нужны люди, на которых я могу рассчитывать. В своё время ты всё увидишь. Это… может показаться непонятным, и даже пугающим, но уверяю, это не причинит никому вреда.
— Поверю на слово. Но больше порадовать мне нечем, — задумчиво сказал Виктор, после того как понял, что учёный не собирается продолжать, а настаивать он не хотел. — Со мной в основном общался адмирал Рыков и люди из его окружения. Правда, ничего конкретного он не сказал, но в паре разговоров про Совет отзывался довольно резко. Я думаю…
— Думаешь, провокация? Нет, об этом не волнуйся. Ещё что-нибудь?
— Нет, ничего. Абсолютно.
— Это ещё больше настораживает. — Александр, поймав удивлённый взгляд Гамова, пояснил, — Сейчас давление на наш проект стало высоко, как никогда. Совет требует безупречной работы и идеальных результатов. Им нужно не просто найти подходящую планету, а убраться отсюда как можно скорее. — Он посмотрел на комм, отсчитывающий обратное время. — Ты знаешь, что на окраинах системы уже заложен первый небольшой колонизационный корабль? Но ничего определённого даже мне не удалось узнать. У меня не осталось больше людей в этом логове. Ладно. Итак, значит только Рыков… У него может быть какая-то информация по этому поводу…
— Он человек прямой, за всю выслугу нет ни одного случая, когда бы впустую пожертвовал солдатами. До адмирала еле дотянул из-за споров с руководством и своего сомнительного прошлого. Русские территории… Но это всё вы и сами знаете. Про вас несколько раз спрашивал, но мало. В основном мы говорили о полёте. — Виктор бросал короткие отрывистые фразы, понимая, насколько эта информация бесполезна для учёного.
— Ну, если это было бы нужно, он и казался бы тебе прямым и честным, — улыбнулся Ефремов. — Но я доверяю твоему чутью. Да и про адмирала осведомлён больше, чем тебе кажется. Ты же понимаешь, у меня не один… информатор. Но если даже и он не в курсе, значит тут что-то нечисто.
Он встал и заходил по каюте из угла в угол.
— Зачем в тайне создавать корабль сейчас? У этих пауков есть много вариантов, они хотят предусмотреть всё, понимая, что их власть не вечна. Недовольство достигла предела, а значит грядёт ещё одна война. Только этой войны уже никому не пережить! — Он резко остановился. — Мне нужны свои люди здесь, когда мы улетим.
— Чем вы им поможете? — глухо спросил Виктор.
— Начинается эпоха новых потрясений, ты сам это видишь. Человечество, все мы — на грани уничтожения уже очень давно. Но сейчас ловушка захлопнулась и осталось совсем немного. — Ефремов побарабанил пальцами по столу. — Я всеми силами пытаюсь переломить это… Пытался.
— Александр… Вы же понимаете, что и проект, и корабль просто изымут и используют так, как нужно военным? — прямо спросил Гамов.
— Не сейчас… Сейчас — нет. Я им необходим. — не удивился вопросу тот. — Кроме меня полную технологию создания «Молнии» и кольца не сможет воспроизвести никто. Отдельные детали, да. Но процесс сборки, тонкие настройки колец. Поверь, это не так просто! Поэтому мы и летим вместе. Конечно, это дело времени, когда они поймут, что всех нужных данных у них нет, но я свои секреты не раскрою, уж будь уверен. И раз пошёл такой разговор… Но я хочу, чтобы это тоже осталось между нами.
Виктор молча кивнул.
— Это не просто просьба! — Ефремов устремил на него взгляд из-под нахмуренных седых бровей. — Мне очень жаль, что Фридриха заменили месяц назад, не спрашивая моего согласия, откопав какой-то неподобающий материал. Впрочем, обвинить в нелояльности Совету и отстранить с формулировкой «неблагонадёжен» — это сейчас ничего не стоит. А наш второй астрофизик… Анастасия Ли.
Виктор чуть наклонился к учёному.
— Дело в том, что она является дочерью одного из приближённых к Совету, Джона Ли. Ты, возможно, никогда и не слышал это имя. Он не из военных. Ли предпочитает нигде не светиться, держится в тени. Он нигде не фигурирует, про него не прочтёшь в прессе, хотя думаю, его состояние не уступает никому из членов Совета. И я уверен, что в случае неподчинения плану он дал указания ей действовать жёстко.
 
— Откуда вы это узнали? И чем Ли может нам помешать? К тому же зачем подвергать свою дочь опасности?
— Много вопросов, как и у меня. Узнал я об этом от своего человека, который отлично умеет обращаться с закрытыми базами данных. Мой один очень, очень старый друг. Рыковым он тоже займётся, так что твои сведения пригодятся. А зачем… у меня пока нет ответа. Возможно, Джон больше никому не может доверять. Виктор, я не знаю всего, что творится в этом змеином гнезде! Ради власти любой из Совета пожертвует всем, чем можно. Ты понимаешь ситуацию? Нам необходимо быть крайне осторожными. Тебе я доверяю, и хочу знать, что в критическом случае ты будешь на моей стороне, что бы ни случилось. Я был вынужден взять её в экипаж, пойти на уступки, поскольку слишком многое на кону. Я думаю, влияние Джона распространяется и на Синдикат.
— Кланы? Я… я понимаю. Само собой. — проговорил Виктор, с тревогой глядя на поникшего учёного. — Ещё одна проблема!
— Да. Ещё одна проблема в нашем и без того немаленьком списке…
Ефремов отвернулся к окну.
— Думаешь, я потерял бдительность? Нет, сейчас я очень осторожен. Особенно сейчас, когда любая ошибка грозит концом проекта… И ты будь осторожен, прошу тебя. Остальным я не могу сказать то же самое, что говорю тебе. Всех членов экипажа я знаю несколько лет. Но разве может быть полная уверенность в наше смутное время? Всё, долго говорить не будем, система может обратить на это внимание. Нужно отключаться…
Виктор понимал, что Ефремова не только терпели, но и поощряли к исследованиям только потому, что сильные мира сего прекрасно знали — перенаселённая Земля несёт куда большую угрозу им чем один, хоть и влиятельный оппозиционер. О том, что будет с учёным, когда он станет не нужен, легко было догадаться. Но со стороны казалось, что Ефремова такие мысли не волновали. Скорее всего, он просто великолепно умел держать себя в руках. И сейчас, закончив разговор, уже безмятежно смотрел на далёкие белые точки звёзд, отрешившись от всего остального.
Александр обернулся.
— Кстати, ты не был ещё в техническом отсеке, да и жилой комплекс полностью готов. — оживился он. — Хотя… я думаю тебе и без меня его покажут. — Он улыбнулся, но глаза его оставались абсолютно серьёзны. Виктор вдруг подумал, что у Ефремова абсолютно не старческий взгляд. Глаза были чистыми, ярко-синими и смотрели всегда так, будто видели человека насквозь. Многим людям рядом с ним становилось не по себе, но не Виктору.
Учёный хотел ещё что-то сказать, но у него некстати позвонил комм, и он, кивнув на прощание, покинул каюту.
Виктор снова отвернулся к иллюминатору. Поверхность Марса всё так же медленно проплывала внизу. Заселение планеты шло уже пятый десяток лет, но пока не особо успешно — слабая атмосфера с трудом поддавалась перестройке, постоянные бури стали неотъемлемой часть жизни колонистов.
На мгновение Виктору стало грустно. Всё-таки это путешествие надолго оторвёт их от родного мира, каким бы он ни был.
По условиям программы полёта, они должны были совершить тестовый прыжок, в случае успеха которого экипажу предстояло впервые посетить чужую систему, исследовать её и вернуться домой. На всё это отводилось полтора года. Сам по себе прыжок происходил практически мгновенно, а вот перемещения внутри системы требовали времени, так как производились с помощью обычных ионных двигателей. Изначально в экипаже было шесть человек, но потом Ефремов неожиданно потребовал себе место, чему Виктор был очень рад. Несмотря на свой преклонный возраст учёный был крайне необходим в этом полёте, да и сам он не хотел пропускать важнейший проект всей жизни, хотя и понимал, что ему экспедицию будет переносить тяжелее всего, ведь остальные члены экипажа были намного младше. Несмотря на все достижения современной техники и на корабль, который надолго опередил своё время, такой полёт был очень труден для организма любого человека.