Волшебные приключения Выдры и кобеля (СИ)

Мягко повела кистями рук, будто нежно охватывая пальцами невидимые веревки, и резко сжала в конце. В ладонях вспыхнуло голубое пламя, клетка исчезла, заменяясь выстрелившими из стен цепями, накрепко обхватившими его запястья. Полупрозрачный металл зашипел, соприкоснувшись с тканью защитных перчаток, раскалился докрасна, но выстоял.
— Зря ты проснулась, ведьма, теперь тебе придется умереть, — он шипел, и маска почти глушила его слова.
Я сжала на миг пальцы крепче, завершая заклинание, и подступила ближе, коснулась расчерченной магией маски уже лишенными огня руками, и просто сняла ее, открывая его лицо.
— Ты?! — удивленный возглас на фоне перерос в рык трансформированного зверя.
Он кинулся. Я не оглядывалась, не смотрела, но знала — эмоции, его гнев и желание действовать, его бессилие и ощущение бесполезности, наконец, нашли выход, нашли цель. Я его понимала. Но...
Глухой стук и еще более яростный рык возвестили, что вампир отбросил оборотня к дальней стене. Я видела, как расплывается улыбка на лице колдуна. Человека, с которым и я познакомилась, будучи в теле Милены.
Человека, которого я знала пять сотен лет назад. Но никто не мог этого видеть, кроме меня.
— Твои друзья сейчас перегрызут друг другу глотки, — не скрывая довольства, прошептал он. — Ты всегда приносила только боль, склоки и смерть. Думаешь, сейчас что-то изменится?
Оборотень бросился снова, и в этот раз Мечеславу пришлось изворачиваться, потому что эффект неожиданности не работает дважды, по крайней мере, не так.
— А ты слышал их крики? — я оскалилась, сжимая его голову своими ладонями. — Крики тех, кому причиняешь боль ты?
Сейчас его личный резерв был на нуле, и он постоянно тянул энергию из внешнего источника, чтобы поддерживать целостность своей защиты. И десятки голосов вопили от боли, ведь он выпивал их души, отрывал куски их жизней, забирая их себе. Всего пара слов заклинания, позволяющего ему слышать то же, что и я, и чародей задрожал, дернулся, пытаясь прижать ладони к ушам, а потом заскулил, подобно собаке. Не нужно быть сострадающим, чтобы стать оглушенным чужой болью, когда такой хор кричит прямо в твоей голове.
Я развернулась к остальным. Пес, прижимающий вампира к полу, замер, насторожив уши — слушал странный звук, исходящий со стороны его врага. Вот так эффект неожиданности срабатывает во второй раз.
— Отпусти его, — я заглянула псу в глаза.
Сейчас там уже теплился разум, вытеснивший состояние аффекта, побуждающее рвать все на своем пути. Это хорошо, обездвиживать его магией в сложившейся ситуации было бы не лучшим исходом.
Оборотень послушался. Даже трансформировался обратно, и подошел ближе, не сводя с меня злого взгляда:
— Эта сволочь хотела ее убить. Я хочу перегрызть ему горло лично, чтобы он уже не воскрес.
— А почему ты думаешь, что если ты убьешь это тело, то он не воскреснет? — я снисходительно улыбнулась. — Вы уже убивали его однажды, и вот что мы имеем.
— Но сейчас... — пес моргнул, перевел взгляд на колдуна, уже потихоньку приходящего в себя.
— Что? Что изменилось сейчас? — мне хотелось рассмеяться, настолько глупый пёсик.
— То есть... это не он? — мужчина нахмурился, пытаясь понять, что происходит.
— О нет, это он, — я отступила, оглянулась на поднявшего голову врага. — Все тот же, что и пять сотен лет назад. Другое лицо, другое время, но это все еще он.
— Но колдуны не живут так долго, — в голосе Мечеслава звучало отчаянное нежелание верить, хоть мы оба понимали, что он давно это почувствовал.
Но в этом была между нами разница — он смог лишь почувствовать старого «друга», а я... сейчас я могла видеть его.
— Живут, конечно, — я подошла ближе.
Энорэ дернулся ко мне, будто был готов зубами впиться в тело, которое столь долго держал в заточении:
— Я убью тебя, в этот раз не буду делать поэтических отступлений и просто оторву твою поганую голову, мерзкое отродье!
— Нужно было сделать это сразу, — я улыбнулась, глядя ему в глаза. — Без поэтических отступлений.
 
Наверное, это и спасло ситуацию. Я в буквальном смысле увидела, как изменяется его взгляд, и сумела вовремя отступить, когда рухнули призрачные цепи. Там, далеко, сотни голосов взвыли не просто от боли, это был крик агонии. В своей ненависти он выжигал собственную сеть силы, готовый лишиться всего, лишь бы завершить начатое давным-давно, когда боль и месть привели его в мой замок.
— Ты действительно думаешь, что можешь победить меня? Я жил сотни лет, я учился все это время! — он рычал, и магия струилась по его фигуре, окутывала призрачным коконом. — И теперь твой дар — ничто по сравнению с моими знаниями!
Я хмыкнула и отступила, сжимая руки в кулаки и с силой подняла их перед собой, будто пытаясь поднять что-то тяжелое. Там, где стояли мои ноги, тут же взвилась призрачная стена, отделяющая нас от Эноре, замыкающая его в той части пещеры. Он опоздал всего на мгновение, и всплеск дикой, хаотичной магии ударился в барьер, покрывая его рваными трещинами, но не причиняя нам вреда.
Я резко развернулась к остальным. Маркуса и Милены уже не было, и я подошла к оборотню:
— На что ты готов, чтобы защитить свою женщину?
— Если ты предложишь мне здесь умереть, то я лучше заберу ее на другой край света и соберу целый ковен чародеев, которые решат проблему без таких жертв, — взгляд пса был настороженным, но он не смотрел постоянно на меня, стараясь удержать в поле зрения всех присутствующих, в том числе — методично добивающего мой барьер Энорэ.
— Я вселю в тебя демонического духа, чтобы ты смог удержать своего врага, потому что мои цепи больше на него не подействуют.
— А что вампир?
— Мне не нужно добиваться его согласия.
Он коротко взглянул на Мечеслава, в глазах которого и без того горели огни преисподней — вампир прекрасно понимал, против кого сейчас будет драться, и только мое спокойствие заставляло его оставаться на месте, не пытаясь вручную перегрызть глотку тому, кто когда-то поселил его возлюбленную в пещере. Что мне всегда нравилось в этом мужчине — он никогда не срывается с поводка без команды.
Но вот оборотень вздохнул и кивнул. Я оглянулась на барьер — колдун не бил с расстояния, он прижал ладони к полупрозрачной стене и от них расходились раскаленные ручейки его заклинания. Понял, наконец, что нельзя масштабно колдовать, когда над тобой тонны камней и грунта. Правда, от такого воздействия барьеру оставалось жить несколько секунд, так что хлопать ему в ладоши было некогда.
— Руки! — я требовательно протянула раскрытые ладони к обоим мужчинам, и те, к счастью, не стали медлить.
Магия призыва — сложная штука. Большинству колдунов и ведьм нужно проводить ритуал с атрибутикой, чтением заклинаний, а некоторым — даже только в определенные периоды времени, вроде затмений и всего такого прочего. А уж вселить призванную сущность в кого-то — это вообще почти нереальная задача. Но я... это была моя специальность, мой дар, моя суть. Темные духи будто ждали моего зова, и он долетал до них без свечей и трехуровневых символов. По крайней мере после обретения Призрачного Гримуара. Поэтому сейчас, когда я прикрыла глаза и позвала древние демонические сущности, они откликнулись на мой призыв. Пол под ногами покрылся алыми трещинами, а в глазах мужчин передо мной зажглись потусторонние огни. Миг — и я в развороте сформировала щит, принимая на него удар своего древнего врага, пробившего сдерживающий его барьер.
Только бы стены пещеры выдержали.
Колдуна отшвырнуло назад, позволяя мне дать команды.
— Вам нужно его удержать хотя бы несколько секунд. Остальное сделаю я.
Одержимые кивнули. А дальше... дальше началась схватка — время, когда весь мир пришел в движение, а зазвенел от магии. Пять сотен лет разделяло меня и то время, когда я дралась так в последний раз. Пять сотен не существовавших для меня лет, из-за которых мне приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не сломаться.