РОКОШ (СИ)
— Кого?
— Гнуса, этот пройдоха цел и невредим.
Мы начали вдвоем вести поиски и смогли достать тело одного из наших парней, вернее девчонок, но она была мертва. Оставив ее, мы пошли дальше, проверяя все вокруг, от наших движений муть в темной воде поднималась клубами, и периодически ничего не было видно. Следующая находка очень сильно опечалила лично меня, мы нашли Ганса, старик, прослуживший в десанте больше пятидесяти лет был пробит в районе груди металлическим швеллером.
«Прощай, земляк», — едва слышно прошептал я и пошел дальше, останавливаться было нельзя, немцу уже ничем не поможешь, а вот товарищам помочь еще можно.
Следующей удачей стала находка еще одного тяжа, он лежал на животе и пытался отжать от поверхности груду бетона, которой его засыпало, пришлось немного растащить обломки и помочь парню. Именно в этот радостный момент нам преподнесли еще один неприятный сюрприз. Напрасно мы думали что нас списали со счетов, это было не так, вылезшие на поверхность парни привлекли к себе внимание, и сверху прилетел подарок в виде нескольких соединенных между собой шоковых мин, похожих на те, которые использовались во время нашего первого десантирования, только вот на этот раз мы находились в воде, и мощность заряда была очень велика.
Сильнейший разряд словили все, кто находился в воде, системы наших бронированных скафандров закоротило, и они ушли на перезагрузку. Я помнил, как вел себя скаф в тот первый раз, и как ощущал себя я, но в этот раз все было гораздо хуже, похоже, я все-таки не удержал в узде свой мочевой пузырь, потому что в данный момент хоть и был частично парализован, но чувствовал влагу.
«Лишь бы не разгерметизация, а с позором как-нибудь справимся», — пронеслось в моей голове, пока я лежал на дне не в силах пошевелиться.
Очень скоро воздуха мне стало не хватать, а скафандр все никак не восстанавливал свой функционал. Видать не слабо его долбануло, скорее всего это наш конец, большая часть выживших сейчас под водой и все они сейчас чувствуют себя так же, как и я, а я уже начинал задыхаться. Лихорадочно ища выход из ситуации, я вспомнил о том, что перед выходом из академии я нацепил на себя две автоматические аптечки, но ими можно было пользоваться и через нейросеть, лишь бы она работала, но там вообще все максимально экранировано, да и находилась она внутри скафандра, который принял на себя основной удар. Запустив поиск оборудования, я с радостью увидел ее маркировку у себя на экране, дышать стало уже практически невозможно и я возблагодарил всех известных мне богов за то, что у меня выучена база знаний «боевая медицина», там описывалась масса вариантов использования препаратов, которые входили в ее состав, и я едва успел отдать команду на вод нужного мне набора. Легкий укол в месте крепления аптечки, и я теряю сознание. Это состояние искусственной комы, практически смерть при котором все механизмы в организме практически замирают, дыхание снижается до одного-двух вдохов в минуту, сердце практически не бьется, но долго так пролежать нельзя, максимум десять минут. Потом начнутся неотвратимые изменения в головном мозге и совсем не факт, что даже если тебя и реанимируют, ты останешься прежним. Я сделал то, что мне предписывали базы знаний, в надежде на то, что моя броня сможет восстановить работоспособность, и универсальный медицинский модуль успеет меня вытащить с того света.
Тьма, меня окружала тьма. Без единого проблеска света. Так должны чувствовать себя те, у кого полностью отсутствует зрение, никаких тактильных ощущений тоже нет. Я прекрасно помнил о том, что со мной произошло, и что я сделал. Может быть это и есть смерть? Глупо получилось, скафандр все-таки не справился, или еще что-нибудь произошло. Мне показалось, что я находился в этой тьме бесконечно долго, мысли текли вяло и сосредоточиться на них не получалось.
Внезапно что-то изменилось, как будто мою щеку обожгло чем-то горячим, тьма сменилась на однажды виденный багровый туман. Из него соткалась мордочка гигантского кота, лишенная шерсти, лишь одиноко торчал небольшой обломанный ус, пасть открылась и шершавый влажный язык лизнул меня в щеку. Теперь я понял, что это было.
«Хозяин, ты там что, померрреть вздумал, не смей, у меня уже почти половина нейррросвязок восстановлена или по новой прррорррощена», — промурчал посредник.
«Пыржик, ты все-таки не плод моего воображения, ты тогда был на самом деле», — вяло ответил я на эту ласку.
«Конечно был, я же тебе ясно сказал, нужно время, я прорррастаю, восстанавливаю функционал и конструирррую новое из того, что восстановить невозможно. Ты наверняка заметил приррост пррроизводительности. Пси-ядррро тоже восстанавливается, оно у меня под полным контррролем, пррравда, пррришлось собственные мощности сосррредоточить вокруг него, но так даже лучше. Я ррразобрррался с тем, что с тобой сделали и должен тебе сказать, эта технология очень перррспективна, она значительно усилит нас. Алгоррритмы того симбионта, которррого я поглотил, изучены и это поррразительно, я нашел в нем следы своих стррруктуррр, получается, он мой дальний ррродственник. Был. Деррржись. Хозяин, я могу частично контролиррровать твою нейросеть, и в данный момент твой скафандррр уже на перезагрррузке. Говоррри со мной, не террряй себя», — прозвучало в голове, голос то утихал, то вновь становился отчетливо слышимым, он сильно растягивал слова на букве Р, но это нисколько не мешало мне его понимать.
— Так когда мы уже сможем нормально с тобой общаться, посредник?
«Лучше называй меня тем именем, которррое ты мне дал», — попросил огромный сфинкс.
— Хорошо, Пыржик. Так когда?
'Я не могу это спрррогнозиррровать, — честно ответил кот, — масса нюансов, но я старрраюсь. Мне очень помогают те базы, которррые ты в нас загррружаешь, любые новые знания помогают мне. Я смог адаптиррровать почти все компиляторрры, которррые тебе перрредал хозяин моей матеррринской структуррры, и внедрррить их тебе на уррровне рррефлексов.
«Поэтому я так хорошо стреляю?», — догадался я.
— Именно, но не только, скорррость ррреакции, боевые алгоррритмы, пилотирррование в экстррремальных ситуациях, многозадачность, со многим ты еще пррросто не сталкивался, и они сррработают, когда ты попадешь в триггерррную ситуацию.
— Так кем был Мастер войны?
— Пилот боевых коррраблей. Но это не то, что у вас понимают под этим названием. Пилот у сигрррулов это нечто большее, их технологии были основаны на…
Дальнейшего я не расслышал. Потому что меня выгнуло дугой от спазма, багровый туман сменился кроваво-красной пеленой, сквозь которую я разглядел интерфейс скафандра. По внутреннему экрану бежали красные строчки отчета. Скафандр все-таки смог восстановить функционал, а универсальный медицинский модуль правильно интерпретировал мое состояние и ввел мне нужные препараты, кислорода во вдыхаемом воздухе было достаточное количество и я, полежав еще пять минут, почувствовал себя готовым подняться. Состояние стремительно улучшалось, хотя все еще немного потряхивало. Рядом со мной вяло шевелился шагающий танк, Мамонт, жив, курилка.
«Ты как, Мамонт?», — спросил я у него, как только приблизился и поймал его сигнал.
— Что-то не очень, думал задохнусь, это еще хорошо, что у нас внутри больше пространства, да и корпус попрочнее, ты-то как сам?
«Выжил и это самое главное, не думаю, что этот подарочек пережили все, надо выбираться наружу и оценить обстановку, тут оставаться нельзя второго такого раза я не выдержу, — признался я, — и где тот, кого мы вытащили?».
— Я его наверх отправил, он раньше в себя пришел.
Мы начали искать способ подняться и натолкнулись на нескольких из наших, которые не подавали никаких признаков жизни, прикрепив их на спины, мы продолжили поиск. Через несколько минут нам это удалось, и мы кое-как смогли подняться на поверхность воды, а затем угнездиться на обломках. Я сразу же начал вскрывать скафандры товарищей, но, к сожалению, тот кого поднял я, а это оказался Минг, был безвозвратно мертв, а вот тот, которого вытащил мой товарищ, видимо догадался, так же, как и я, воспользоваться аптечкой и ввел себя в состояние искусственной комы. Как только я смог обеспечить ему доступ кислорода, то сразу же через свою нейросеть нашел его аптечку и, сконфигурировав набор препаратов, ввел их ему.