Синтия

— Вы хотите сказать, что просто не собираетесь рассматривать мою кандидатуру как потенциального супруга, так что ли?
— Именно так, но, пожалуйста, не сердитесь. Я скажу прямо: если бы у нас в библиотеке были те же порядки, что и в полиции этого города, мы бы никогда и ни за что не смогли бы отыскать ни одной книги.
— Люсиль, — сказал я, — полицейское управление не имеет никаких оснований наводить справки в отелях по этому поводу.
— Причём, первый раз он потребовал президентский номер. Что вы скажете, мистер Джекоби?
— Это и впрямь отличные апартаменты. Неужели вы не испытываете по отношению ко мне совершенно никаких чувств?
— Мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз, мистер Джекоби. И как же они велики?
— Столовая, гостиная, кухня, три спальни, буфетная…
— Сколько стоит?
— Четыреста долларов в день.
— Невероятно.
— Это не дорого. В «Карлайне», говорят, это стоит даже…
— Не так громко, Люсиль, — предупредил я, но она, не обращая на меня никакого внимания, продолжала:
— И у вас не возникло никаких подозрений? Появляется граф Гамбион де Фонти, выкладывает уйму денег за несколько меблированных комнаток — и вас это не удивляет?
— Дорогая мисс Демпси, — возразил Джекоби, — у нас возникают подозрения, когда гости не платят. Позвольте заметить, что вы относитесь к этому несколько странно…
— Или как раз разумно. Всё зависит от точки зрения. На второй карточке он регистрируется как граф де Фонти с супругой и заказывает номер для новобрачных. Почему он регистрировался вторично?
— Такое у нас правило.
— Минуточку! — встрял я. — Это случилось в понедельник, ровно неделю назад, так?
— Так, — сказал Джекоби.
— А сколько стоит номер для новобрачных?
— Люсиль, какая разница?
— Разница должна быть, но даже если это и не так, то, считай, это проявление естественного любопытства со стороны человека, который когда-нибудь надеется побывать в роли невесты, хотя и не обязательно в этом конкретном номере для новобрачных.
— Триста шестьдесят долларов в день, — сказал Джекоби. — Ну, с чего мне было строить подозрения?
— Скажи на милость, зачем тебе такая девица? — спросил я его. — С ней хлопот не оберёшься!
— Ничего, я бы с ней поладил. Нет, простите меня, мисс Демпси, я вовсе не это хотел сказать. И вообще он нагло врёт, когда утверждает, что я влюбился с первого взгляда. Я просто хотел сказать, что был бы рад возможности узнать вас немного получше.
— Имя Синтии Брендон не навело вас ни на какие мысли?
— Нет, а почему оно должно было навести меня на какие-то мысли?
— И в самом деле, с какой стати, если не считать такого пустячка, что это дочь одного из самых богатых людей Америки, а именно Э.К. Бренд она.
— Элмера Кэнтуэлла Брендона?
— Так точно.
— М-да, замуж она вышла без лишней шумихи, — хмыкнул Джекоби.
— Значит, они действительно жили в номере для новобрачных? — воскликнула Люсиль.
— По крайней мере, провели ночь.
— А потом?
— Уехали.
— Этого и следовало ожидать, — хладнокровно заметила Люсиль.
Мы стали смотреть в журнале, не оставили ли они нового адреса, но такового не оказалось. Мы допросили швейцара, из которого удалось выдоить предположение, что, уезжая, молодожёны сели в такси и отправились в аэропорт Кеннеди. Швейцар не был уверен. Вернее, был, но не на все сто процентов.
— А кто этот граф Гамбион де Фонти? — полюбопытствовал Джекоби.
— Бандит, — коротко ответил я. — А потому, если увидишь его, дай мне знать.
Он снова предпринял попытки добиться свидания с Люсиль, и она дала ему свой номер телефона. Когда мы вышли из отеля, я спросил, зачем она это сделала.
— Но он так настаивал…
— Он осёл!
— Тебе не о чём беспокоиться, Харви.
— Кто беспокоится?
— Но ты сердишься…
— Немного. Потому что ты таскаешься за мной по всему городу.
— Хочешь, чтобы я ушла?
— В данный момент мои желания, судя по всему, не имеют никакого значения.
— По крайней мере, — сказала Люсиль, — твоя работа куда интереснее, чем моя. Мне она нравится. Ну разве это не прелесть — не надо делать ровным счётом ничего и полностью располагать своим временем.
 
— Это как же прикажешь тебя понимать?
— Харви, опять ты сердишься.
— Господи, я работаю как проклятый на эту чёртову компанию, а ты говоришь «ничего не делать».
— Как проклятый, как проклятый, — поспешно согласилась Люсиль.
  
ГЛАВА ШЕСТАЯ
 
 
Было три часа дня, и месяц март с его любовью к капризам решил, что пора наступить и весне. Ярко засветило солнце, и подул лёгкий южный ветерок. Существует легенда, что худший климат в южном полушарии — в Лондоне, но эта легенда существует только потому, что мы, ньюйоркцы, не любим хвастаться. Поэтому, когда ни с того ни с сего выдаётся такой вот погожий денёк, — небо голубое, воздух чистый и прозрачный, не жарко и не холодно, — то город делается не так уж плох, и его жителей охватывает непонятное воодушевление. Я обнаружил, что держу Люсиль за руку.
— Харви, — сказала она, — пошли в зоопарк.
— Куда, куда?
— Я понимаю, ты думаешь о том, что я тогда сказала. Харви, я была не права.
— Мне надо работать, — сказал я и отдёрнул свою руку от руки Люсиль, словно это была раскалённая кочерга.
— Харви, — с укоризной произнесла Люсиль, — мне было так приятно держать тебя за руку. Я понимаю, ты винишь меня за мою протестантскую этику, смысл которой можно кратко выразить так: тот, кто работает, — хороший человек, тот, кто не работает, — дурной, но ведь есть и другая Люсиль Демпси.
— Где?
— Возьми меня опять за руку и увидишь. Кстати, разве умение шевелить мозгами — не главная часть твоей работы?
Я сказал, что это так, и мы двинулись к зоопарку. Похоже, многим ньюйоркцам показалось, что это самая привлекательная часть города в такой чудесный день, а потому люди превосходили по своей численности животных в соотношении двадцать к одному. У каждого есть свои любимые звери в зоологическом саду Центрального парка. Люсиль, например, помешана на морских львах. Я же разрывался между яками и слонами — возможно, потому что нелепое в этой жизни задевает меня больше всего, а нелепее слонов бывают только яки. Люсиль согласилась с моей точкой зрения и, вдоволь полюбовавшись на яка, мы отправились в кафе.
— Харви, — сказала Люсиль, — это наше самое очаровательное свидание.
На это я только кивнул.
— Ты немного расслабился, что только приятно, продолжала она. — А кроме того, это, пожалуй, наше единственное свидание, ведь те ланчи, которыми ты меня кормил, не в счёт.
— А как насчёт продолжения, скажем, в опере «Метрополитен»?
— Если ты считаешь, что опера — развлечение, то конечно. Хотя, по-моему, это тяжкий долг. Впрочем, я опять начинаю вредничать.
— Ничего, ничего, сейчас у меня кроткое состояние. Но скажи: зачем тебе понадобились ксерокопии вопросников?
— Ах да, видишь ли, Харви, в них что-то сильно не так. Ну, скажи на милость, почему он на ней женился?
— Может быть, из-за гражданства? Но я не знаю процедуры его получения.
— Тут надо посоветоваться с юристом. Но в этих анкетах я мельком увидела раздел под названием «Глубинный анализ личности». Там около тридцати вопросов, а точнее утверждений, на которые нужно отвечать «верно» или «неверно». Обрати внимание на вопрос двадцать один в досье графа. Утверждение: «В любых обстоятельствах я должен быть главным». Ответ «неверно». Утверждение: «Я предпочитаю власть любви». Ответ «неверно». Это пункт двадцать четыре. А вот пункт двадцать девять: «Я довольствуюсь немногим» — «верно». Люсиль озадаченно посмотрела на меня. — Я, конечно, плохо разбираюсь в этой твоей мафии, но у меня складывается впечатление, что они выбрали в главари совсем не того человека, какой им требуется.