Ткущие мрак

То, что принадлежало также не ему.
Другим.
Катрин, Эогену, Грому, Оглену и прочим.
– Память поколений, – так это охарактеризовал тот, кто попросил Катрин не называть его имени. После этого больше голос ни разу не звучал. Но Вир знал, что таувин там, вместе со всеми. Наблюдает и учит.
– Хочешь отправить птицу? – отвлек его от мыслей торговец бумагой. – Вижу, ты наблюдаешь за игрой уже не первый день.
– Иногда наблюдение за игрой интереснее самой игры, – с извиняющейся улыбкой отказался Вир.
– Если побеждаешь, это приносит удачу. Несколько медяков за удачу, которая никогда не лишняя, не так уж и много, как ты думаешь?
Вир снова улыбнулся, и торговец без злобы улыбнулся в ответ, видя, что человек не собирается покупаться на его уловки продать товар. Действительно, чего злиться, когда всегда найдутся желающие бросить бумажную птаху с моста, отдав ее на волю ветра?
В таверне «Чесночная госпожа» оказалась тьма – тьмущая народу, под вечер сюда приходили из всех ближайших кварталов. Слуги, обносящие столы, уже знавшие Вира, нашли ему единственное свободное место на веранде – широкой дощатой площадке, сколоченной на заднем дворе и выступающей над рекой.
Стол – с одной неустойчивой ножкой, такой, что нельзя опереться локтями о столешницу, не боясь перевернуть ее вместе с тарелками. «Стул» – обтесанный кусок бревна, отполированный сотнями посетителей, стоял возле перил, которые не давали перебравшим вина и пива свалиться в Пьину.
Из-за того что посетителей оказалось с избытком, Виру пришлось ждать своего заказа почти час. Пока готовили еду – набор разнообразных моллюсков в пряных соусах и рыбу, обвалянную в сладких сухарях, а после обжаренную в масле, ему принесли тарелку с отварными яйцами в очень острой грибной подливке и большую кружку орехового пива. Вкус его, несмотря на месяцы в Рионе, до сих пор казался странным – слишком уж горькое, но Вир привык и теперь, сидя на бревне, наслаждался медленно опускающимися сумерками, теплым воздухом все сильнее пробуждавшейся весны, слушая разговоры.
Двое пузатых гильдийцев, явно не из последних людей среди зерновых мастеров, ворчали над тарелками с осьминогами, запеченными в овощах и вине.
– Налог этот проклятущий. Я люблю нашего владетеля, не подумай. Знаешь же, жаловаться не хочу, но в этом году как-то сурово мельчает мой кошелек. Три марки на морской сбор.
– А что ты хотел? Мы уже столько месяцев строим новый флот. Верфи в порту работают день и ночь, древесину везут с севера и запада. Стране требуются корабли.
– Слушай. Ну какие это корабли? Корыта. Как на них воевать?
– Так не для войны же, а чтобы перевезти армию через Жемчужное море.
– Ты и вправду считаешь, что Алагория и Ариния дадут нам своих солдат, если Фихшейз и Ириаста падут, а горный герцог придет к нашим границам?
– Дадут. Если Треттини останется одна, то велик шанс, что Эрего да Монтаг обратит свой взор через море на следующие страны. Может, и на запад, но, скорее всего, на восток. Лучше помочь соседу, чем получить войну на своей земле. А чтобы перевезти солдат, требуется много кораблей. Так что не жалуйся, друг. Сейчас ты заплатишь три марки, но это позволит всем нам сохранить свой дом и дело целыми и не кланяться в ноги проклятущим последователям Вэйрэна.
– Ну, твоя правда. Хотя, скажу я тебе, тогда надо помогать Фихшейзу и Ириасте. А не копить силы.
– Фихшейз пал. – Не только Вир слушал беседы соседей. Темноволосый житель Нейкской марки в темно-желтом плаще почтового курьера медленно потягивал крепкий апельсиновый ликер из высокого кубка. – Вестер открыл ворота и сдался, армии разбиты, отступают к границам Ириасты. Горное герцогство победило в войне, но не собирается останавливаться и движется дальше на юг. А с ними сила проклятущего асторэ.
– Это точные новости, сиор? – поинтересовалась невысокая пожилая женщина в приличной одежде, которую сопровождал крепкий плечистый мужчина со шрамом на тяжелом подбородке. Судя по оружию на поясе, он был ее охранником, пускай и сидел с ней за одним столом.
 
– Точные? – делано удивился курьер. – Точные новости, любезная сиора, только в письмах с печатью герцогской курьерской службы. Этим депешам можно доверять безгранично. Все остальное – лишь слухи, пока не попадут в письма с печатью герцогской курьерской службы.
Его слова вызвали улыбки у присутствующих, несмотря на дурные вести.
– Но, надо полагать, вы им доверяете. – Женщина, явно волнуясь, сцепила морщинистые, в темных пятнах родинок руки.
– Да, сиора. Я бы очень хотел, чтобы в слухах было как можно больше неправды, но… – Он мрачно подвигал челюстью, не глядя ни на кого. – Уцелевшие отряды из западной армии Фихшейза уже на пути в Ириасту. Как и тысячи беженцев. Что происходит у них на востоке, я не знаю. Но, говорят, бои идут за каждый город. Битва у брода Трех дорог, сражение в лесу Шершней… Много где…
– Как они могли проиграть? – Тощий темноволосый парень со знаком студенческого содружества на рукаве был единственным трезвым из троицы приятелей, которые, перебрав пива цвета топленого меда, спали, уронив головы на столешницу. – Они же всегда дрались с горными. Веками. И никто не мог взять верх.
– Сила асторэ, парень, – напомнил ему гильдиец. – Говорят, с этими ублюдками чудовищные существа, что плюются магией, которая за раз убивает сотню храбрецов.
– А кто-то болтает, что эти твари раньше были людьми, но благодаря новой вере стали вот такими вот убийцами. И там, за горами, на это охотно идут всякие дураки, лишь бы уничтожить память о Шестерых, – зло сказал смуглый мужик в одежде, украшенной множеством разноцветных ленточек какого-то наемного отряда, названия которого Вир не знал. – Магия, сиоры. Проклятая шауттами магия, вернувшаяся в наш мир, хотя все считали, что Катаклизм, будь он неладен, ее полностью уничтожил. Скажите мне, честному воину на двойном жалованье, как мечом сражаться с волшебством? Как противостоять такой силе?
– Для этого следует быть волшебником, – негромко согласилась с ним сиора.
– Вот только нету их больше. Взяли да и вывелись.
– Отчего же? – Член гильдии поднял высоко вверх пустую кружку, показывая разносящему, чтобы принесли новую. – Слышали новости из Риколи?
Кивнул только студент. А Вир даже не знал, где этот Риколи находится.
– Там едва не поймали настоящего некроманта. Шарон из Лобоса, так ее звали.
– Шерон, – поправил его студент. – И не из Лобоса, а из Пограничного, это город в Варене, на берегу моря Мертвецов. Самое то место, чтобы жить некроманту.
– Настоящая тзамас? – Лицо пожилой сиоры выражало полное недоверие. – Очень сомневаюсь, что такое возможно. Этих тварей уничтожили еще во времена Войны Гнева.
– И поэтому Летос наводнен указывающими, которые охотятся на заблудившихся? – позволил себе улыбнуться курьер.
– Не путайте указывающих с тварями, повелевающими мертвыми, дорогой! – отрезала она. – Между ними очень большая разница. В той ситуации, в которой оказался Летос после Катаклизма, носящие алые плащи – несомненное благо.
– Летос, – проворчал наемник. – Где этот Летос? Страна на самой окраине мира, куда почти никто не ездит и ничего о ней не знает. Может, они заодно с этим Вэйрэном. Талорис, проклятый город, где-то там, близко.
– Аркус ближе к нам, чем Талорис, сиор, – парировала женщина. – А некромант, если верить почтенному мастеру, еще ближе. До Риколи несколько дней верхом.
– Если только некромант существует. Откуда бы ему взяться спустя столько веков?
 
– А откуда взялись шаутты? – резонно возразил наемнику почтовый курьер. – А эти образины Эрего да Монтага? С той стороны конечно же. Все они приходят оттуда. Так что там эта некромант, любезный? Что произошло в Риколи?
– А что происходит, когда появляется повелитель мертвых? Все как в сказках, друг, – с мрачным видом произнес второй гильдиец. – Говорят, эта Шарон подняла целое кладбище и натравила на живущих в Риколи. Мол, встретили они ее без уважения и отпускали гаденькие шуточки о ее бородавке на носу, а когда примчалась стража, то мертвые их разорвали и взяли в свою армию.