Айтишник для кнопки (СИ)

— Встретимся сегодня вечером?
Она улыбнулась и повернулась ко мне, надавливая мне на плечи и заставляя сесть. Нежная ручка с острыми коготками обхватила мой член и медленно задвигалась.
— В восемь будет встреча в «Кружевах», а потом я свободна.
Я наблюдал как она спускается с поцелуями вниз по моей груди и гадал не стушуется ли в последний момент, но нет. Обвела языком головку и вобрала её в рот, заставляя меня откинуться назад. Хорошо-то как. Убрал ей волосы, сцепив в кулак на затылке и провёл пальцем по щеке, прикрывая глаза. Да. Маленькая моя, вот так.
Сказать, что я удивлен её поведению, это не сказать ничего. Только вчера я лишил Милану девственности, а сегодня она мне отсасывает, да так умело, что у меня уши закладывало. Её голова ходит вверх-вниз принимая в ротик головку члена, а пальчики обхватили основание и сжимая сильнее, чем нужно, двигались в такт. Я готов был рычать от удовольствия, когда она завернула губы под зубы и сдавила челюсть чуть сильнее. Блять. Я сейчас взорвусь прямо ей в рот.
— Моя девочка… ммм…
Ногти проходится по коже бедра, оставляя яркие красные полосы, но не оставляют царапин. Чувствую лёгкое разочарование, но тут она проводит ладонью мне по ягодицам и впивается в них коготками. Дьявол. Я кончаю, крепко сдавливая челюсти, и сжимаю в кулаке её локоны сильнее. О, да! Опустошенным падаю на кровать и не сразу понимаю, что она проглотила мою сперму. Блять, как же от неё тащусь. Как охреневаю от её напора. Я-то благоразумно полагал, что пройдёт время, прежде чем она свыкнется со своим новым статусом женщины, а вышло что она тупо имеет меня. Причём имеет так виртуозно, что мне остается только удивляться.
Прихожу в себя и вижу, что девочка уже надевает платье и скручивает длинные волосы в косу. Видит, что я уже сажусь, и улыбается.
— Мне нужно спешить. Его Преосвященство будет в ярости, если я опоздаю. Снова весь день будет орать. А мне ещё домой заехать нужно.
Поднимаюсь, прижимаю её к себе за талию и носом по губам веду, целую и отпускать не хочу. Запах тела её вдыхаю и будто на волнах блаженства плыву. Хочется ещё и ещё.
— Я люблю тебя. Безумно люблю.
— Я опоздаю, Данил.
Пусть и не слышу желанных слов в ответ, но отлично чувствую как ведёт её от меня, как руки пылко скользят по груди моей вниз, как дыхание стало глубоким и прерывистым. Слышу как голос её дрожит, словно осенний лист на ветру. Пусть и не слышу желанных слов, но чувствую что скоро, совсем скоро их услышу.
Но она права. Задержу её, и на целый день обеспечу пузатого тирана в соседнем кабинете. Шлёпнул её по попке и отошёл к стене. Скрестил руки на груди и облокотился бедром о камод. Девушка пошатнулась, но закусила губу и начала снова одеваться.
— В восемь подъеду к «Кружевам», заберу тебя.
— Лучше я сама приеду. Скинь потом смской адрес. Не знаю, что ему в голову прийти может после встречи с партнерами.
Поставила ножку на край кровати и начала натягивать чулки. Захлебывался слюной, наблюдая как тонкие пальчики вытягивают ткань на тонкую лодыжку, на узкую икру, на острые коленки и медленно поползли по бедрам. А затем точно так и второй чулок. Медленно. Чувственно. Эротично. Так, что у меня член аж заболел.
— Ты специально, да? Дразнишь меня?
Губы растягиваются в улыбке, а их хозяйка поворачивается ко мне спиной, натягивает пояс чулков, проводя по попке так, что она проминается под ремнями. И на ней еще нет трусов. Я вижу её губки. Вижу как они блестят от влаги. И у меня просто срывает крышу. Подхожу к ней и загибаю раком. Хватаю за волосы и одним рывком вхожу в неё, чувствую горячее лоно, её мышцы вокруг, её соки на моём агрегате. Вбиваюсь в неё со всей дури, заставляю кричать, царапать, стонать, выгибаться под моим натиском. Никогда не любил бешеный ритм, но с ней… Я хотел драть её, хотел сжимать, кусать.
Стянул платье вниз и сжал грудь в руке, покусывая кожу на плече.
— Какая ты потрясающая, блять, как я тащусь от тебя.
Развернул к себе её, на пояс усадил и снова резко насадил, к стене у двери спиной прижал. И вбивался, вбивался, вбивался, губы её терзая, пока с криком не кончила и в конвульсия меня к себе не прижала ещё теснее. Только тогда позволил себе отдаться чувствами и, ещё пару раз двинувшись, кончил… в неё. С наслаждением. С диким удовольствие. С чувством победителя и собственника. Моя. Только моя. Любого убью кто прикоснется к ней, кто посмотрит в её сторону. Смотрел на её блаженную улыбку и понимал — она моя болезнь, мой никотин, моя шизофрения.
 
— Вот теперь я точно твоя женщина.
Смотрю на неё и понимаю, что убила она во мне что-то мягкое и слабое. И оживила что-то сильное и грозное. Зверя во мне разбудила какого-то. И мне нравилось это и пугало одновременно. Хотелось узнать на что я способен ради неё, на что пойду, чтобы быть рядом, что у её тупого, но серьёзного отца не было возможности мне отказать.
Двинулся в ней снова, глазища свои распахивает и язычком по губам распухшим проводит, а я наливаюсь от этого всё сильнее и сильнее. Выхожу медленно, чтобы прочувствовала всё, и наслаждаюсь стоном её. Брови домиком выставила, а в глазах мольба. Имя моё шепчет. За плечи цепляется. Девочка моя. Маленькая моя.
Резко вхожу в её лоно, чувствуя как её желание и моё семя по яйцам течёт, а она стонет от натиска моего. Твою жеж мать!
— Данил. Данил, пожалуйста. Ещё, прошу ещё! Ааа!
Начинаю ускоряться и снова вбиваюсь, снова кричит, моя сладкая. Милана. Милана моя, Милана. Рычу и трахаю её как никого и никогда, задницу её в руках сжимаю и грудь ей кусаю, следы оставляя. Шепчу ей как люблю её, как она хороша, как хочу её ещё раз и ещё раз, а она когти в меня свои впивает, от чего меня трясёт всего и на части разрывает. Боже. Как я люблю её.
Кончаю с именем её на губах и прижимаюсь лицом к шее. К чёрту всё. К чёрту Кубрынина, и эту работу. К чёрту весь этот гнилой мир. Только она нужна.
— Не хочу отпускать тебя. Целый день не увижу. Это будет пыткой.
За шею обнимает меня и губами к виску прижимается.
— Не хочу уходить.
В итоге на работу уехали одновременно, хоть каждый и на своей машине. Опоздали. Да и пофиг. Такое утро стоит бешеных криков Индюка. Сотни пропущенных звонков, но зато Милана вышла из той комнаты еле живая, а я был полностью опустошён. Чувствовал себя просто потрясающе — настроение улётное, в теле лёгкость и ломота, в голове никаких мыслей посторонних. Вдруг подумалось, что не курил с момента встречи с ней. И не хочется совсем. Достал из бардачка жвачку, закинул две и обратно положил, но чёртова дверца не закрылась. Нет, внедорожник новый. Купил год назад на вознаграждение шефа за жёсткую сетевую подставу конкурентам. Анатольевич любил играть грязно, не брезговал марать руки в крови. Знал о всех его делишках, иного просто не может быть — я его личный хакер и приходилось часто подтирать за ним следы. Поэтому и платил он мне гораздо больше по чёрной бухгалтерии, чем кому-либо в здании. А я только диву давался — Кубрынин убийца ведь, мошенник и искусный манипулятор, но в компьютерах не смыслит нифига.
Вошёл в кабинет и остолбенел. Помимо Кубрынина в помещении находились его самые доверительные лица — его вторая рука Зубов Антон Львович, гендиректор Максим Карлович Волков и Милана. Как она приехала быстрее меня в офисе? Волосы скручены в высокую прическу, узкая юбка с разрезом на бедре, другие туфли. Она точно заезжала домой, но как тут оказалась? Заметил, что под чёрным пиджаком то же платье, в котором уехала от меня, и понял, что тут переоделась. Чертовка.
 
— Климов! — возмущенно забубнил Кубрынин. — Где тебя черти носят, опять в клубе был? Садись!
Сел напротив в свободной кресло.
— Машина с ума сошла, — выпалил придуманное по дороге оправдание, но Бульдог махнул рукой.
— Наплевать. Раз все в сборе, наконец-то, приступим. — он повернул к нам свой огромный монитор на столе, где был слайд с каким-то зданием в городе. — Это «Гранд-индастриз». Занимаются строительством. И эта наша новая цель. Ребята подают неплохие надежды, развиваются стремительно. Ваша задача уронить акции в цене и забрать их себе. Макс, найми какого-нибудь придурка, который возьмётся за их репутацию. Антон займись Громовым. Это основатель компании. Данил, мне нужно о них всё. Каждая мелочь с вашего интернета о каждом сотруднике этой шараги. С кем трахались, когда срали, что жрали на завтрак. Мне нужно больше, чем всё.