Преданный друг (СИ)
И она как будто как-то слишком быстро отвернулась, поймав на себе внимательный взгляд Егора.
Они вошли в класс все втроем, и тут же оказались в центре событий. Девчонки в основной своей массе столпились у учительского стола, разрезая торты, мальчишки либо уже сидели на местах за расставленными по периметру столами, либо бродили по классу, обмениваясь рукопожатиями с теми, кого сегодня еще не видели. В дальнем углуНиколаЖерех разливал желающим шампанское из очередной стремительно пустеющей бутылки, изредка поглядывая на стоящего «на часах» Лешку Якименко. Сам Лешка — а в глаза и за глаза «Хрюня» — своей ролью вовсе не наслаждался, и то и дело тоскливо оглядывал класс, понимая, что ему веселья, как обычно, не видать.
Его тоску разделяла только сидящая в одиночестве за дальним столом Кравцова.
Егор стоял у магнитофона в другом конце класса, проглядывая заготовленные для танцев кассеты, когда к нему подошла Ника.
— А почему ты ушел? — Она оглянулась на стол, возле которого в окружении девушек с Эмилией во главе остался стоять Лаврик. — Я тебя потеряла.
Он намеренно небрежно пожал плечами, взял в руки следующую кассету, пробежал глазами по списку песен.
— А ты почему ушла?
— А они мне надоели, — сказала она честно.
— И мне, — признался Егор, наконец, посмотрев на нее, и Ника широко улыбнулась.
— Тогда постоим вдвоем? — Улыбка стала лукавой, и сердце его сделало в груди сумасшедший кульбит. — Пусть кое-кто сам отбивается от назойливых поклонниц.
Как же она все-таки менялась рядом с ними! Робкая, застенчивая девочка, к которой в классе относились со смешанным чувством непонимания и покровительства — «а, это Зиновьева. Она нормальная так-то, только малость зашуганная», — не доверяющая незнакомцам и замирающая безмолвной статуей, стоило только кому-то обратить на нее внимание, рядом с Егором и Лавриком будто расцветала.
Это была Ника только для своих: смешливая, искренняя, открытая и даже немножко дерзкая с теми, кому безусловно доверяла. Она не боялась высказать свое мнение и показать симпатию, не боялась выглядеть глупой или слишком чувствительной; она горько плакала на груди Егора над раздавленной кошкой, которую они как-то нашли на дороге, и вскрикивала и прятала лицо на плече Лаврика, когда они смотрели «Муху» с Джеффом Голдблюмом и Джиной Дэвис в главных ролях.
Егор не мог злиться на нее, когда она так улыбалась. Спустя минуту они уже весело болтали обо всяких глупостях, сидя за столом.
Через час и пару веселых конкурсов спустя Амалия Константиновна — опоздавшая из-за плохого самочувствия и оттого немного усталая и рассеянная — попросила Марата Аленичева отвезти ее домой. Лапшин переместился за свое диджейское место к магнитофону, и вскоре из колонок донеслось безошибочно узнаваемое «Ветер с моря дул, ветер с моря дул, нагонял беду, нагонял беду».
— Вас приветствует ди-джей Алекс! Сегодня в программе только новые и лучшие хиты! — вещал Сашка, пока на импровизированную площадку в центре класса одна за другой выходили, пока не очень уверенно, девчонки. — Вас ждут: Руки вверх! Иванушки Интернешнл! Мистер Президент! Макарена! Группа «Нэнси» и Линдаа-а-а! И, конечно же, медленные…очень медленные танцыдля наших прекрасных девушек!
Музыка стала громче, свет в классе погас, и дискотека началась.
Постепенно из соседнего кабинета подтянулась шумная и веселая «татарская параллелька», шампанское начали наливать, не скрываясь, и вскоре танцы стали развязнее, а голоса — громче. Эмилия отшила Лапшина и уже без стеснения висла на Лаврике, который, впрочем, предпочтения ей перед другими не отдавал и первый медляк, объявленный Сашкой под хихиканье девчонок, вдруг отдал болтушке Латыповой.
В объятьях Егора неожиданно оказалась черноволосая Наиля из «параллельки». Они были знакомы, но почти не общались, а теперь вдруг разговорились о том, о сем. Она была симпатичная и умная, и тоже собралась поступать в медицинский, и тоже усиленно готовилась, хоть и остался до окончания школы еще целый год.
Музыка кончилась, а они все говорили и говорили, стоя у выхода из класса, пока Егор вдруг не понял, что уже давно не видит Нику ни среди танцующих, ни среди тех, кто входил и выходил в коридор.
— Эй, Лаврик! — Тот как раз вышел из класса, чтобы остыть после «Макарены». — Где Ника?
Лаврик тут же напрягся.
— Я думал, она с тобой.
— Нет, — сказал Егор, оглядываясь вокруг и понимая, чтона самом делеуже давно Нику не видел. — Вот куда она могла уйти?
— А она, кажется, с Теркиной ушла на улицу, — вспомнила Наиля. — Недавно совсем.
Лаврик и Егор рванули обратно в переполненный класс. Они хватили со стульев куртки и уже шли по коридору к выходу, когда увидели Нику — растрепанную, решительную и возбужденную, почти летящую навстречу в расстегнутом пальто.
— Ника!
Она добралась до них широкими стремительными шагами, и только тогда Егор заметил, что помада на ее губах слегка размазана, и дышит она часто и тяжело, а глаза лихорадочно блестят. Каким-то невероятным усилием воли он все же заставил свой голос звучать спокойно, когда спросил:
— Где ты была?
— С Теркиной на улицу выходила, — она оглянулась, будто ожидая, что кто-то следует за ней, и снова повернулась к ним, улыбаясь нервной улыбкой. — Глупая, зачем я пошла с ними?.. А вы, что уходите уже?
— С ними? — уточнил Лаврик, не отвечая на вопрос и одновременно оттесняя ее поближе к стене, чтобы не мешать проходящим мимо. — Это с кем?
— Да так... Глупости. — Ника нахмурилась и мотнула головой. — Я пойду домой, ладно? Вы оставайтесь еще, я…
— Погоди-ка, — сказал Егор обманчиво мягко, но делая шаг в сторону и преграждая ей путь. — Что случилось?
— Тебе кто-то что-то сказал? — заговорил следом Лаврик, тоже вперив взгляд в ее лицо. — С чего ты засобиралась домой?
Ника дернула головой, достала из сумочки салфетку и принялась вытирать губы так ожесточенно, что это могло означать только одно.
— К тебе приставал, что ли, кто-то? — процедил Лаврик сквозь стиснутые зубы. — Ника, ежкин кот! Чего молчишь-то?
Но сначала она скомкала салфетку в руке и сунула ее в карман пальто.
— Да нечего рассказывать, — переступила с ноги на ногу под их взглядами и все-таки продолжила, хоть и неохотно. — С Теркиной был ее парень и... Семен Шаповалов. Я правда не знала...
— Да он же наркоман, травку курит! — выплюнул Лаврик. — С чего ты пошла-то с ними?
— Аленка попросила. Сказала, кое-кто хочет со мной познакомиться… — Ника пожала плечами, уперлась взглядом в плечо Лаврика. — Ты танцевал с Дилькой, Егор разговаривал с Хайсановой. Я не обиделась, правда, — поспешно сказала она, — вы же не должны со мной нянчиться… Да и я не хотела ходить за вами, как хвост…
— Мы вообще-то не нянчимся с тобой, а дружим, — сказал Егор. — И что потом? — спросил он, когда Лаврик промолчал.
— Мы встретились, — она вздохнула, — вроде как познакомились, они предложили выпить...
— И ты согласилась?
— Я похожа на такую, да? — Ника обиделась. — И они пили водку из пластикового стаканчика!.. Откуда я знаю, сколько он у него в багажнике валялся, и сколько народу из него пило? Я не стала!.. Они выпили, и мы постояли немножко, и даже весело было, а потом Аленка и ее парень отошли покурить, и… Шаповалов… полез ко мне целоваться и под платье руку… — она запнулась, глядя на выражения их лиц, — и я ударила его коленкой в пах и ушла. Вот и все.
— Под платье полез, да? — очень спокойно спросил Егор. — «Вот и все»?
Лаврик накинул куртку и застегнул, рванув замок с такой силой, что чуть его не оторвал. Он теперь молчал — это было гораздо хуже его рычания, потому что молчание Лаврика обычно обозначало крошечный шаг до неуправляемой ярости, заставляющей его бросаться в драку.
— Они еще там? — спросил Егор.
— Да… — сказала Ника неуверенно, следуя за ними, когда они быстро пошли к выходу, — наверное, там, я так быстро ушла, что не видела…