На нее запрет. Дочка Шаха (СИ)

- Открой глаза, Ками. Скорость поможет тебе лучше понять и почувствовать мотоцикл, - вытащив из кармана ключи. Глаза Камиллы загорелись восторженным огнем. – Двигайся назад, - перекинув ногу, я сел за руль. – Сиди спокойно, - приказным тоном, когда она попробовала слезть. - Держись крепче.
- Если меня не пускают за руль… то катись сам, - схватив ее за руку, не позволил слезть с байка.
- Ты будешь ездить со мной, пока я не почувствую, что ты готова, - твердым голосом. В этом вопросе я не уступлю и не позволю обсуждать своего решения. У нее одна жизнь, за которую я взялся нести ответственность. – А теперь обхвати меня руками, - отдав приказ, я знал, что подвергаю свое тело нечеловеческим пыткам. Мне хотелось почувствовать ее близость, сократить между нами расстояние и напряжение, даже если потом мне придется простоять час под холодным душем и выкурить пачку сигарет.
- Ты позволишь мне сделать хотя бы один круг? Я не буду разгоняться, - прежде чем положить руки мне талию.
- Позволю, - недолго думая. Эта бунтарка откажется завтра выходить на тренировку, если я хоть немного не уступлю. Я чувствовал ее улыбку, даже не видя лица.
Это было тем еще испытанием, сложно сосредоточиться на езде, когда все мысли только о том, что ее тело прижимается ко мне. Воображение работало на полную катушку. Я взмок так, будто в сорокоградусную жару пересекал пустыню бегом. Если ее руки скользнут хоть немного ниже…
Несколько кругов на скорости подняли Камилле адреналин, она визжала от восторга. На последнем круге я почувствовал, как ее тело расслабилось. Она наслаждалась заездом, пока я сгорал от напряжения.
- Теперь я? Можно? – с восторгом, когда мы остановились возле гаража. Ками не догадывалась, что творила со мной.
- Один круг, скорость не превышать. Ограничение сорок километров.
- Сорок километров? – возмутилась Ками, из глаз пропал блеск.
- Сорок километров, - твердым не терпящим возражения голосом.
- Я пешком быстрее пройдусь! – возмущенно.
- Ками, мои решения не обсуждаются. Я говорю, ты выполняешь. Не устраивает, мы едем домой, на сегодня тренировка окончена.
Я видел, как сложно ей смириться с моим авторитетом. У Камиллы сильный независимый характер, она не привыкла уступать, но проблема в том, что я всегда настою на свое, если уверен, что прав.
Бросив взгляд на новенький байк, который я купил специально для нее, она недовольно протопав до байка, села за руль. Ровно сорвалась с места, к старту вопросов не было. Она придерживалась ограничения ровно до самой дальней прямой полосы, там Ками позволила себе разогнаться, надеясь, что я не услежу.
Улыбка сползла с ее лица, когда она остановилась и увидела выражение моего лица…
Глава 27
Камилла
Сорок километров в час, он просто шутит!
Какое удовольствие передвигаться по трассе, словно черепаха? Эта ласточка выжимает под триста, как ее удержать от полета в таких рамках?
Бессонов просто тиран! Пока я наблюдала, как он гоняет, чуть слюной от зависти байк не закапала. Удаляясь, я понимаю, что он вряд ли увидит и оценит скорость с такого расстояния. Есть, конечно, небольшие сомнения, но я решила рискнуть.
Какое же это счастье чувствовать скорость…
Я поняла, что значит слиться с железным конем. На миг почувствовала себя с ним единым целым, когда ты продолжение чего-то сильного и мощного, но при этом ты управляешь этим зверем, он поддается любому твоему желанию. От восторга захватывало дух, я хотела еще… еще… и еще раз пережить эти эмоции. Это высший кайф!
Хотела только немного поддать газу, но когда стрелка спидометра перевалил за сотку, я поспешила вернуться к разрешенным сорока, но момент полета и ощущение, которые я испытала, еще долго будут оставаться в моей крови.
Я уже решила, что сделаю все, чтобы получить мотоцикл, который стоял в гараже. Если надо, я буду часами общаться, сливаться, выполнять все требования Левы, лишь бы вот так парить…
Как же сложно было удержаться и не сорваться на оставшейся дистанции. Я завершила круг на черепашьей скорости, а на коже все еще ощущала скорость полета. В крови гулял адреналин.
 
Он все видел…
Мой восторг мигом улетучился от холодного жесткого взгляда Левы. С губ сползла улыбка. Хорошо, что он ее не видел, потому что я не сразу сняла защитный шлем. Бессонов спокойно направлялся в мою сторону, но это спокойствие было показным, словно затишье перед бурей.
У меня было ощущение, словно резко похолодало, тело покрылось мурашками. Наивно было полагать, что Бессонов не станет придирчиво присматриваться к моим действиям.
Вздрогнув под его потемневшим злым взглядом, я готова была трусливо ретироваться в раздевалку, но боюсь, он меня и там достанет. Вряд ли его остановят двери и замки.
Лева молчал. Подавляя своей энергетикой, возвышался надо мной, словно башня. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой и хрупкой. При желании он может легко меня переломить. Молчание затягивалось, давило на совесть и вызывало страх. Сердце билось с перебоями.
Лучше бы он кричал.
— Не молчи! — не выдержав давления, выпаливаю зло. Наверное, мой страх и эмоции стали катализатором к последующим действиям.
Подняв руку, Лева впутал ее в мои волосы и сжал затылок. Желваки дернулись на его лице. Сложно смотреть в глаза Бессонова и оставаться равнодушной. Думала, сорвется и начнет кричать…
Я успела схватить ртом воздух раньше, чем властный жесткие губы впились в мой рот. Бессонов наказывал меня. Весь гнев, что я вызвала своим поступком обрушил на мои губы. Казнь за непослушание, за то, что посмела опять рискнуть.
Я не могла оценить его поцелуй. Лева умышленно причинял боль, давал почувствовать обуревающий его гнев. Он выбрал действенный способ наказания. Нашел точку выплеска своих эмоций, а мне хотелось ударить, укусить его. Лева будто разрушал что-то дорогое и бесценное своими действиями, но я никак не могла понять, что именно он разрушает.
Пальцы, впивающиеся в кожу на затылке, ослабли, принялись массировать, словно извинялись за причиненную боль.
Поцелуй изменился. Ушла жесткость и злость. Поцелуй не был мягким или нежным, он был горячим, страстным. Меня целовал не мальчик, а опытный мужчина. Губы ожили под его натиском.
Язык Бессонов властвовал в моем рту, заставлял отвечать на страстные выпады. Он утверждал свою власть, покорял, разжигал пожар в моем теле. Я пьянела от его губ. Из руки выпал шлем и ударился об асфальт, но это все проносилось фоном.
Внизу живота сжимались мышцы, я словно горела внутри. Мешала одежда, которую хотелось скинуть. Прижимаясь к Леве, я растворялась в чувствах и ощущениях. Вдыхала его мужской терпкий запах разогретой солнцем кожи.
Это был мой первый, первый взрослый настоящий поцелуй…
И так же, как он внезапно случился, точно так же он оборвался. Я была против, я хотела возразить и даже потянулась к его губам, но Бессонов, понимая мой порыв, прижал голову к груди спрятав лицо на своем плече. Я слышала, как бьется его сердце, мое тоже билось громко и часто.
— Иди переодеваться, я отвезу тебя домой… - его голос звучал непривычно низко.
— Извини, что я нарушила запрет, — сама не знаю, почему начала извиняться. Появилось ощущение, что он больше не станет меня тренировать. — Обещаю, это было в последний раз…
- Ками, ты не готова к скорости. Ты тащишься от адреналина, на байке ты его еще не скоро испытаешь. Эти ощущения можно заменить, - произносит он, поддевая пальцами лицо, поднимает так, чтобы смотреть в мои глаза. – Сексом…
Глава 28
Камилла
Одно дело думать и представлять себя в постели с Бессоновым, совсем другое – слышать, что мысли наши сходятся. Мне кажется я в жизни так резко не краснела. Хотя и не могла видеть себя в зеркало, но я явно чувствовала, что мое лицо пылает. Наверное, похожа сейчас на вареного рака. Наблюдая мое смущение, Бессонов пытается скрыть улыбку, чем вызывает злость. Я для него маленькая, неопытная смешная девчонка.