Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)

— Сеньорита капитан, ваши приказания выполнены, — шутя, произнес я. — Подскажи, пожалуйста, нам долго идти по намеченному тобой маршруту?
— Мы делаем два-три узла при восточном ветре. Если не налетит шторм, и нас не снесет обратно на юг, то через двое суток, максимум через трое, увидим Венецию.
— Может нам и штиль случиться.
— Весла есть, и кому грести тоже найдем.
— Намекаешь, что раб для галеры есть в твоем распоряжении.
— Не раб, а боцман, то есть первый помощник капитана.
— Ладно, капитан, правь, куда знаешь.
Надо сказать, Кьяра знала, куда правила. На ночь она закрепляла рычаг руля веревкой и укладывалась спать рядом со мной под навесом. Мы не опасались, что столкнемся со встречным судном, здесь они пока табунами не ходят, тем более зима на дворе, и если предположения Кьяры правильные, то скоро увидим Венецию.
Первые сутки прошли спокойно, а вот на вторые нас ждало очередное испытание морем. Восточный ветер сменился на юго-восточный, и с каждой минутой он усиливался. Волны становились выше, на их гребнях стали появляться пенистые барашки. По словам Кьяры, это явный признак надвигающегося шторма. Парус с трудом спустили, связали и прикрепили к банкам. Теперь мы были во власти волн, управлять шлюпкой стало очень сложно, но девушка старалась не подставлять им борт, по ее команде я подрабатывал веслами. Темные дождевые тучи почти касались поверхности моря и недобро хмурили свои лохматые брови и надували порывистым ветром свои небесные щеки. В любой момент они могли излить на нас все свое возмущение, выплеснуть все недовольство, как из ведра. Мы и так уже промокли до нитки, а если еще сверху польет, то вообще тоска. Как говорят, мысль иногда становится материальной. Ливень обрушился сплошной стеной, да плюс ветер, так что нам всем троим вообще стало грустно. Хотя, замотанный в какой-то кусок кожи, как в пеленку, Аяксик не выглядел испуганным. Держался молодцом. Как истинный морской волк. И лишь из-под укрытия выглядывали его любопытные блестящие глазки.
— Держи руль, — прокричала Кьяра, — я достану пробковые накидки, нашла пару на нефе.
Сказали держать, держу. Кьяра быстро нахлобучила на себя непонятную мне конструкцию, чем-то напоминающую мне поплавки от рыболовецких сетей. Такую же накидку, помогла одеть мне. Я пощупал поплавки, нормальные пробки от шампанского, только очень больших размеров.
Казалось бы: с появлением своеобразных спасательных жилетов должно было стать спокойнее, должно было появиться чувство уверенности. Но, странное дело: в меня, в мое сердце, наоборот, вселилась тревога.
— Господи, — искренне молился я, — помоги, не дай сгинуть нам в этой холодной воде, мы уже и так натерпелись, — умоляю, убереги от подводных камней, от высоких волн, от порывистого ветра, с легкостью переворачивающего лодки незадачливых путешественников, от непрекращающегося ливня, наполняющего нашу шлюпку не соленой, морской, но пресной, дождевой водою, которая с неменьшим успехом может погубить наши жизни!
Непогода точно услышала меня. Через некоторое время, которое я уже был не в состоянии определить, мы своими ногами почувствовали, но сначала увидели, что потоки дождевой воды активно наполняют наше суденышко водой, от которой, казалось, не было спасения. Вода кругом: и снизу, и сверху, и внутри лодки. Скрыться от нее некуда, только опять в воду, разве что. Но это не наш метод. Мы с Кьярой практически безостановочно черпали воду кружками, казанками, я даже пробовал сковородкой. Не знаю, какая посудина была более продуктивной. Перед глазами мелькали наши отчаянные движения, вода лилась сверху и выливалась за борт нашими неослабевающими усилиями. Почему-то мне вспомнилась песенка: «Я Водяной, я Водяной, никто не водится со мной». Но это длилось мгновение. Было очень страшно. Я понимал, что если скорость наполнения водой нашего судна превысит скорость ее вычерпывания — смерть, больше такой удачи не будет, как в случае с островом. Тут арифметика простая: в сосуд вливается, но не выливается. Ответ прост и понятен, как дважды два. Я старался не поддаваться панике и поддерживал Кьяру, которая, надо признать, действовала мужественно, как настоящий морской капитан. У нас незаметно образовался очень слаженный тандем. Казалось шторму не будет ни конца, ни края. Мы вымотались окончательно и еле двигали руками. Действовали на автомате, и бодрствуя и в полусне. Глаза слипались от желания заснуть в любом положении, руки поднимали эти мизерные объемы воды как пудовые гири. Это я описываю свои, мужские ощущения. А что чувствовала хрупкая девушка? Страшно представить. Но мы не сдавались. Нет. Только не это. Ни за что.
 
Сутки нас мотало по волнам. Не ели и не спали — какое там!!! Ветер постоянно менял направление. Создавалось впечатление, что нас закручивает в какую-то воронку, нося наше утлое суденышко по кругу. Все бы ничего, но сильно доставал холод, согреться было невозможно, одежда промокла, даже кожаные плащи не спасали. Спрятаться под навесом мы не могли — бросить управление шлюпкой смерти подобно. Жались друг к другу, укрывшись одним плащом сидя у руля, правда, толку было мало.
На рассвете все прекратилось в момент. Как обрезало. Аж уши заложило от обрушившейся на нас тишины. Очень странные ощущения. С трудом остановил руки, которые, как заведенные работали: туда-сюда, черпануть — выплеснуть, и еще раз, и еще разок. Эх, дубинушка, ухнем. Вот так ухнули!!! Ветер утих, ливень закончился. Еще бы появилось солнце — стало бы вообще замечательно. Но солнца пока не было. Ничего, дождемся и его, главное — море и дождь успокоились, морская и небесная стихии устали. Как устали мы — не описать, но, учитывая, что мы не пошли ко дну — мы устали меньше. Мы победили!!! Ура!!! Когда волнение улеглось, переоделись в сухую одежду, к счастью, она в кожаном мешке не промокла.
— Капитан, а где мы сейчас находимся? — поинтересовался я, поправляя толстую куртку, которая мне была коротковата.
— Я запомнила курс перед штормом, и если судить по показанию компаса, то нас вероятней всего снесло почти туда же, откуда мы начали свое путешествие, может на пару десятков миль ближе.
— Опять сутками болтаться в море?
— У нас нет другого выхода, сам понимаешь.
— Понимаю, это я так, побурчал, на всякий случай.
— Так, ставим парус, и мчимся в Венецию, ветерок будет попутным, если не поменяется.
Ставить мокрый парус было нелегко, но мы справились, и шлюпка заскользила строго по курсу. Ближе к обеду, по ощущениям, мы решили подкрепиться, ведь пока штормовали, о пище не думали, да и есть не хотелось, все внутренности подбрасывало качкой в верхнее положение.
Сначала по привычке, тупо, монотонно сжевали по куску копченого козьего мяса, затем, слегка оживившись — с аппетитом, немного кулеша с лепешкой, а уж после этого перешли и к десерту, да в мгновение ока проглотили еще и по сладкому оладику с чистой водой. А что, очень даже хороший обед получился, со сладеньким десертом. Кофе еще на разок оставался, дожидался в банке удобного случая, но дровишки все изрядно намокли. Так что варить — разогревать не было возможности. Я гордился тем, что не поленился перед уходом в море и приготовил «долгоиграющей» еды. Кьяра до этого вообще никогда так не питалась. Я думал, она будет, несмотря на островной опыт, критиковать мою стряпню, но она искренне восторгалась. Так что мои кулинарные таланты были оценены по достоинству. А наш юнга Аякс вообще уплетал за обе щеки все, что ему ни предложишь, только и слышно было, что его жадное чавканье и урчание — на здоровье, я готовил — старался.
 
Солонину пока не трогали, это был стратегический запас — кто знает, куда нас и насколько может занести. Мы не исключали возможность остановки в удобном месте для приготовления пищи и всяких других дел. Не буду описывать, как морские путешественники в наших непростых условиях справляли свою нужду, но как-то приспособились. Даже Аяксик не требовал, чтобы его выгуливали. Обходился по — простому: пометит своих новых хозяев потихоньку, стыдливо опустив глазки, и все. Ладно, мы не в обиде. Отмоемся по прибытию в порт назначения, эти бытовые неудобства — мелочи по сравнению с тем, что мы преодолели. Главное, наши молитвы были все-таки услышаны и наша лодочка весело бежала по морю-океану, приближая нас к конечной точке странствий.