Лекарь-воин, или одна душа, два тела (СИ)

Как говорит наш наставник, монах Платон, самое главное в рукопашном бое — уничтожить противника. И на это нацелена вся наша подготовка. Платон утверждает: во-первых, нужно не бояться убить врага, во-вторых, нужно не бояться отбиваться в принципе, а в-третьих, нужно уметь драться не только руками и ногами, но и всем, что попадется под руки. Монах даже делал нам показательную «порку». Заставлял кого-нибудь облачаться в защиту, становился с палкой напротив — и начинается бой. Прикрикивал, требовал, чтобы воспитанник не боялся отбиваться, а наоборот — атаковал, так Платон хочет добиться, чтобы в нашем квадрате не осталось тех, кто будет покорно принимать удары.
Как говорит монах, убить врага можно, чем угодно. Голыми руками можно драться между собой, или на улице поколотить какого-нибудь невежду. Но на тренировках все гораздо серьезней — это же школа на выживание. Поэтому драться можно чем угодно: при помощи оружия, ножей, камней, стекла, острых щепок, даже тарелок и ложек, и так далее.
А еще он нас учит быть всегда агрессивными на занятиях, для того чтобы жить в постоянной готовности выполнить урок наставников. Ну, или убить человека. Поэтому на тренировках он нас иногда здорово избивает. И бьет по-настоящему, с кровью, переломанными костями, которые после того врачует Герасим. Как считает монах-наставник, его наука бою слабостей не предполагает. Каждый воспитанник, по его мнению, должен чувствовать запах крови. Он надеется, что все навыки, приобретенные нами за месяцы подготовки, в результате остаются на очень долгие годы. Я думаю, это большой плюс, но здесь есть и проблема, поскольку в цивилизованном мире жить будет крайне сложно — мы всегда будем помнить о жесточайшей подготовке и подсознательно будем готовы кого-то убить. В результате таких жестоких тренировок наставник надеется, что мы станем отличными головорезами, и сможем выполнить абсолютно любую задачу. Короче, мы учимся различным способам лишать жизни человека. Хотя наша вера учит иному. Таковы реалии. Но и вера нуждается в защите. Так что все нормально.
— Да, я знаю, чем вы там в своем квадрате занимаетесь. Я вам тоже буду преподавать курс обращения с различными препаратами, в основном с ядами. Собственно ты и так уже многому научился у Клавдии Ермолаевны, но о боевых веществах узнаешь от меня вместе со всеми, не следует тебе выделяться из общей массы воспитанников.
— А есть результаты «работы» выпускников монастыря?
— Довольно существенные. Во многих странах, в особенности в королевстве Польском агрессивных священнослужителей можно по пальцам пересчитать, остальных уже «пересчитали».
— А скажи, на Глории Америку открыли?
— Правильнее сказать Америка открыла Европу. С американского континента приплыли люди на утлых суденышках, удивляюсь, как они решились на такое опасное и длительное путешествие. Обратно европооткрыватели отправились на крепких и надежных судах, которыми их снабдили европейцы. Заметь, трюмы были полны товаров, которые пользовались спросом в Америке. Случилось открытие Европы около трехсот лет назад, и никакой тебе колонизации этих материков не было. Немногие европейские купцы ходят через океан торговать, этим в основном занимаются народы Америки. Диковинные овощи, появившиеся в Европе, результат торговли с Америкой. Возьми, например, полезные корнеплоды и помидоры. Из этих овощей можно готовить великое множество полезных для здоровья блюд, а также заготавливать в различном виде для длительного хранения. Мы с Калер проводили опыты с этими корнеплодами и овощами, и пришли к выводу, что они очень полезны, обладают большим количеством веществ, необходимых для функционирования организма человека. Но заметь, заморские корнеплоды и помидоры очень плохо воспринимается местным населением, поэтому широкого распространения пока не получили. Есть несколько отважных землевладельцев в Южном королевстве, которые отважились высадить у себя на землях картофель и помидоры, но к сожалению не были поняты даже своими соседями, и чтобы не разориться вернулись к привычным овощам. Ладно, давай завершать общение, тебе пора на ужин и отдыхать, твой детский организм перегружать нельзя, профессор, — последние слова Герасим произнес с легкой улыбкой, на что я ни капельки не обиделся, ведь на правду, что толку обижаться. Каков я есть, такой и есть. Принимайте в таком обличье, пока не повзрослел.
 
Уже лежа в кровати анализировал беседу с Герасимом. С провалом в прошлое, как я полагал, вроде бы смирился. Надеялся, что моих скудных познаний истории должно хватить, чтобы уверенно ориентироваться в ситуации, и попытаться извлечь для себя пользу. А вот информация, полученная от представителя инопланетной цивилизации, я имею в виду Герасима, напрочь перечеркнула все мои надежды и, честно говоря, ввергла меня в шоковое состояние, хотя я очень старался это Герасиму не показать. Мало того, что я «возродился» в детском теле, так еще и на неизвестной планете Глория. Как теперь быть? Как теперь выживать? Все здесь будет идти по-другому, неизвестному мне течению истории. Напрасны будут вдруг пробившиеся в моем мозгу воспоминания об уроках истории этих времен. Как мне найти, а вернее выбрать место в обществе, чтобы жить нормальной жизнью? А, собственно, чего я ломаю голову. Я еще мелкий, лицо несамостоятельное, тем более воспитанник монастыря. Мне нужно впитывать местную науку, и крепко держаться за Герасима и Клавдию Ермолаевну. Очень надеюсь, что они не распространялись о своем инопланетном происхождении, а значит о моем «переселении» Герасим никому рассказывать не станет. Я же со своей стороны буду очень примерным воспитанником и учеником, постараюсь из инопланетян вытянуть максимум знаний, которые смогу освоить и усвоить. За годы обучения многое может измениться, да и подрасту и наберусь опыта, вот тогда и подумаю, как жить дальше. С этими мыслями крепко уснул. На этот раз без сновидений.
  
Глава 5
 
Апрель на дворе, отец Герасим готовится к летнему лекарскому сезону с переездом в деревню Мироновка. Отец Иона, ставший этой зимой архимандритом, отпускает меня с Герасимом, наказав хорошо овладевать наукой врачевания. Мог бы и не говорить, самому хочется научиться лечить людей в современных условиях да с использованием «тех», инопланетных то есть, знаний.
Волчат я отнес в лес, вернул законному родителю. За зиму они прилично подросли и привыкли ко мне, вели себя, как обычные щенки собаки. Не знаю, как они вживутся в дикую природу, но Герасим и я надеемся, что все будет хорошо. Акела, встречал меня в одном и том же месте, это стало своего рода традицией. Выгрузил из сумки к ногам Акелы его детей. Это нужно было видеть. Огромный волк скакал, как неразумный щенок вокруг волчат, наверное, радовался. Малыши, поначалу, сжавшись в серые комки, перепуганными глазами смотрели на своего родителя. А потом стали принюхиваться, и спустя минут пять, весело замотав хвостиками, бросились облизывать Акелу. Воссоединение семьи произошло без проблем, констатировал я, теперь можно и к Клавдии Ермолаевне бежать, помочь паковать препараты в сплетенную из лыка тару.
Я последний месяц наловчился плести из лыка и лозы короба, корзинки, разных размеров и конфигураций. Пальцы мои к такому виду работы приучены не были, и поначалу, через час-два работы я чувствовал неимоверную усталость и боль в руках, мне хотелось все бросить. Но, видно, характер все же у меня своеобразный, я заставлял себя работать. Правда, выматывался к вечеру основательно, были случаи, когда я засыпал за ужином. Да, я значительно окреп и подрос, уже не узнать во мне того худющего, качающегося от порыва ветра безумного мальца, но и не стал еще эдаким мощным великаном. Если верить словам Герасима, тело мое развито не по годам хорошо, мышцы стали крепкими и упругими. Он полагает, что к выпуску из монастыря я вырасту значительно, стану выше и крупнее своих сверстников. Почему он так считает, я не знаю, он человек взрослый со значительным жизненным опытом в этом мире, приму его высказывания на веру.