Малах ха-Мавет (СИ)

Шена последовала за ним неизвестно куда, хоть и очень удивилась, когда он попросил уделить ему немного времени и даже предупредил: с работой это не связано. И впоследствии она не выдала его Сидни. А ведь репутация у карателя была еще та… Райс не просто любил избивать других парней, он от этого балдел, пусть и никогда не позволял себе зайти слишком далеко.
— Он узнал тебя?
— Отец? Нет. Он очень плохо видит.
— Но потом ты сказал ему?
Райс опять помотал головой.
— Нет.
— Почему?
— Он смирился с потерей. Его боль притупилась. Зачем бы я стал ворошить его память? Ради чего? Чтобы он обнял меня, как сына, и окончательно сбрендил? Чтобы вновь заставить его страдать?
А еще он расценивал свое молчание как любезность по отношению к Шене. Но этого каратель никому не говорил, как и того, что знал о ней больше остальных. В свете последних событий Райс опасался навлечь на себя подозрения, а тогда предпочитал держаться подальше от их глупых перебранок и амурных дрязг. Меньше всего он хотел встревать в их любовный треугольник и превращать его в квадрат.
— Мы преступники и убийцы, — продолжил Райс. — А если бы меня схватили? Если бы он увидел меня в новостях?
— Но ты же пошел туда…
— И я хотел прийти еще раз. Очень хотел.
— Он еще жив?
— Да.
— И ты до сих пор к нему ходишь?
— Иногда. Он старый и одинокий человек. Я помогаю ему по хозяйству. Иногда даже остаюсь на ночь и лежу в кровати его сына… Его звали Джаспером.
— Значит… — медленно произнесла Хетт, — и наши имена… тоже лживы. Это случайный продукт сознания… как сны.
— Нет, — возразил он. — Я не Джаспер. Я Райс. Тот парень никогда мною не был, я его не помню. Я совсем другой человек. Может, он и выглядел, как я, но это единственное, что нас связывает.
— И ты так в этом уверен? Я тоже кое-что о себе знаю, — разоткровенничалась Хетт, — когда-то я весила в два раза больше, чем сейчас. Наверное, меня затравили ровесники. Бээр-Шахат сделал из меня худышку, но вот здесь, — и она положила ладонь на сердце, — я все еще безобразна.
Райс собирался что-то ответить, но тут в дверь постучали, и в палату вошла медсестра. Она холодно взглянула на задержавшуюся посетительницу и сообщила менторским тоном:
— Больному нужен отдых.
Пациент послал ей очаровательнейшую из улыбок:
— Можно еще минутку?
— Не надо, — Хетт поднялась, — я и так засиделась.
После происшествия с Эстер здесь усилили охрану. Порядки в больнице стали строже, а у входа круглосуточно дежурил полицейский, и Хетт не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Кивнув карателю на прощание, она подхватила сумку и вышла в коридор. Однако не успела она пройти и несколько шагов, как ее догнала медсестра.
— Извините… — начала Пайпер, — раньше его навещал еще один парень… Такой высокий и темноволосый. Вы его случайно не знаете?
На этот случай у них имелись вполне четкие инструкции. С окаменевшим лицом Хетт ответила:
— Он уехал из города. — И, чтобы у медсестры не осталось никаких сомнений, добавила: — Навсегда.
Хлоя взяла с полки гипсовую фигурку слона с отбитым ушком, чуть повертела в руках и поставила обратно. Забытая прежними жильцами вещь. А вот книги приобретали недавно: они выглядели новыми. Вряд ли их купили для чтения, скорее, чтобы заполнить стеллаж или что-то между ними спрятать.
Она обернулась и окинула взглядом гостиную. Когда-то Шена пыталась разнообразить унылый здешний интерьер, но только зря потратила время. Квартира так и не стала казаться жилой. Тут все еще было тоскливо, холодно и голо, как в зале ожидания на железнодорожной станции.
По выцветшему ковру с помятым ворсом расхаживали в грязной уличной обуви, и он производил весьма удручающее впечатление. Хлоя тоже решила не снимать ботинки, чтобы не нарушать традицию, и с ногами забралась на диван.
— Уютненько у вас тут, — соврала она, — только немного скучновато.
Хетт упала в соседнее кресло и тотчас же вспомнила, почему остальные предпочитали диван. Старые продавленные кресла напоминали опасные зыбучие пески: едва им удавалось привлечь уставшего гостя, как они глубоко проседали под его тяжестью и пытались засосать жертву в свои недра.
 
— У нас есть телевизор, — рассеянно молвил тот самый Сидни, который уехал из города навсегда. Он пронаблюдал за тем, как Хетт тонет в кресле, и подал ей руку. — И телевиденье.
Хетт воспользовалась помощью командира — и только после этого неодобрительно покосилась в его сторону. Привел сюда очередную приятельницу… Трис, видимо, набила ему оскомину своим обожанием. Он чересчур легко заводил знакомства среди девушек. Что в нем их привлекало? Хетт терялась в догадках.
— А где ты хранишь свои яды? — осведомилась Хлоя. Вздрогнув, Хетт встретилась с ней взглядом. — За вентиляционной решеткой? В одной из книг?
— Отстань. Нигде.
— Точно? — настаивала Хлоя. — А если я найду твой тайник?
— У тебя не все дома. — И Хетт повернулась к Сидни: — Я с ней работать не буду. Так и знай.
Хлоя тут же осклабилась:
— Почему нет?
— Рожей не вышла, — грубо отрезала Хетт.
— Не страшно, — парировала Хлоя, — ведь макияж творит чудеса. Я умею преображаться в кого угодно… в красавицу или чудовище. Только дай мне шанс.
— И кого ты возьмешь в напарницы, — встрял молчавший до этого Сидни, — если не ее? Других кандидаток нет. — Он посмотрел на Хлою, та игриво ему подмигнула, и лидер вдруг смутился. С женщинами надо держать ухо востро, чтобы одна из них не подумала, будто ты отдаешь предпочтение второй. А то потом не оберешься хлопот.
Однако Хетт ожидала этого вопроса и заранее подготовила ответ.
— Есть, — сказала она, — Трис.
— Нет, — качнул головой Сидни. — Я против.
— У нас три девушки и три ловца. Или, может, ты хочешь сказать, — язвительным тоном добавила Хетт, — что не считаешь ее членом команды? Надо же, как странно… Она говорила мне совсем другое. То-то бедняжка расстроится…
Сидни помрачнел. Своими играми Хетт действовала ему на нервы.
— Я никогда не собирался отправлять ее на задания. Мы не будем ставить ее под удар. Это не обсуждается. Только попробуй ввязать ее в какую-нибудь авантюру…
Хетт приосанилась.
— Ты мне угрожаешь?
Хлоя вполуха слушала их пикировку. Она была не прочь поэкспериментировать еще и с ядами, выработать у Лотти резистентность и посмотреть, что из этого выйдет… В последнее время подопытная стала вялой и почти все время спала. Возможно, стоит уменьшить дозу… Где же мымра прячет свою коллекцию? В ванной яды бы отсырели, чуланчик принадлежит Видящей, а те не любят принимать посетителей… Так где, в гостиной? Стеллаж привлекал ее все больше. Можно вырезать из книги сердцевину и сделать внутри тайник… Надо лишь найти томик поувесистей.
— Эй, ты, — вдруг обратилась к ней Хетт, — будешь свидетельницей. Если со мной что-то случится…
Но в этот раз Хлоя не пожелала проявить рассудительность.
— А не пошла бы ты?.. — беззлобно сказала она.
Трис отложила ручку, загородилась учебником и бессильно уронила голову на руки. Она перестала вслушиваться в монотонное бормотание лектора и закрыла глаза. В последнее время университетская наука давалась ей тяжело, успеваемость падала, еще и мама начала поговаривать о смене работы… Как тут сосредоточиться на учебе, когда голова забита посторонними мыслями? По крайней мере, Трис до сих пор исправно посещала лекции, хоть иногда и приходилось совершать над собой акты насилия, чтобы встать утром с кровати.
Эбби решила, что подруга придремала на уроке, и легонько толкнула ее в плечо. Трис вяло пошевелилась, и Эбби спросила:
 
— Как там твой homme fatal? — Она не упускала случая блеснуть своими успехами во французском. — Твой парень?
— Он не мой парень… Я сказала неправду.
Эбби удивленно заморгала.
— Но вы же встречаетесь?..
На них зашикали соседи. Трис ответила еще тише:
— Мы не встречаемся. То есть… не для этого. Не для того, что обычно делают парочки.