Развод и девичья фамилия (СИ)
— Лизонька, сядешь мне на ручки? — предложила она девочке.
— Дети в машине не сидят на ручках! Дети ездят в кресле! — заявило чадо и, возмущённо сопя, полезло в салон микроавтобуса.
— Я рядом сяду, можно? — не сдавала позиции Алёна. — Скажи, ты любишь котят?
— Котят? — замерла девочка. — А у тебя… у вас есть котёнок?
Мысленно выдохнув — ура! Тема найдена! — новая няня решила пока не акцентировать внимание на наличии кошки:
- Тебе какие больше нравятся? Пушистые или не очень? А цвет — белые, пятнистые, полосатые?
— Пушистые. И рыжие, — Лиза зажмурилась от избытка эмоций. — Такие, как лисичка!
— У меня как раз рыженький. Нет, скорее, красный, — продолжала сочинять.
— Правда? — выдохнула девочка и с надеждой добавила. — Покажете??
— Конечно! — легко пообещала Алёна, совершенно не задумываясь, сможет ли она выполнить обещание. Главное — ребёнок пошёл на контакт, перестал сторониться. А котёнок… Найдёт где-нибудь. Уж что-что, а кошки в Москве не дефицит, тем более, если есть деньги.
День прошёл суматошно и тяжело.
Алёна не привыкла так долго заниматься кем-то другим, а дети, как оказалось, требуют всё внимание обеих нянь. Одни игры чего стоили! Сто раз наклонись, сто раз присядь, сто раз возьми на руки, сто раз… К вечеру женщина ног не чуяла и мечтала о постели, причём, одинокой постели. Об ублажении Воротаева даже думать не хотелось. Но ведь придётся, если мужчина придёт к ней в комнату!
Господи, и как, интересно, справляются те тётки, у кого и дети, и муж, и работа, но нет, ни нянь, ни повара с горничными? Настоящая каторга, а не жизнь!
Татьяна оказалась вполне нормальной. При виде новенькой она нос не кривила, просто нагрузила по горло, по пути поправляя и объясняя, что та делает неправильно.
Одеть или раздеть ребёнка — целая наука. Особенно, если он категорически против переодевания. А купание? После мытья Тёмы на полу воды было не меньше, чем в самой ванне, а няня выглядела так, будто, не раздеваясь, купалась вместе с мальчиком.
Чистка зубов… Отдельная тема, даже вспоминать не хочется.
Алёна пошевелила пострадавшей рукой и поморщилась, когда палец прострелило болью. Не ребёнок, а волчонок! Еле сдержалась, чтобы не отвесить хорошего шлепка — сразу бы перестал выделываться! Да нельзя — сын хозяина! Приходится подбирать ключ, находить подход.
Ей повезло быстро найти интересную для Лизы тему, и девочка сменила гнев на милость. Теперь она старалась всё время находиться рядом с няней, поминутно расспрашивая — как там котик? Глядя на неё, и Тёма перестал дичиться, правда, выполнять просьбы няни по-прежнему не спешил. Ладно, это же первый день, завтра будет легче, а через неделю, когда она детей станет видеть только по вечерам — и того проще.
Уложив детей, Алёна с трудом погасила разгоревшийся было спор, какую сказку читать. Брат и сестра хотели совершенно разные книги. Пришлось искать компромисс — сначала прочитать немного из выбранной Артёмом сказки, потом то, что хотела Лиза. В результате, дети уснули только через час.
Алёна подозревала, что после бессонной ночи и суматошного дня она и выглядит так же, как себя чувствует — восставшим упокойником. Как зомби, женщина спустилась вниз, вялым голосом ответив на вопрос домоправительницы — мол, всё в порядке, ребятишки спят. Быстро ополоснулась и вернулась на второй этаж, в хозяйские апартаменты. Вернее, в комнатку няни, что имела отдельный вход прямо из коридора и примыкала к детской.
Постель — какое блаженство!
С тихим стоном женщина опустила голову на подушку и провалилась в сон.
— Пи-и-ить! Мама-а-а! А-а-а!!
Кое-как выцарапав себя из сна, няня вползла в детскую, по пути спросонья ударившись босой ногой о косяк. Мизинец отозвался острой болью, которая никак не проходила, став дёргающейся. Неужели она умудрилась сломать палец?
Но мальчик голосил, ей пришлось забыть о собственных неудобствах и броситься к ребёнку. Со сна Тёма забыл новую няню, поэтому, увидев над собой незнакомое лицо, разразился новыми воплями. Хорошо, что крики разбудили Лизу, которая успокоила истошно орущего брата.
— Это няня Алёна! У неё есть рыжий-рыжий котик! Тёма, не плачь! Завтра няня нам покажет котёнка!
Котёнок и тут подействовал, и, всхлипывая, Артём позволил себя напоить, сводить в туалет и заново уложить. Только вот взбудораженные дети никак не засыпали, чего не скажешь о няне. Промучившись ещё с час, перепев все песенки, более-менее подходящие к ситуации, и два раза сходив на кухню за тёплым молоком, Алёна наконец-то подопечных усыпила.
И только-только добралась до вожделённой кровати, как…
— Аленький!
Чёрт… Нет, не так — какого хрена, Воротаев?! Только не секс!!!
— Аленький, ты спишь? — мужчина подошёл ближе и наклонился над женщиной. — Ты пять минут назад что-то пела, я слышал!
— М-м…
— Устала, да? — Александр огорчённо вздохнул — он рассчитывал на более тёплый приём, но понимал, что первый день всегда нелегко даётся. — А я недавно вернулся, слышу — дети шумят. Не стал заходить, чтобы не разгулять их. Ждал, когда заснут. Что, ты совсем никак?
Алёна мысленно застонала и дала себе виртуального тумака — с ума сошла? Подумаешь, устала, ты здесь для чего? Для окончательного охмурения, вот и давай — отрабатывай будущую сладкую жизнь!
— Са-а-шик! — томным голосом произнесла любовница и потянула мужчину за рубашку на себя. — Я скучала!
— Заездили тебя мои дети, да? — озабоченно поинтересовался Воротаев.
— Ой, ну что ты такое говоришь? Они — прелесть! Я всегда мечтала о большой семье.
— Я тоже, пока не получил двоих мальков, — рассмеялся Александр. — Знаешь, я рад, что ты так оптимистично настроена, но посмотрим, насколько сократится твоё представление о желательном количестве детей через месяц!
«Гм… Она бы и этих уже «сократила», да приходится терпеть. Скорее бы мамаша возвращалась, да забирала своё орущее потомство!»
— А кто тут у нас такой нетерпеливый? — мурлыкая, любовница умело высвобождала из плена одежды главную мужскую гордость.
Разговоры разговаривать сил не было, лучше уж отсосать по-быстрому, и тогда есть надежда, что удовлетворённый работодатель свалит в свою спальню.
Собрав всю волю в кулак, она расстаралась на славу — Александр еле сдерживал рвущиеся из горла стоны. И только он с гортанным рыком излился ей в рот, как из детской донеслось:
— А-а-а! Боли-ит! Мама-а!
Лиза!
Подорвавшись, радуясь про себя, что осталась в ночнушке, Алёна бросилась к девочке. Воротаев задержался на минуту — чтобы предстать перед ребёнком в приличном виде, ему достаточно было заправить опавший орган в трусы и подтянуть брюки.
— Лиза, что случилось? — хотелось прибить капризулю. Они с братом решили её до нервного истощения довести, не иначе!
— Боли-ит! — девочка плакала, обнимая живот ручками и подтянув к нему ноги.
— Надо врача, — перепуганным голосом обратилась няня к отцу детей. — Вдруг это аппендицит?
— Сейчас, — Александр бросился вниз, и через пять минут вернулся в сопровождении сонной Татьяны.
— Лизонька, — кинулась та к рыдающей девочке. — Животик болит?
— Да-а!
— Что вы им давали? — спросила няня у Алёны.
— Ничего! Они искупались, потом легли в кровати, я им сказку читала, — ночная няня сама едва не плакала.
— Ай-яй-яй! А-а-а! Больно-о!
— Молоко пили. Тёплое, — вспомнила насмерть перепуганная Алёна.
— Оба — молоко? — сердито развернулась к ней Татьяна. — Разве я не предупреждала, что Лизе его нельзя? Для неё в холодильнике пакет «Не молока» стоит!
— Забыла, — охнула любовница. — Так устала, что из головы вылетело. Они просили молока, вот я и налила обоим. И подогрела…
— Ясно, — Татьяна отвернулась от новенькой и склонилась над Лизой. — Сейчас я принесу лекарство, и твой животик больше не будет болеть. Потерпи еще минутку, хорошо?