Нежеланная невеста, или Зимняя сказка в академии магии (СИ)

— Почему же я не верю тебе, адептка? Может быть, потому, что ты продолжаешь лгать? — Насмешливо спросил Даррел. — Ну-ка, скажи, откуда на территории темных взялась стихийница? Или ты думаешь, что я должен поверить, что занятия по стихийной трансформации проводят в аудитории по теории темной магии?
Для того, кто только вчера прилетел в академию, принц оказался крайне осведомленным. Хотя, наверняка он просто очень внимательный — заметил книги по темной магии и нашивку на моем пиджаке.
— Я все объясню, ваше высочество! — воскликнула я, чувствуя, как горят щеки. — Я на час раньше пришла на экзамен, и решила попрактиковаться в пустой аудитории, но нашла только эту — остальные были заперты! Я не темная, я действительно стихийница! Огневик! У меня и в мыслях не было…
— Замолчи, — велел принц. — Из-за твоих воплей у меня заболела голова.
— Но, ваше высочество…
— Я сказал — замолчи.
Я сглотнула. Почему он не хочет выслушать меня до конца? Почему это высокомерие так и льется на меня, как грязная вода из ведра на голову нерадивому прохожему? Говорили, что он идеальный… А идеальные люди понимающие.
Даррел перестал, наконец, рассматривать свои ногти и сделал ко мне несколько шагов. Я инстинктивно начала отступать, но уперлась лопатками в полки. Принц приблизился ко мне так, что между нами почти не осталось расстояния, заставляя мое сердце болезненно сжиматься. И вдруг взял меня за подбородок, больно задрав голову вверх. В этом жесте не было ничего романтического или милого. Это было унизительно. Даррел был сильнее и выше — я достигала ему лишь до плеча, а, самое главное, он был принцем. Я не могла ему возразить. Все, что мне оставалось — лишь крепко сжать зубы, чувствуя на подбородке его прохладные пальцы.
— Я достаточно наслушался твоего бреда, адептка, теперь ты послушай меня, — зашептал Даррел, чьи глаза стали опасно светиться. Он смотрел на меня, как на жалкое насекомое, которое ему нужно было прикончить, дабы не мешало.
— Слушаю, ваше высочество, — едва выговорила я, тотчас отводя взгляд.
— Ты видела все. Слышала все. Знаешь секрет, который не должна знать. Я не могу оставить это просто так. Посмотри на меня! — велел принц властно, сжимая мой подбородок до легкой боли, но я отчего-то знала, что не должна этого делать. — Я теряю терпение. Смотри. Мне. В глаза.
В какой-то момент я все же сдалась — все-таки подняла на него взгляд. И поняла, какие невероятные у него глаза. Ярко-аквамариновые, светящиеся в полутьме комнатки. С вертикальными зрачками. Немигающие. Полные ярости. Драконьи. Я знала, что когда Драконы перестают контролировать себя, их зверь вырывается наружу. Знала и зачарованно смотрела на принца.
Цвет его глаз были похожи на южное море в погожий солнечный день. Там, на море я была всего лишь однажды, но запомнила его таким — ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем. В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.
— Ты все забудешь, адептка, — обронил странную фразу принц и свободной рукой коснулся моей головы. На мои волосы опустилась невидимая вуаль, и меня накрыло.
— Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. — Голос принца доносился словно издалека, сквозь вату. Был теплым и ласкающим — такому голову хотелось подчиниться. Я растворялась в его глазах.
Глаза, море, аквамарин… Все изменилось. Я перестала слышать звуки, все цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал. Внутри запорхали огненные искры.
— Забудешь…
Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться голосу. Но, покачиваясь на невидимых волнах, я вдруг себя на мысли, мимолетной и какой-то совершенно дикой, что хочу коснуться руки принца. Запустить пальцы в темные растрепанные волосы. На миг прижаться к груди. И забыться. Навсегда.
Что со мной?
Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе?
Я распахнула глаза. Это еще что за дела?! Что он со мной делает?
— Да что с тобой не так, а? — выдохнул Даррел.
 
Его злой голос окончательно вернул меня в реальность. Звуки, краски и запахи вернулись моментально. А наваждение Даррелом пропало.
Наш дорогой наследник престола, чтоб он никогда на трон не взошел, использовать ментальную магию! Хотел стереть мне память! Да только у него ничего не вышло!
Это вызвало во мне первую волну злости.
— Почему не подействовало? Эйхово проклятье!
— Потому что вы плохо владеете ментальной магией? — предположила я хрипло, глядя в его глаза с дерзостью, которая пришла вместе со злостью. Стирать чью-то память насильно действительно было запрещено! Лишь менталисты с лицензией могут позволить себе подобное — и только лишь по специальному разрешению!
Даррел рассмеялся и отпустил мой подбородок.
— Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, алептка. — Он не хотел признавать свое поражение.
— Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.
— Было бы, во что вмешиваться, — ядовито улыбнулся Даррел.
Зараза, это намек на то, что у меня разума нет? Вот маг криворукий, наверняка из тех, у кого виноваты все вокруг, кроме него.
— Может быть — было бы чему вмешиваться. Менталист из вас не очень.
— Вздумала мне дерзить? — сощурился он.
— Констатирую факт. Стереть воспоминания у вас не получилось, — ответила я.
— Ты права — не получилось. Что ж, значит, поступим иначе, — сказал он задумчиво. — Слушай меня внимательно. Если ты откроешь свой очаровательный ротик и хоть кому-нибудь скажешь о том, что видела сегодня, у тебя будут проблемы. Я сделаю твою жизнь невыносимой. Поняла меня? Отвечай, когда я спрашиваю.
— Я поняла, — тихо ответила я.
— Ваше высочество. Ты забыла.
— Я поняла, ваше высочество. Я никому не расскажу. Даю слово чести.
Принц весело рассмеялся — это был обидный смех, неприятный. Теперь у меня горели не только щеки, но и все лицо.
— Слово даешь, значит. Высокородная, значит?
— Нет, ваше высочество.
— А ты знаешь, что слово чести давать могут лишь они? Не бросайся громкими фразами, адептка. Звучит глупо и пошло. Твои слова ничего не стоят.
Эти слова вызвали вторую волну — уже не злости, а гнева, хоть и хорошо контролируемого. Этот гнев позволил мне взять себя в руки.
— Честь есть и у простых людей, ваше высочество. Я всегда держу свое слово, хоть и простых кровей, — смело сказала я. — Вы ошибаетесь, думая, что такие, как мы, невысокородные, не знаем, что такое достоинство.
Принц обжег меня аквамариновыми глазами — они, наконец, перестали светиться, а зрачок вновь стал прежним.
— Не забывайся. Помни, с кем разговариваешь.
— Простите, ваше высочество, — повторила я сердито. Я ни на миг не забывала.
— Знаешь, я и словам высокородных не верю, — вдруг сказал принц. — Я верю только поступкам.
Он вдруг крепко схватил меня за запястье, поднял мою руку и неслышно прошептал что-то. Я и опомниться не успела, как кожу на внешней стороне предплечья обожгло льдом. От острой боли я вскрикнула — казалось, будто сотни мелких ледяных осколков впились в руку, проникли сквозь кожу и попали в вены.
Я пыталась вырвать руку, но не могла — принц легко удерживал меня.
— Что вы делаете?! — выкрикнула я.
— То, что поможет тебе хранить мою тайну.
Боль пропала так же резко, как и началась, а Даррел, довольно улыбаясь, наконец, отпустил меня. Чуть выше запястья, на котором остались следы его пальцев, сиял голубок замысловатый знак — овал, внутрь которого были заключены символы древней магической клинописи. Мы проходили лишь самые основы клинописи, но ради интереса я прочитала несколько книг и знала некоторые знаки. Узнала и этот. Его высочество поставил на мне печать клятвы. Заклеймил своей волей.
 
— Это что… Это печать клятвы? — недоверчиво спросила я, рассматривая руку. Знак вспыхнул и пропал. В следующий раз он появится только тогда, когда я нарушу клятву, которую не давала. Если нарушу.