Снайпер, который любил жареный рис (СИ)
Зажужжал мобильный: новое сообщение, время и место встречи с загадочным осведомителем. Парк Хэбинь? Прямо рядом с его домом?
Он завернул в кафе Чжу Ли: папаша и трое его приятелей были там; Тесак, подняв крышку чайника, подсыпал заварку.
— О времени условлено, и тебе будет приятно узнать, что это скорее рано, чем поздно. Завтра утром в восемь тридцать садись в скорый поезд до Синьчжу. Там тебя встретит машина.
— Завтра утром, в восемь тридцать.
— И в скорый садись, слышишь, не в электричку.
Пока папаша говорил, остальные трое подчеркнуто смотрели в сторону.
Позвонил Умник.
— В аэропорту?
— Жду чемодан. В конторе увидимся?
— Попозже, у меня дела.
— А я итальянскую ветчину привез, колбаски, хлеб, финики и вино. Можно устроить пир!
У спрятал телефон и подышал на замерзшие пальцы.
Остановив такси, он велел отвезти себя в парк Хэбинь. Встреча назначена у баскетбольной площадки — прямо у реки, да еще этот ветер. Судьба ему, что ли, такая — мерзнуть?
Ай Ли был на месте за час до У, не побоявшись дождя и ветра, чтобы исследовать территорию. Поросший травой парк, отделенный от реки набережной. На восточном берегу — «Гранд-отель» к северу, к югу — пруд. На западном берегу — Музей изящных искусств к северу, аэропорт Суншань к югу. Лучший вид открывался с причала прогулочных лодок возле баскетбольной площадки — поле зрения ничем не загорожено. Он спрятался за складским навесом, прикрыв Ml брезентом. Пять часов пополудни, темнеет, но еще не настолько темно, чтобы зажглись фонари.
У вошел в парк, и холодный ветер проник ему за воротник. У самой баскетбольной площадки пришло следующее сообщение:
«Идите к причалу».
Твою мать. Там ведь самый ветер.
На причале никого. Подшутили над ним, что ли? Зазвонил телефон:
— Инспектор У, прошу прощения за выбор места, вы, наверное, продрогли.
— Где вы?
— Неподалеку. Мне нужна кое-какая информация.
— А я думал, это вы мне хотите что-то сообщить.
— Инспектор, видите дерево в трех метрах от вас, слева?
У оглянулся. Недавно посаженная каранджа толщиной в бедро мужчины.
— Вижу.
— Смотрите очень внимательно.
У всмотрелся, не понимая, в какую игру с ним играют. Каранджа встрепенулась, в лицо ему брызнуло дождем.
— Видите каменную скамью в двух метрах от вас, справа?
— Да.
— Смотрите очень внимательно.
С верха скамьи слетело облачко пыли. Кусок камня исчез.
— Теперь посмотрите на кирпич возле вашей ноги, тот, что покрыт листьями.
Листьями, только что сбитыми со стоящего неподалеку дерева.
— Вижу. И буду смотреть очень внимательно.
Пуля раздробила кирпич, превратив листья в крошево. Облачко пыли поднялось почти до глаз У.
— Запугивание сотрудников полиции влечет за собой последствия.
— Вы расследуете смерти Чжоу Сехэ и Чэнь Личжи и смерти еще двоих, с которыми я не знаком. Так что вы единственный, кто может мне помочь.
— Ай Ли?
— Верно, инспектор. Это я. В данный момент не могу встретиться с вами лично, поскольку являюсь подозреваемым в указанных убийствах. И пожалуйста, не делайте глупостей. Я на другой стороне реки, и у меня здесь превосходный обзор.
— Что вы хотели знать?
— Кто пытается меня убрать?
— Вот это мы и стараемся выяснить. Послушайте, давайте лично…
— Сейчас я главный. Я задаю вопросы. Вы будете спрашивать, когда поймаете меня. И обещаю, что буду честен с вами, если вы будете честны со мной.
— Продолжайте.
— На какое ведомство работал Качок?
— Разве он не ушел из армии?
— Он явно работал на кого-то, иначе зачем бы ему убивать меня. Я его знаю. Прирожденный солдат, слепо следующий приказам. Так кто отдавал эти приказы? Поверьте, других соображений у меня нет. Это явно какой-нибудь функционер.
— Я не знаю. Мы никогда не задумывались, на кого он мог работать.
— В самом деле? Я беглец, инспектор, и нахожусь в отчаянном положении. Не толкайте меня на глупости.
— В самом деле. Нам известно только, что они с подругой держали караоке-бар.
— Вы достойный человек. Верю вам на слово. Следующий вопрос: кто такой Питер Шан?
— Старик, сидевший рядом с Чжоу в тот день, когда его застрелили? Копаем, но пока на него немного. Бывший военный, уволился из армии сто лет назад, живет в Европе, британское подданство.
— Питер Шан — подпольный торговец оружием. Он мне сам сказал.
— Это полезная информация.
— Зачем Чжоу приезжал в Рим?
— Не знаю.
— Не много же вы знаете, инспектор.
— Вы знаете куда больше, чем я. Вот почему нам так хочется найти вас.
— Я убил Чжоу Сехэ, правительственного чиновника. Это двадцать лет за решеткой. Так что вы простите меня, что я не сдаюсь.
— Информаторам под прикрытием дают меньше.
— Я уже был под прикрытием, если помните. И видите, куда меня это завело.
— Так на кого вы работаете?
— На этот вопрос я ответить не уполномочен.
— Если вы не хотите говорить, как я найду того, кто хочет вас убить?
— Вы полицейский. Делайте свою работу.
— Вы уже работали на них, когда вступили в Иностранный легион? Вы были на задании?
— Видите фонарь у себя за спиной? Посмотрите на лампочку вверху. Смотрите очень внимательно.
У подчинился. Он смотрел минуту. Две минуты. Ай Ли скрылся. У плотнее запахнул пальто. Не хватало еще простудиться.
Итак, Ай Ли был в такой же растерянности, как и он сам. Ну что же, по крайней мере собственность паркового хозяйства испорчена не зря: теперь У был уверен, что Ай Ли, как и Качок, работал на некое официальное ведомство. Теперь нужно только найти, сколько таких «ведомств» имеется в военной разведке.
Забежать домой, чтобы переодеться в сухое? Нет, слишком мало времени.
Он поспешил в Министерство обороны и с удовлетворением убедился, что Сюн все еще в офисе.
— Инспектор У, с вас капает, посмотрите, в каком вы виде! Я велю принести имбирного чаю.
— Не стоит, полковник. Но мне хотелось бы поговорить с Ло Фэньин.
У было знакомо выражение, появившееся на лице Сюна. Впервые он увидел его в отеле «Лорел».
— Нам понадобится официальный запрос из бюро. В связи с каким делом это нужно?
— Она проходила снайперское обучение вместе с Чэнь Личжи и Ай Ли, теми двумя европейскими снайперами. Я бы хотел знать, что она может рассказать, и общалась ли с кем-нибудь из них.
— Без протокола? Не как свидетель? В качестве дружеской услуги?
— В качестве услуги.
— Я спрошу ее завтра.
У проглотил полчашки имбирного чаю и распрощался. Сюн помахал ему вслед.
— Я слышал, инспектор, вы уходите на пенсию через четыре дня.
— Через три, согласно трудовому законодательству, — показав на свои часы, ответил У.
Холодный, дождливый час пик. Такси не было, поэтому У влился в толчею у метро. Он обдумывал, не сказать ли Сюну, что Ли вернулся в Тайбэй, и спросить, к кому, по мнению Сюна, Ли может обратиться за помощью. Прав ли У? Может ли это быть Ло Фэньин?
Или же в жизни Ли на Тайване было еще что-то, чего не мог обнаружить сын У?
Он собирался наведаться в социальные службы и проверить записи об усыновлении Ли Би Цзуи-нем, но они уже будут закрыты. Тогда назад, в контору, повидаться с Умником.
В прицел Ай Ли видел человека лет пятидесяти, с седеющим «бобриком», стоявшего выпрямившись, невзирая на ветер и дождь. И он не вздрогнул при всех трех выстрелах. Не похож на типа, которые лгут. А если бы и солгал, то что?
Уложив винтовку в футляр, он покинул парк. У не сказал ему ничего толкового. Итак, кто следующий? Кого еще он знает?
Все эти пять лет вдали от Тайваня Ай Ли тосковал по нему. Теперь, вернувшись, он здесь в совершенном одиночестве. Язык ему знаком, пища знакома, но из-за постоянного чувства незащищенности все кажется чужим.
Он натянул на лицо капюшон и зашагал в дождь, мимо автобусных остановок и станций метро; прошел мимо полицейского участка, в окне которого висел новый плакат: «особо опасные». Вот он, Ай Ли, с самого верху.