Белое золото, черная смерть
Могильщик понимал, что творится на душе у Эда. С тех пор как подонок плеснул Гробовщику в лицо кислотой, тот начисто утратил снисхождение к уголовникам. Он вспыхивал как порох и в такие моменты бывал просто опасен. «Но черт возьми, — мрачно думал Могильщик, — а что тут может быть еще? Эти цветные уголовники начинают уважать цветного полицейского, только когда дашь им по башке дубинкой или всадишь в них пулю-другую. Впрочем, рано или поздно Эд доиграется…» Грузовики стояли все там же, теперь под охраной полицейских в форме и окруженные обычной в таких случаях мрачной толпой, но детективы проехали дальше, к трупу. У тела псевдодетектива они обнаружили сержанта Уайли из отдела по расследованию убийств. Он говорил с сержантом из участка, вид у него был усталый, это был невозмутимый седовласый человек в темном летнем костюме. Выглядел он словно профессор.
— Все уже закончено, — сказал он им. — Ждем машину в морг. Знаете этого? — показал он на труп.
Гробовщик и Могильщик пригляделись. Могильщик сказал:
— Не из наших краев, верно, Эд?
Тот кивнул.
Сержант Уайли коротко изложил суть дела. Удостоверения личности нет. Лишь фальшивые корочки сотрудника прокуратуры, а также фальшивый полицейский жетон. Еще недавно это был здоровенный верзила, но теперь на мокром уличном асфальте он казался очень маленьким — и очень мертвым.
Они подошли к другому трупу, осмотрели его и молча переглянулись.
— Сбит мясным фургоном, — пояснил Уайли. — О чем-то вам говорит?
— Нет. Это вор-карманник. Похоже, случайно попал под колеса. Настоящее имя Лет Гибсон, но местные зовут его Летун. Чаще всего работал с партнером. Надо его отыскать. Вдруг наведет на след.
— Найдите, — попросил Уайли. — И если чего узнаете, сообщите.
— Надо посмотреть машины.
— Давайте. Здесь больше смотреть нечего. Мы уже взяли показания у водителя грузовика, который врезался в броневик, и отпустили его. Он только рассказал нам, что собой представляли те трое, что были в машине.
— Еще свидетели есть? — спросил Могильщик.
— Вы же знаете этот народ, Джонс. Все разом ослепли.
— Что можно ждать от людей, к которым относятся как к невидимкам! — грубо вставил Гробовщик.
Уайли не отреагировал на эту реплику и заметил:
— Кстати, у этих колымаг форсированные двигатели. У броневика мотор от «кадиллака», а у мясного фургона — от «Крайслера-триста». Я записал их номера и разослал дальше. Об этом можете не беспокоиться.
Сержант Уайли остался ждать труповозку, а детективы подошли к разбитым машинам. Кузов бронемашины был посажен на раму «кадиллака» выпуска 1957 года, но это ничего не объясняло. Мясной фургон имел двигатель от «крайслера», и его можно было постараться вычислить. Они переписали номера машин и двигателей в слабой надежде, что найдется гараж-мастерская, где обслуживались эти машины, хотя, конечно, особо полагаться на это не приходилось.
Толпа зевак стала понемногу редеть. Полицейские, охранявшие разбитые машины до появления тягачей, выглядели усталыми и скучающими. Дождь не ослабил жару, а лишь увеличил духоту. Детективы чувствовали, как с них градом катит пот.
Время шло, и им не терпелось поскорее сесть на хвост Дику, но нельзя было упускать мелочей и здесь, и потому они тщательно осмотрели машины снаружи и изнутри с карманными фонариками.
На борту мясного фургона смутно различалась надпись: «Бр. Фрей. Мясопродукты высшего качества. Зап. 116-я улица, 173», но детективы знали, что по этому адресу такой фирмы нет. Затем фонарик словно высветил глубины сознания Гробовщика, ибо тот воскликнул:
— Гляди!
Не успев глянуть, Могильщик уже понял по интонации: Эд увидел что-то важное.
— Хлопок! — воскликнул он. Детективы стояли, глядели друг на друга и безмолвно обменивались мыслями.
За болт на внутренней стороне борта зацепилось несколько волокон хлопка. Детективы залезли в кузов и подвергли его доскональному осмотру.
— Хлопок-сырец, — сказал Могильщик. — Давно я такого не видел.
— Да ладно тебе! Ты вообще никогда не видел хлопка. Ты же родился и вырос в Нью-Йорке.
— Я видел в школе, — усмехнулся тот. — Когда мы изучали сельхозпродукцию Америки.
— Зачем хлопок фирме, поставляющей мясо?
— Судя по мотору, они очень боялись, что у них испортится мясо, пока они его доставят в магазин. Только что это, интересно, за мясо?
— Хлопок! — размышлял вслух Гробовщик. — Шайка белых бандитов — и хлопок. И то и другое в Гарлеме…
— Пусть с этим разбираются криминалисты, — сказал Могильщик, спрыгивая на мостовую. — Ясно одно: я не собираюсь бегать ночь напролет в поисках мешка с хлопком — или того, кто его собрал.
— Пошли к приятелю Летуна, — сказал Гробовщик.
Гробовщик и Могильщик были реалисты. Они прекрасно понимали, что у них нет второго зрения и слуха. Поэтому они широко пользовались услугами стукачей, среди которых были и уголовники, и честные налогоплательщики. Они так ловко работали со своими «источниками», что ни один стукач не знал о существовании другого и лишь немногие были известны миру именно в этом качестве. Но без стукачей большинство преступлений так и остались бы нераскрытыми.
Итак, детективы начали опрос тех «источников», кто имел дело с мелкими жуликами. Они понимали, что эти люди не помогут им разыскать Дика, по крайней мере сегодня. Но зато они могли выйти на очевидцев, на тех, кто видел, как и куда разбегались белые налетчики.
Для начала они зашли в отель «Маленький рай» Большого Уилта на углу 135-й улицы и Седьмой авеню и немного постояли у стойки круглого бара. Они выпили по два виски и поговорили о налете.
Табуретки у бара и ближние столики были заполнены броско одетыми людьми разных цветов кожи и профессий, готовых платить за кондиционер и профессиональные улыбки цыпочек-барменш. Толстый черный управляющий отказался взять деньги за виски, и детективы не возражали. Они могли себе это позволить: в «Раю» дела велись честно.
Затем они перекочевали в заднюю часть ресторана, к оркестру, разглядывая танцующие черные и белые парочки, слушая, как переговариваются валторны и саксофоны.
— Где-то в этих джунглях валяется ключ к нашей загадке, — сказал Гробовщик. — Только где его искать?
— Да, это все равно как на улице: тротуары говорят на своем языке, но его никто не может расслышать.
— М-да, — согласился Гробовщик. — Не придумали еще алфавит.
— Да уж если бы мы научились понимать этот язык, то живо разгадали бы все преступления на белом свете.
— Пошли-ка лучше, — сказал Гробовщик, — а то джаз уж больно разболтался.
— И дело не в том, что он много говорит, — подхватил Эд, — а что ты не знаешь, что делать с его словами.
Они оставили парочки судорожно обниматься, разгадывая речи саксофонов, и пошли к своей машине.
— Жизнь, конечно, прекрасна, да многовато вокруг подонков, — молвил Могильщик, усаживаясь за руль.
— И не говори, — откликнулся Гробовщик. — Как собак нерезаных.
Они свернули на 132-ю улицу возле нового жилого комплекса, остановились в темном уголке, вырубили мотор, выключили фары и стали ждать.
Минут через десять к ним подошел стукач. Это был сутенер с блестящими волосами, в белой шелковой рубашке и зеленых шелковых брюках. Он сидел рядом с детективами в баре, повернувшись к ним спиной, и разговаривал с коричневой блондинкой. Он быстро открыл заднюю дверцу и нырнул в темную машину. Гробовщик обернулся к нему и спросил:
— Летуна знаешь?
— Да. Он вор, но за последнее время ничего такого не делал…
— С кем он работает?
— С кем работает? Понятия не имею. Вроде бы один.
— Подумай хорошенько, — резко сказал Могильщик не оборачиваясь.
— Не знаю, босс. Как перед Богом, не знаю…
— Слышал, что случилось на 137-й? — продолжал допрос Гробовщик.
— Слышать слышал, но не видел. Говорят, синдикат отнял у Дика сто тысяч, какие он собрал с тех, кому не терпится вернуться в Африку.
Все это звучало вполне искренне. Гробовщик отпустил его с миром, напоследок сказав: