Творец Уничтожения / Темный Свет (СИ)

После разговора, идя по дорожке к академии, я увидел, за одним из деревьев, Бакугоу, а когда подошёл поближе, заметил, как с её лица стекали слёзы…
— Эй, Бакугоу. — присел я на землю, рядом с ней.
— Отстань! — вытерла она, немного опухшие от слез, глазки.
— Если ты плачешь, из-за того, что я тебя обзываю стервой, то извини. — извинился я. Не люблю, когда девушки плачут, тем более, если причина женских слёз, я. Иногда, я перебарщиваю, и забываю, что Бакугоу, какой бы вредной она не была, простая девушка, она тоже испытывает грусть, печаль, обиду, как и все.
— Поглумится надо мной решил, хмв? — шмыгнула Кацуки носом.
— Нет, я правда извиняюсь. Не выношу, когда девушки плачут по моей вине.
— Почему так…с самого детства, я была лучше всех. — говорила она, очевидно желая выговорится. — Всегда отлично училась в школе, у меня крутая причуда, и я знаю, что буду первой, в чём бы то ни было…но с самого первого дня в Юэй, я каждый раз, проигрываю тебе. Даже двумордая заставила тебя стать серьёзней, а я нет…
— А ты оправдываешь, своё имя. — ответил я на услышанное. Имя Кацуки, если не вдаваться в сложные значения кандзи, переводится, как “побеждать”, а Бакугоу — “взрыв”. — Ты поэтому, постоянно меня по полной материшь? — вопросительно поднял я одну бровь.
— Можешь заткнуться? Я тут пытаюсь душу излить, а когда ты открываешь рот и что-то говоришь, у меня возникает дикое желание, тебе врезать. — огрызнулась она.
— Бакугоу…ты сейчас серьезно? Расстроилась, только потому что, оказывается, ты не пуп земли, и мир на тебе не держится? — спросил я, и не получив ответа продолжил. — Ты сама, прекрасно понимаешь, мир огромен и людей, хуже или лучше тебя, очень много, а ты строишь из себя невесть что. Будь добра, не веди себя, как ребенок.
— …зачем ты вообще пришёл, свали уже. — ответила она, отводя взгляд в сторону, в этот раз, решив не орать на меня или некультурно выражаться.
— Я увидел, что тебе была нужна помощь, по твоему, мне нужно было пройти и сделать вид, будто я не видел, красивую девушку, плачущую в одиночестве? — положил я руку на щеку, опешившей девушке, и стер пальцем, стекающую слезинку.
В прошлый раз, когда я победил её на испытании битвой, я не пытался, поговорить с ней, думал, она сама всё переосмыслит…но нет, забыл про одно “но”, про ядерный характер блондинки.
— …Сейчас, ты напомнил мне одного парня…такого же раздражающего. — еще раз шмыгнула она носиком, и поднявшись, пошла в класс.
— Отлично, теперь меня не посылают на детородный мужской орган, это прогресс. — сказал я в воздух.
На классном часу, Аизава даже и не старался распинаться, сказав, что следующие два дня мы отдыхаем, пока академия обработает все поступившие предложения стажировки от профессионалов. Забавно, весь классный час, я ловил на себе задумчивый взгляд от Очако…и удивительно, почему-то заинтересованный, от Бакугоу.
А я, тем временем, уже придумал, чем себя занять. Первоначально, хотел устроить еще одну групповушку с Миной и Казухо, но первая обещала сходить с матерью за покупками, а у Попки следующие два дня экзамены. Ещё, я подумывал пригласить Очако куда-нибудь, дать ей дополнительную мотивацию на положительный ответ…или попытаться совратить её. К сожалению, она убежала почти сразу же, после окончания классного часа.
— Мизуиро, у тебя есть свободная минута? — спросила меня Сёко, по окончанию классного часа.
— Для тебя, Тодороки, у меня всегда найдётся пара минуток. — лучезарно улыбнулся я ей.
— У меня есть небольшая просьба. — произнесла она. — Ты не мог бы, завтра, сходить кое-куда со мной?
— Конечно, я как раз ничем не занят. — сразу же согласился я, Сходить куда-нибудь, с такой красавицей, я никогда не откажусь. Конечно, её просьба звучит немного странно, но в конце-концов, она же меня не в больничку поведет…
* * *
 
— Напомни, а зачем мы пришли в больницу? — зашёл я в вестибюль больницы, вместе с Сёко.
— Здесь содержится моя мама. После того, как она оставила мне шрам, Старатель отправил её сюда, на лечение. С того самого дня, я ни разу её не навещала. — объяснила мне Сёко, я заметил, что её немного потряхивало, видно, она очень волнуется, встрече с матерью.
— Твой козло-батя, ещё хуже, чем я думал. — взял я её за руку, стараясь немного успокоить.
— Твои слова, заставили меня многое переосмыслить, но я боюсь, говорить с родной матерью…прости, что втянула тебя в это. Просто, мне не к кому было обратится. Я могла бы пойти с братом и сестрой, но они…не понимают, какого это. — приложила она свободную руку к шраму.
Сёко позвала меня, потому что я больше всех осознаю, что значит, быть обиженным собственными родителями. Перед тем, как сходить с Тодороки в больницу, я кое-что выяснил о их семейный обстоятельствах, подробнее. В официальной версии, у Тодороки Рей, случился нервный срыв, и её муж отправил женщину на лечение. И всё бы ничего, да только, не задолго до этого, их четвертый ребенок, еще один старший брат Сёко, Тоя, погиб в пожаре, скорее всего, именно этот случай, и развалил семью Тодороки.
— О чём ты говоришь, мы же друзья, а друзья, помогают друг другу. — ответил я, стараясь поднять ей настроение, поднимаясь по лестнице.
— Друзья…да, ты мой друг Мизу…Акира. — немного скомкано, сказала она.
— И ты моя подруга, Сёко. — обратился я к ней, так же, по имени. Двуликая красотка немного стушевалась, и оставшийся маршрут до палаты, мы шли молча.
Войдя в палату, мы увидели красивую беловолосую женщину сидящую на койке, задумчиво смотрящую, в окно. Теперь понятно, в кого Сёко пошла своей красотой.
— Мама… — негромко сказала Сёко, сильнее сжав мою руку.
— Сёко, это ты? — проговорила Тодороки Рей, не ожидав, увидеть здесь свою дочь.
Сёко сильно нервничала, было заметно, как её немного потряхивало. Мне пришлось немного помочь ей, мягко подтолкнув в сторону матери, а сам присел на соседнюю койку, стараясь не мешать, семейному воссоединению.
— Я пришла тебя навестить…вот. — произнесла Сёко, не зная, что ещё сказать своей матери.
— Я… — женщина не договорила, заметив шрам на лице дочери, оставленный ею же. — Сёко, не знаю, сможешь ли ты, когда-нибудь, простить меня… — говорила она с собравшимися капельками влаги на глазах, чувствуя вину за причиненную дочери, боль.
— Уже простила, и ты прости меня, мама. — обняла Сёко свою мать, расчувствовавшись. Пару минут, они обнимались, и когда они успокоились, Тодороки-старшая, заметила меня, мирно отсиживающегося в сторонке.
— Сёко, а кто этот молодой человек? — поинтересовалась она у своей дочери.
— Позвольте представиться, госпожа Тодороки, я Мизуиро Акира, друг и одноклассник вашей дочери. — представился я. — Сёко попросила меня, сходить с ней, проведать вас.
— Приятно познакомится, я рада, что у моей дочери, такой прекрасный друг. — тепло поздоровалась она, в отличии от папаши Сёко, что чуть не заехал по моей голове огненным кулаком.
— И я рад, такой прекрасной подруге, как ваша дочь.
Сёко и Рей ещё немного поговорили с друг другом, а я старался им не мешать. В основном, мама Тодороки, спрашивала, как дела у самой Сёко, у её брата и сестры, и что удивительно, у Старателя. Сёко всё также отвечала скомкано, ещё не донца, привыкнув, вновь разговаривать со своей мамой. Под конец, она попрощалась с Рей, пообещав ещё навестить её, и я добавил от себя, что буду рад составить ей компанию.
— Вот видишь, всё прошло хорошо, ты зря боялась. — ободряюще улыбнулся я ей, выйдя, через главной вход больницы. — Правда, я не ожидал, что твоя мать будет спрашивать о твоем отце.