Похититель снов (СИ)
Рядом на низком тиковом столике стоял звездный глобус с Землей размером с маленькую монетку. На прозрачной поверхности глобуса обозначались только основные звезды Млечного Пути. Этакий изысканный антиквариат.
Рядом с глобусом стояла ореховая рамка с фотографией. На ней улыбалась эффектная темноволосая женщина. Спенс сразу понял, от кого Ари получила свою такую приятную внешность. Но что-то на фотографии казалось не так. Женщина не смотрела в камеру. Взгляд у нее был отстраненным, даже отчужденным немного. И при этом она улыбалась, только улыбка совсем не освещала глаза, они оставались холодными и пустыми. Создавалось такое ощущение, будто две отдельные фотографии наложились друг на друга. Уж больно разные настроения выражали лицо и глаза. Эффект получался довольно странным.
Ари вернулась с подносом и заметила, что он изучает фотографию. Она поставила поднос на стол и принялась разливать чай.
— Это ваша мать? — спросил он, все еще глядя на фотографию.
— Да, — коротко, не поднимая головы, ответила Ари.
— Кажется, я не встречало ее на станции. Она здесь… или предпочитает твердую землю под ногами?
— Мама… — начала было Ари, но тут же запнулась. Взглянула на Спенса и отвернулась. — Мамы больше нет с нами.
— Ох, извините… я не знал. — Он поднес кружку к губам, сделал глоток и невольно воскликнул: — Ой!
— Горячо же! — немедленно откликнулась Ари, — надо было предупредить. Вы не обожглись?
— Не смертельно. Жить буду.
За столиком воцарилась неловкая тишина. Спенс нервно поерзал.
— Я очень хотела попасть на станцию, — сказала Ари через некоторое время. — Я думала, что это роскошное приключение.
— И теперь вы разочарованы?
— Немного.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. Станция внутри похожа на огромное офисное здание, только на улицу нельзя выйти.
— Вы правы. Если бы не парк, не знаю, что бы я делала. Наверное, сорвалась бы. Иногда хочется.
— Но вы же можете в любое время спуститься на Землю. И все-таки остаетесь. Почему?
— Из-за папы. Я ему нужна. Кроме того, это мой первый выход в космос, а как представлю людей, которые говорят: вот, дочь директора одной смены не выдержала…
— К этому надо привыкнуть. Все, в конце концов, привыкают.
— Не все. Я знаю о некоторых, которым так и не удалось привыкнуть. Это пугает.
Спенс понял, что разговор слишком приближается к теме, которую он не хотел бы затрагивать.
— Хороший чай, — поспешно сказал он.
— Спасибо. — Она отхлебнула из чашки. А он с удовольствием наблюдал за изящным изгибом ее шеи и за тем, как свет, отражающийся от стола, заполняет ложбинку на ее горле. Когда она наклонилась над чашкой, локоны качнулись вниз, и она откинула их назад легким, отработанным движением. Их взгляды встретились. Спенс отвернулся.
— Мне пора идти. Работа… Я не собирался так долго торчать в лазарете…
— Идите, конечно. Но вы же ведь зайдете еще как-нибудь? И не тяните, договорились?
— Спасибо, обязательно зайду. — Он встал, потоптался и направился к двери.
Ари пошла проводить его, и когда дверь открылась, торопливо сказала:
— Спенс, я чуть не забыл. Завтра вечером у нас здесь мероприятие — я имею в виду, во вторую смену. Вы приглашены.
— Я? Э-э, раньше меня не приглашали…
— А теперь я вас приглашаю. Будут несколько преподавателей и ученых. Папа считает, что собрать их вместе — хорошая идея.
— Наверное. Я подумаю об этом. — Он шагнул в коридор.
— Пожалуйста, приходите. Я вас жду… — Переборка встала на место и прервала ее. Спенс направился в лабораторию.
Он засунул руки глубоко в карманы комбинезона и брел, опустив голову. Думал он о своем странном поведении в грузовом отсеке. Если допустить, что врач прав — а сомневаться в его словах не было никаких оснований, — что он там делал? Почему он не помнил?
Я схожу с ума.
Глава 9
— Расслабились, Спенсер?
— Да.
— Новая вводная. Вы готовы?
— Да.
— Думайте о синем цвете. Понимаете? Подумайте обо всех синих вещах, или о тех, которые напоминают вам синий цвет. Синий цвет, Спенсер. Синий…
С востока дул ветер, и Спенс повернулся к нему лицом. Веяло холодом, и небо над головой пылало иссиня-черной яростью. Рядом слышался плеск воды, там волны разбивались о камни на мелководье. Он повернулся на звук и увидел простирающийся до самого горизонта океан, голубой под синими облаками.
Он всмотрелся в прозрачную голубую воду и заметил маленьких серебристо-голубых рыбок. Они стайками носились в воде, словно крошечные ракеты в глубоком космосе. Внезапно Спенс оказался среди них. Он чувствовал погружение на глубину, а вокруг в голубом полумраке мелькали рыбы. Их серебристые бока то и дело сложным загзагом проносились мимо. Он видел большие круглые глаза, обращенные к нему, когда они уплывали прочь.
Он погружался все ниже. Падал, как монета, переворачивающаяся с боку на бок, чтобы замереть на дне. Океанское дно приближалось, наконец он коснулся его ногами и в тот же миг понял, что больше не находится в воде. Он стоял в огромной пещере, чьи своды уходили в голубую тень.
Из пола и с потолка торчали причудливые выступы. Они казались полупрозрачными и слабо светились холодным зеленовато-голубым внутренним светом. Он сделал несколько нерешительных шагов, обходя выступы, словно деревья в безмолвном лесу, и его шаги породили слабое эхо в темных глубинах пещеры.
Он пошел быстрее, все вниз и вниз по открывшемуся туннелю. Теперь он слышал новый звук откуда-то из-под пола; он скорее ощущался, чем слышался, передаваясь через ноги и кости, скрежещущий звук, звучавший все громче по мере того, как он спускался.
Спенс шел, огибая светящиеся сталагмиты, явно приближаясь к источнику звука. Вскоре он услышал ритмичное гудение, как будто сама земля перетирала в пыль огромные каменные корни гор. Звук нарастал, пока не заполнил пещеру; Спенс сомнамбулически двигался вперед. Вскоре и его желудок начал вибрировать от мерного урчания, а сыроватый воздух пещеры наполнился горьким запахом.
Далеко впереди пульсировал голубой свет, освещавший дальнюю стену пещеры. Губы обметало чем-то шершавым. Он поднес руку к лицу и понял, что его покрывает мелкий синий песок. Он падал откуда-то сверху, сыпался непрерывной струйкой, ложился на одежду и волосы.
Он подошел к краю огромного провала, разделявшего дно пещеры. Урчание переросло в грохот, а грохот — в гром. Сверкнула синяя молния, угодив в провал перед ним. Синий песок взметнулся вверх, как дым, открывая дно пропасти.
Там, в бурлящих глубинах что-то шевелилось, словно какой-то огромный зверь корчился в агонии. Спенс различал только темную массу, вздымающуюся и опускающуюся, стонущую и содрогающуюся среди рева.
Рваные вспышки голубых молний сверкали все чаще, освещая яму. Придерживаясь за камни, он наклонился, чтобы заглянуть через край в хаос внизу. В пронзительном свете молний он увидел странные фигуры, которые кувыркались внизу, скрежеща друг о друга, сталкивались, давили друг друга и вздымали облака мельчайшего синего песка, напоминающего бархатный туман.
В свете очередной вспышки он сумел разглядеть столпотворение яснее. Некоторые фигуры были вытянутыми и изогнутыми, другие округлыми и громоздкими, как валуны, третьи длинными и тонкими. В этот момент он понял, что наполняло огромный каменный провал: кости. Гигантские кости доисторических монстров кружились под ним в вечном движении — в жутком бессвязном танце.
От удивления он судорожно взмахнул руками и сорвался вниз. Он падал, извиваясь в воздухе, пытался уцепиться за гладкие стены, но тщетно. С истошным криком он погрузился в скрежещущий танец костей…
Спенс пришел в себя, сидя на лабораторной кушетке. Эхо его крика все еще звенело в затемненной комнате, словно угасающее воспоминание. Но сон рассеялся, как пар. Все исчезло, он ничего не помнил, кроме ужаса, который его разбудил.