Счастливый торт Шарлотты (СИ)
За дверью послышался шорох и смешки — в спальню ввалились девчонки, нагруженные ворохом каких-то вещей. За ними следовала служанка, которая несла на себе скамью и еще несколько шкур
— Сейчас мы тебя обустроим, — восторженно воскликнула Гвен и стала раскладывать какие-то шкатулочки. Одновременно с этим она бойко руководила служанкой, которая занавешивала окошки прозрачной газовой тканью. Видимо Гвендолин и в самом деле уже готова была стать полноценной хозяйкой в собственном доме.
Я с волнением заметила, как среди всяких девичьих вещей на грубо сколоченном столике, появилось зеркало на длинной ручке. Гвен с Нией суетились, хихикали, а я с деланным равнодушием шагнула к столику.
— Наконец-то можно взглянуть на себя, — изобразила я смешок, — у разбойников мне приходилось смотреться только в ведро с водой в лучшем случае.
Девчонки дружно рассмеялись и продолжили “играть в домик” — моя спальня уже выглядела мило и уютно. А я поднесла зеркало к лицу.
Вот, значит, с чем мне теперь жить. Честное слово, это было так странно для меня — смотреть на себя и нравиться. Я разглядывала своё лицо — очень приятной округлости, напоминавшее сердечко, с прямым носиком и ясными голубыми глазами, в обрамлении облака золотистых волос.
— Ты очень хорошенькая, — услышала я голос Гвендолин, — хотела бы я твои волосы — это так необычно. Хотя я и своими довольна, — и она мотнула черным водопадом своих гладких, как шелк, волос.
Откуда-то раздался мелодичный приглушенный звук незнакомого духового инструмента.
— Пойдемте обедать, — скомандовала Гвен. Ния выскользнула из алькова первой. Мы прошли следом. — После обеда я покажу тебе свою спальню и мы наболтаемся вдоволь! Жаль, что ты ничего о себе не помнишь, ну нам всё равно скучно не будет, правда?
Знала бы она, насколько мне УЖЕ не скучно! Но этого как раз я рассказать и не смогу.
Глава 5
Запахи еды на какое-то время плотно заняли моё сознание — в последний раз я ела у разбойников, уже больше суток назад. Мы шли по направлению к главному залу, Гвендолин что-то оживлённо рассказывала, однако голод мешал мне сосредоточиться — раньше я никогда недоеданием не страдала. Шарлотта, судя по спазмам в желудке, тоже. Сутки без еды начинали превращаться в пытку.
— …он, конечно же приедет на мою свадьбу, и вообще будет много знатных гостей. Отец пригласил на приём самого короля — он присягал ему на верность одним из первых, поэтому ему дозволена такая честь…
Я попыталась отвлечься от физических страданий и возмущавшегося желудка, включившись в разговор.
— Кто приедет на свадьбу, сам король?
Гвендолин рассмеялась немного гортанным смехом.
— Король не знаю, навряд ли, просто это очень почётно — иметь право пригласить его. А приедет мой брат — Мэбон. Он старше меня, служит во дворцовой охране. На самом деле, они там никакую службу не проходят, он сам хвастался мне, что они с друзьями целыми днями пьют и развлекаются с женщинами. А обязанности за них выполняют менее знатные его сослуживцы, за плату. Ой, только отец не должен об этом знать, смотри не проболтайся!
Надо было отдать должное моей новой подруге — она здорово умела трещать без умолку так, что из головы вытеснялись все остальные мысли. Пока она говорила, в голове был только её поток сознания.
Наконец, мы добрались до порога главного зала. Остановившись, Гвендолин серьёзно осмотрела меня, поправила волосы и ремешок на талии. Потом оглядела себя.
— Отец не любит, когда за обедом я или Ния выглядим неряшливо. А мы даже переодеться не успели. Ну ничего, может при тебе он сдержится, если заметит, что мы слегка запылились, приводя в порядок твою спальню.
Охранник распахнул перед нами массивную дверь и мы церемонно вошли в зал. Звук инструмента — какого-то гнусавого рожка — стал громче. Музыкант находился где-то в зале.
— Гвен, что мне нужно делать? — шепнула я, наклонившись к ней.
— Просто иди за мной и делай то же, что и я, — прошептала она в ответ и степенно, очень медленно пошла к накрытому столу.
Откуда-то вынырнула Ния и так же церемонно мелкими шажочками засеменила за сестрой. Во главе стола стоял сэр Лливелин и спокойно ждал, пока мы займём свои места. Видимо, он с пиететом относился к соблюдению церемониала, пока что мне неизвестного.
Гвендолин лёгким кивком указала мне место рядом с собой и встала, не присаживаясь, смиренно опустив голову. Я сделала тоже самое, оглядывая из под пушистых ресниц накрытый стол. На нем располагалось блюдо с мясом — по всей видимости бараниной, тушеной с луком, морковью, капустой и картофелем. Рядом стояло блюдо с сыром, на срезе которого белели капельки сыворотки, а так же блюдо с большими ломтями хорошего белого хлеба. Его качество на вид я оценила сразу, как специалист — такой хлеб могли подавать только в очень богатых домах. Ну, впрочем, в достатке сэра Лливелина не приходилось сомневаться и до этого.
Слуга внес два кувшина — один с водой, другой с элем, как потом я выяснила. Хозяин дома кашлянул, видимо оставшись довольным соблюдёнными приличиями присутствующих и дал знак садиться. Боги, наконец-то! Больше всего я сейчас боялась, что у меня заурчит в животе.
Перед каждым поставили по три тарелочки из уже другого, очень тёмного и суховатого на вид хлеба. Это еще зачем? Я аккуратно посмотрела по сторонам — слуги накладывали тушеное мясо с овощами. В общем-то я видела такую подачу в ресторанах, была хорошо с ней знакома. Но думала, что это стилизация под эдакую крестьянскую сервировку. Но в доме такого знатного вельможи, как сэр Лливелин это выглядело странно для меня.
— Что это? — еле слышно спросила я у Гвендолин, указывая взглядом на тарелку из хлеба.
Она удивлённо округлила глаза.
— Это тренчеры. После каждой трапезы их раздают бедным. Ты можешь уже не шептать так, отец, когда ест, полностью погружен в себя. Вот когда мы почти закончим, к десерту, начнутся расспросы, — она картинно закатила глаза и стала с аппетитом есть, орудуя вилкой.
Точно, тренчеры. В памяти всплыло полузабытое слово. Передо мной появилась эта тарелочка, уже наполненная рагу из барашка. Первые две-три минуты я ела, не разбирая вкуса, просто заглатывая еду. Однако, стараясь этого не показывать. Впрочем, на меня никто не смотрел. Когда наступило первое насыщение, проснулись мои вкусовые рецепторы и я стала есть медленнее, чтобы распробовать и насладиться вкусом каждого кусочка. Ну как насладиться…Еда была пресной, явно недосоленной и очень не хватало приправ, которыми я обычно приправляла баранину — шалфеем, розмарином, смесью свежемолотых перцев и любимой зирой. Хотя Миша не особенно зиру любил, приходилось сыпать себе её прямо в тарелку. Не смотря на недочеты, которые я невольно отметила — я смела содержимое тарелки-тренчера довольно быстро. Тут же возле меня появился слуга, который взял у меня эту горбушку и аккуратно поместил в специальную корзинку. Потом, наполненная, она отправилась на кухню.
Довольно странный обычай, подумала я. Почему нельзя подавать господам еду на обычных тарелках, а беднякам просто отдавать этот черный хлеб? Впрочем, монастырь не мой, и уставы в нем тоже хозяйские. Не мне в него лезть.
Я попробовала сыр и хлеб. Хлеб был очень хорош, а сыр довольно солоноват на мой вкус, но достаточно сливочный, если его чуть-чуть вымочить, он будет восхитителен.
— Сейчас подадут сладкое, — пискнула, как мышка Ния. Она улыбалась мне, желая, чтобы я осталась довольна.
— Всё так вкусно, — улыбнулась я ей в ответ, — вообще у вас дома очень уютно.
Ния вспыхнула от удовольствия и в ожидании стала смотреть на дверь, откуда выносили блюда.
— Ну ты и сластена, — поддела её Гвендолин, — тебе дай чашку мёда, всю и съешь.
Ния не обиделась, а довольно прищурила глаза и сморщила носик, видимо представила перед собой эту огромную чашку мёда в личном распоряжении. Выглядела она при этом очень смешно, мы с Гвен рассмеялись, но тут очнулся от своих раздумий сэр Лливелин.