Кондитерская дочери попаданки (СИ)

— Все хорошо, я рядом, — проговорил вервольф, приобняв мои плечи. И почувствовав стук его сердца, я успокоилась.
— Спасибо.
Еще несколько шагов, и я уже была на месте. Возле охраняемого мраморной девушкой надгробья, на котором было высечено мамино имя и ее годы жизни. Правда вот, теперь я знала, что эти даты были… не совсем правдивы. Ведь в том мире, из которого пришла мама, наверняка было совсем другое летоисчисление! Так что когда отец заказывал это надгробье, то вероятно просто отсчитал мамин возраст от даты смерти и внес год, который соответствовал по времени году ее рождения уже здесь, в этом мире.
Я знала, что заказывая скульптору памятник, отец лично следил, чтобы лицо девушки было в точности как у мамы. И поэтому никогда не решалась задержать на нем взгляд — становилось как-то жутко и чрезмерно больно: смотреть на образ того, что навсегда утеряно для тебя.
Грей присел рядом и положил мне руку на плечо. Тепло его ладони вновь помогло мне собраться, и я достала из корзины подношения: бутылку вина, пирожное, кусочек мясного рулета и немного жареной картошки со специями.
— Я понимаю, что месть никогда не вернет мне ее. Так же, как не вернет тебе твою сестру,
— прошептала я, касаясь пальцами маминого имени на надгробье. — Но те, кто сделал это, не имеют права продолжать ходить по земле. Не заслуживают права дышать и существовать.
— И им недолго осталось, я обещаю тебе, — кивнул Грей. — Я клянусь тебе, что они заплатят.
Крепко сжимая его руку, я проплакала несколько минут. А потом, вытерев слезы, поднялась на ноги. И обойдя памятник, уже собралась идти к выходу.
Как вдруг замерла.
— Сериз, что случилось? — удивился оборотень, подойдя ко мне.
— Здесь что-то написано, — пробормотала я, не отводя взгляда с оборотной стороны надгробья.
Это было. странно. Отдельные обрывки слов, даже слога, разделенные рядами точек. Так, словно это были учебные тетради, в которые нужно было вписать пропущенные слова и буквы.
Но что самое главное, я уже видела нечто подобное недавно.
Видела в мамином блокноте. На одной из страниц с ребусами.
— Черт! — выдохнула я, падая рядом с надгробьем на колени, и начала панически рыться в своей сумке. У меня. где-то здесь должны были быть карандаш и записная книжка!
— Что случилось? — растерялся вервольф, глядя на меня.
— Подожди одну минуту! — пробормотала я, словно в горячке. — Этот памятник… его заказывал отец. Который наверняка все знал. Она должна была рассказать ему. или, по крайней мере, оставить инструкции, чтобы в случае ее смерти он выгравировал это на ее могиле. Вот проклятье!
— Сериз, ты о чем? — окончательно впал в ступор Грей. И тут я смекнула, что на эмоциях немного ляпнула лишнего, и язык лучше прикусить.
— Потом поговорим об этом. Сейчас просто дай мне несколько минут, — отмахнулась я. И наконец найдя в сумке карандаш и записную книжку (ох, как же трудно это оказалось сделать дрожащими от паники руками!), начала торопливо переносить в нее все то, что было написано на обратной стороне надгробья. Буква в букву, вплоть до количества точек между обрывками слов. Закончив же, воровато запихнула записную книжку в сумку, едва не потеряв карандаш.
— Эй, ты в порядке? — осторожно протянул оборотень.
— Мне срочно нужно домой, — заявила я, продолжая дрожать от волнения.
— Хорошо, пошли, — кивнул он. И взяв меня за руку, быстро потянул к выходу с кладбища. На пути я лишь раз обернулась назад, на мамину могилу, где рядом с зажженной мной лампадкой лежали подношения. И выдохнув, ускорила шаг.
Вскоре мы уже были возле моего дома. Вот только оборотень, похоже, даже не думал уходить, оставляя меня в одиночестве! Вместо этого он, завалившись в прихожую вместе со мной, запер дверь и вернулся в гостиную, где по-прежнему были заперты ставни.
— Я так понимаю, ты сейчас хочешь. сделать кое-что одна, без лишних свидетелей, — проговорил он, садясь на все тот же диван. В ответ я кивнула. — Хорошо. Тогда я буду ждать тебя здесь. Когда закончишь, придешь, и дальше разберемся.
 
Все это меня, мягко говоря, встревожило. Тем не менее, я сбегала к тайнику за маминым блокнотом (убедившись, что Грей сидит в комнате с закрытой дверью и не подглядывает). Да и, в конце концов, ведь именно он был рядом со мной, когда я нашла этот блокнот! Значит, желай он намеренно его заполучить по каким-то причинам — давно бы мог это сделать.
Успокаивая себя этими мыслями, я закрылась с блокнотом в спальне и, подумав немного, принялась переписывать на чистый лист текст из маминых записей, совмещая его с тем, который переписала с надгробья. И уже первые предложения подтвердили, что я не ошиблась: новый текст идеально ложился в пропущенные места. А написанное теперь обретало смысл.
Несколько минут — и я, наконец, выдохнула. А затем, сосредоточившись, внимательно перечитала каждое слово:
«Она застряла на границе, Алиса погибла, а вдвоем нам врата не открыть. Чтобы спасти ее, нужны три иномирца с тремя ключами. Первый ключ в тыкве, второй — на дне кроличьей норы, а к третьему приведет Дорога из желтого кирпича».
Черт.
Уронив блокнот и листы со своими записями на кровать, я тяжело дышала, безуспешно пытаясь унять сердцебиение.
Это что же получается…
Во что мама вообще была впутана?
Выходит, во время написания этих строк она была тесно связана с еще одним попаданцем из другого мира. И судя по всему, это был не Кексик — он на тот момент все еще оставался под действием заклятия. Получается, кроме коня, у мамы было еще двое таких же, как и она, знакомых пришельцев из других миров. Причем одна из них, по имени Алиса, как-то погибла, что сделало невозможным открытие каких-то врат и спасение кого-то, вероятно за этими самыми вратами застрявшего.
Но тогда. кто же тот второй иномирец?
Мама оставила эти записи, очевидно, желая, чтобы если с ней что-нибудь случится, кто-то закончил начатое ею. То, что она не смогла. Спас ту загадочную женщину, о которой говорилось в записи. И если. если я правильно интерпретирую записи из блокнота, то те самые врата должны находиться под корнями дерева, где блокнот был спрятан.
Вот только. как мне найти этих троих иномирцев, если даже у мамы, кроме заклятого Кексика, много лет назад был на контакте лишь один, и я понятия не имею, где его искать. да и жив ли он вообще до сих пор? Ведь не исключено, что стая, убившая маму. действовала не только из личного эгоизма вожака. Но еще и по указке того самого генерала Лайсонса, который ей командует, и мог отдать приказ о ликвидации попаданки, узнавшей слишком много.
Допустим, сейчас Кексик расколдован, так что один иномирец у меня есть. Вот только второй иномирец — мама — мертва. И даже если я разыщу того самого ее третьего знакомого, и окажется, что он, все же, жив. Где мне тогда взять третьего? Ведь если маме не удалось такого разыскать, то это наталкивает на мысль: их осталось немного. Возможно, их даже зачистили — точно так же, как маму. Если не всех, то тех, кто отказался идти на сотрудничество с теми, кто теоретически может за всем этим стоять.
Что же мне тогда делать, черт возьми?
Еще и эти ключи. Опять ключи! Вероятно те самые, о которых хотел узнать взломщик, который напал на меня той ночью.
«Первый ключ в тыкве».
Какой еще тыкве, черт возьми?! Да любая тыква бы за столько лет триста раз сгнила.
— Сериз?! — только и услышала я удивленный голос Грея, когда я, сорвавшись с места, выбежала из спальни и понеслась во двор.
Вероятно не желая лишний раз светиться там, где его могут заметить, оборотень замер на пороге. Я же со всех ног понеслась к погребу, спустившись в который, включила тусклое магическое освещение и начала осматриваться.
 
Пока взгляд не наткнулся на старую, потертую, стоящую в углу на полочке глиняную тыкву. Помниться, я даже подумывала, не выбросить ли это бесполезное украшение, но все же, решила оставить, как одну из вещей, уцелевшую с маминых времен.