Это было в Китае (СИ)

– Прости меня, Билл, – я недоуменно отстранился и взглянул на нее, видя, что ее лицо стало каким-то расплывчатым, словно бы белым пятном, и я, непонимающе хлопая ресницами, спрашивал:
– За что же? Все ведь хорошо!
Я лишь чувствовал, как теплые пальцы нежно и несказанно приятно прикасаются к моему лицу, медленно проходясь по щекам, словно обводя лицо по контуру. Ощущения эти были такими яркими, настоящими, что я даже прикрыл от безумного удовольствия глаза, а потом просто подался навстречу и крепко прижался к этому теплому светлому облаку, обнимая его и расслабляясь в его успокаивающих белоснежных руках.
Вскоре все стало смутным и непостоянным, а я осознавал, что умею летать, стоит только захотеть оторваться от земли. И я правда зависал в воздухе и получал от этого такое нереальное удовольствие, что..
А потом я проснулся от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
– Еще пять секунд, – сонно прохрипел я и отвернулся с желанием еще хоть немного полетать, что мне сказочно нравилось, но вскоре меня беспардонно дернули за лодыжку, безжалостно отнимая у прекрасного сновидения.
Пять секунд – это же образно!
Я все же с крайней неохотой разлепил глаза и, к своему неудовольствию, понял, что спал, почему-то не раздевшись. Раздражение молниеносно накатило на меня с новой, сокрушающей все попавшиеся на его пути нервные клетки силой. Я недовольно фыркнул, а потом вдруг увидел Фостера, который молча стоял у кровати со стороны моих ног. Так вот это кто меня дергает!
– Привет, – бодро проговорил он, слегка улыбнувшись и так и не отводя от меня своих смеющихся глаз, между которыми я был бы не против оставить прикосновение своего размашистого кулака в тот момент.
У него с утра хорошее настроение? А где же тот психопатический черт, который вчера хотел меня задавить?
– Ага, – сонно зевнул я и снова ненадолго закрыл глаза, после чего все же, поразмыслив немного, добавил. – Тебе тоже, – не знаю, просто захотелось ответить, но я был по-прежнему недоволен некоторыми подробностями моего пробуждения. И что это он торчит около моей кровати?
– Че злой такой? – спокойно поинтересовался козлина, поскольку его, судя по всему, сейчас совершенно ничего не тревожило и не бесило, как меня.
Он вопросительно выгнул бровь, глядя на меня сверху вниз, но я лишь устало вздохнул, первое время не желая что-либо отвечать.
– Терпеть не могу спать в одежде, – честно признался я в причине своей сердитости на внешний мир и приподнялся на локтях.
Новый широкий зевок пустил по моей коже потрясающие мурашки, от чего даже захотелось смачно потянуться, что я и сделал, так как часть тела заметно за ночь затекла, принося ощутимые неудобства на измятой коже.
– Мм, – понимающе промычал он. – Ну, буду знать.
– А? – переспросил я, а потом случайно заметил, что вообще нахожусь не на своей кровати, и пораженно ахнул от этого ошеломительного открытия.
Я же вчера так и уснул вместе с Фостером!
Он был уже собран, полноценно готовый к новому дню путешествия, и вскоре полез в свою сумку, принимаясь там рыться. А я перевел осторожный и полный надежды взгляд на свою идеально заправленную кровать, в центре которой так и лежала брошенная мною куртка. Значит, он спал тоже здесь. Офигеть..
– Короче, шевелись, и поедем в город, – принялся подгонять меня он, и я, все же приняв на свое сонное, но уже ощутимо обескураженное лицо безмятежный вид, поднялся с кровати и, разминая мышцы, пошел в ванную.
На голове все неумолимо распрямилось и даже запуталось, поэтому я решил, что надо всяко-разно приводить себя в божеский вид, чтобы не пугать ни в чем не повинных людей.
Во время моих водных процедур мне вспомнилось все, что было вчера вечером, и настроение снова целым комплектом новых кирпичей рухнуло вниз, разламываясь и рассыпаясь от удара об дно моей души. Ехать с теми уродами, которые оказались такими немыслимыми подставщиками, никуда не хотелось, но выбора как такового и не было.
– Все? – стоя около входной двери, поинтересовался Фостер, когда я спустя двадцать минут в своем привычном безупречном облике вышел из ванной.
 
– Почти, – бросил я в ответ и, порывшись в рюкзаке, выудил оттуда свой не особо упитанный кошелек, в котором осталось от силы несколько сотен.
Да уж.. Совсем скоро я вовсе без денег останусь. Недовольно покосившись на бумажник, в котором от моих несчастных взглядов денег все равно не прибавится, я захлопнул его, чтобы лишний раз не расстраиваться от своего нищебродства, и затолкал в карман, пока шел в сторону Фостера.
Когда мы вышли из номера, я уже хотел было постучаться в соседние номера, чтобы поторопить всех остальных членов команды, как мою руку неожиданно остановили, и я недоуменно покосился на Чмостера, почувствовав это резкое ограничение в действиях.
– Понравится тебе это или нет, но мы поедем одни, – спокойно, но в то же время с оттенком ослиного упрямства проговорил Фостер, уже в следующий момент легко опустивший мою руку, так и занесенную над дверью.
– Если честно, мысль неплохая, но.. это как-то нехорошо, – пожав плечами, я снова внимательно взглянул на неподвижную и безмолвную дверь и вспомнил, что Майка вчера избил из-за меня рядом стоящий чморина.
Как он себя хоть чувствует? Реально не будет синяков?
Похоже, ответ на свою фразу я безбожно прослушал из-за внезапной задумчивости, поэтому лишь услышал новый, уже более громкий и настойчивый возглас справа от себя.
– Билл, я тоже спать хочу, так что очухайся уже наконец, и поехали куда-нибудь.
Я вздрогнул и повернулся в его сторону, а он к тому моменту уже тупо развернулся и вразвалку пошел к лестнице. Мне же оставалось удивленно хмыкнуть и скорее последовать за ним во избежание каких-либо конфликтов.
– А почему все-таки без них? – поспешно догнав Фостера только на первом этаже, поинтересовался я, и тот в ответ лишь только усмехнулся. – Блин, ты ответишь или нет?!
– Во-первых, они все с похмелья, во-вторых, Майку хуево, в-третьих, с двуличными ублюдками нам с тобой делать нечего. И с этого, думаю, и надо было начинать все доводы, – словно бы на одном дыхании выпалил он целое повествование со всеми имеющимися причинами и безразлично пожал плечами, выходя из гостиницы.
Уже оказавшись снаружи, он высоко и блаженно потянулся и, прищурив один глаз, молчаливо уставился в небо. Спокойный, как удав, честное слово, а меня жрет и откровенно обгладывает любопытство, которое в итоге даже не подавится моими костями, если я не накормлю его порцией вкусной информации. У меня на языке крутилось так много вопросов, и, похоже, ответы я из него все равно вышибу, чего бы мне это ни стоило.
– Все-таки в Хайларе лучше, – вдруг проговорил он, еще раз потянувшись с хрустом позвонков, а словив мой вопросительный взгляд, продолжил. – В смысле, воздух там чище в тысячу раз, но зато дыра дырой.
Я лишь молча кивнул в ответ, поскольку спорить с ним в отношении этого действительно не было всякого смысла, и принялся дальше обдумывать свой первый вопрос, подготавливая его к озвучиванию.
– Чем я лучше двуличных ублюдков? – с нескрываемым подозрением я скривился от воспоминаний и вперил в него свой испытующий взгляд, немедленно требующий максимально искреннего ответа.
– Ты говоришь мне в лицо все, что обо мне думаешь, а они – нет, – проговорил он прямо и безуклонно, а его губы растянулись в какой-то стандартно идиотской улыбке, пока я начал переваривать его слова.
Допустим, этот ответ я все же принимаю, потому что так оно и есть, и я действительно ни разу не позволял себе тупо пресмыкаться перед чмищем ради какой-то личной выгоды, так что это и правда так. Вроде бы. Ладно, тогда спрошу другое.
– Почему в Пекин поехали именно мы? – задал я новый вопрос, пока мы шли в сторону какой-то кафешки, которую выбрал бараноид в качестве пункта утоления нашего утреннего голода.
В животе предательски урчало, больно обтягивая стенки болезненными спазмами, и мне уже не терпелось хоть что-нибудь скорее проглотить. Хорошо, что я мало вчера пил, иначе тоже бы помирал сегодня. И чего это Фостер поднял меня прямо со сранья? Около шести, блин! Хотя уснули мы.. ээ.. не знаю, сколько было времени.