Берег тысячи зеркал (СИ)

Он поднимается, хочет уйти, но внезапно поворачивается и делает два уверенных шага ко мне. Я задерживаю дыхание, когда Сан оказывается в сантиметре от моего лица. Он почти касается его своим, а я тону в сверкающих тьмой глазах. Руками сжимаю раму окна, и сглатываю комок в горле.
Господи, я как школьница. Я опять превращаюсь рядом с ним в малолетку. Дрожу, а он медлит. Почему он медлит? Черт.
Не выдержав, привстаю на носочки. Наплевав на боль в колене, приподнимаюсь, и наклоняюсь ближе. Возникает чувство, что воздух между нами искрит электричеством. Еще секунда, и случится, наверное, взрыв. И виновата буду я, ведь дыхание Сана бьет по лицу, вызывая приятный зуд на коже.
Еще сантиметр… Ну же. Сделай это, как когда-то. Сделай и покажи, что мы, наконец, готовы действительно говорить.
— Спокойной ночи, профессор, — едва касаясь губами моих, Сан хрипло шепчет, а по мне бежит табун мурашек.
Озноб сковывает с такой силой, что я рвано выдыхаю в его приоткрытый рот, но остаюсь ни с чем.
Он издевается?
Я прищуриваюсь, и зло поджимаю губы. Он ведь уходит. В этот раз действительно спокойненько чеканит шаг в сторону казарм.
Уходит после такого? Где его совесть?
— С ума сойти. Да, чтобы ты кислого рамена наелся, майор.
Хватаю раму, и тяну вниз со всей силы. Пальцы дрожат, руки вспотели, сердце стучит, как отбойный молоток, а в горле влажный комок. И ладно бы эти симптомы, но ведь в голове проходят процессы и хуже. У меня действительно истерика. И причина — доблестный майор корейских воздушных сил.
Закрываю глаза и делаю глубокий выдох. Воздух уходит, а с ним озноб от возбуждения. Как стереть память, и не вспоминать, что со мной вытворял этот мужчина? Может тогда легче стану воспринимать вот такие игры?
Увы, нет. Ведь на утро, все усугубляет появление у больничной койки огромного букета цветов. Настолько большого, что я просыпаюсь от запаха тропических растений. Аромат насыщенный, как и цвет ярко-желтых огромных бутонов.
— Мадам? — в блок входит Бернард и Шон. Парни неуверенно мнутся у порога, а когда замечают цветы, в недоумении переглядываются. — Доброе утро. Мы тут… с результатами. Датчики считали сейсмоактивность. И еще…
Я скрещиваю руки на груди и киваю.
— Доброе утро. Проходите, — протягиваю руку к папке, и Шон быстро подходит к койке.
— Спасибо, — забираю бумаги, и сразу начинаю просматривать.
— Да, ну. Да не может быть такого.
— А я тебе говорю, это он. Я своими глазами видел.
Парни перешептываются на французском, думая, что я его плохо понимаю. Это в принципе так. Я и корейский "слегка" понимаю. За два года языки не выучишь, но вот французский, как то дался неплохо.
— Вы знаете, кто принес этот букет? — задаю вопрос, не отрываясь от данных.
В них замечаю странность, и она слишком бросается в глаза. Скачки колебаний усиливаются амплитудно, а эпицентром является северная деревня. Место, которое я еще не успела посетить. Датчики там установили военные. Местные боятся чужаков, и Джеха настоятельно просил повременить со знакомством.
— И? — приподнимаю бровь, и поднимаю взгляд. Парни молчат, как воды в рот набрали. — Шон? Ты сказал, что видел его? Это кого?
— Мадам… — парень виновато тушуется. — Это не наше дело.
— И все же, вы его обсуждали при мне, — парирую холодным тоном, который подкрепляю красноречивой улыбкой.
— Это майор Кан, мадам, — закатывает глаза Бернард, а Шон качает головой.
— И зачем? — пеняет один на другого.
Я опускаю взгляд, едва сдерживая порыв улыбнуться. Как могу, прячу свои чувства, потому перевожу тему:
— Надо установить термодатчики в квадрате северной деревни. Еще необходимо узнать температуру грунтовых вод, и выяснить причину, почему сейсмическая активность нестабильна. Мы не сможем попасть к кратеру, пока не убедимся, что это безопасно. Готовьте аппаратуру. В ближайшее время мы навестим деревню.
— Хорошо, мадам, — Шон забирает бумаги, и виновато косится на букет.
— Тему закрыли. Вам ясно, надеюсь? — строго повышаю голос, и парни немедленно кивают. — Как только меня выпишут, я сразу проверю подготовку. Имейте ввиду.
 
— Да, мадам. Выздоравливайте. Патрисия и Фелис скоро тоже придут вас навестить.
Я улыбаюсь и киваю. Сидеть здесь и ждать девушек не намерена. Зачем, если чувствую себя хорошо. Как только парни уходят, это же озвучиваю доктору Чену. Он к слову, так же косится на букет, а поджав недовольно губы, все же соглашается на выписку.
С большой и явной неохотой.
Ее причины, я начинаю замечать, как только вернувшись к себе в дом, ставлю букет в глиняный кувшин и отправляюсь на завтрак.
Войдя в столовую, улавливаю боковым зрением, как солдаты, то и дело провожают меня странными взглядами. Взяв завтрак, прихрамываю, пока иду к столу, но когда хочу сесть, Ю Чоль внезапно вскакивает со своего места и отодвигает мой стул. Его друг старшина Ю бережно отбирает поднос и помогает поставить его на стол.
— Эм… Спасибо, конечно, — растерянно тяну, а парни тут же кивают.
— Приятная аппетит, агашши *(госпожа), — улыбается Ю Чоль.
Вместе со старшиной они возвращаются на свои места, а мне кусок в горло не лезет.
Что происходит?
Однако следом, я и вовсе теряю дар речи. В столовую входит Сан. Все немедленно встают по стойке смирно и приветствуют командира. Как только гул слаженных голосов стихает, я неуверенно берусь за палочки, и сглатываю.
Не может быть. Это ведь дикость. Мы даже толком не поговорили. Как можно вот так трепать мои нервы?
Но реальность такова, что Сан спокойно ставит свой поднос напротив моего, и садится за мой стол. Осматриваю собранное выражение его лица, цепляюсь за то, как он поправляет воротник форменной рубашки, а берет кладет рядом с подносом.
— Сан, что происходит? — спрашиваю, как дура, а сердце колотится, что бешеное.
— Доброе утро, профессор, — продолжая разделять отварную баранину на куски, он сухо отвечает.
— Сан? — я приподнимаю бровь.
— Ешь, — звучит почти что приказ, после которого Сан меняет наши тарелки местами.
Передо мной оказывается совсем не то, что я собиралась есть.
Бобы в сочетании с мясом утром? Он спятил?
— Я не ем мяса с утра, — убито шепчу.
— А я не люблю баранину. Спаси меня от голодной смерти. Мне больше нравится твой диетический супчик, а тебе нужен белок после таких травм, — он отвечает таким же шепотом. — Приятного аппетита, профессор.
Если я надеюсь что на этом странности закончились, то глубоко ошибаюсь. Дальнейшие дни проходят в полном диссонансе. Во-первых, холод Сана никуда не делся. Он по-прежнему не пытается сделать шаг навстречу. Во-вторых, и это противоречит первому, он больше не избегает меня. Напротив, на следующее утро за наш стол садится не только Сан, но и Джеха.
Ребята такой компании явно не рады. Это создает напряженную обстановку. Я согласна с тем, что есть рядом с двумя руководителями военного объекта в полном молчании — не самая спокойная обстановка. Парни даже рот раскрыть боятся при мужчинах, что уже говорить о девушках.
Я даже не подозреваю, что все вскоре зайдет настолько далеко.
Закончив работу этим вечером, я последний раз прихожу на осмотр к доктору Чену. Услышав от него приятные новости, что ему разрешили освободить меня от ежедневного осмотра, я застываю.
Мне нужно злиться, или радоваться, что он подошел к моему лечению настолько тщательно, что даже доктора запугал?
В сумятице из чувств, вхожу в дом, замечая, что он пуст. В широкой импровизированной гостиной разбросаны вещи и не распакованные коробки с оснащением. Всюду валяется одежда Патрисии. Девушке вообще плевать, где и как лежат ее футболки, белье и штаны. Угол, где обычно сидит Фелис ярко кричит о своей хозяйке, но радует, что там нашлось место для набросков.
Пройдя дальше, толкаю легкую дверь в свою комнату. Слово "дом" здесь имеет иное значение. Я бы скорее назвала его хижиной из шатких блоков, с элементами островного декора. Всюду лежат плетеные из листьев пальм коврики, а окна напоминают деревянные решетки без стекла. Зачем оно, когда духота давит каждую ночь, и можно раскрыв ставни спать на небольшом балконе?