Перережь мое горло нежно

Сила ее реакции удивила меня. Я слышу об этом второй раз.
— А вы знаете, почему?
Она заколебалась, потом кивнула.
— Она убежала с Рассеком, потом вернулась и сделала аборт. Это идея ее матери. Вивиан впала в депрессию. Начала пить и уже не смогла выбраться из этого. Беспорядочные связи, болезни.
Она посмотрела мне в глаза.
— Вам сказала ее мать, что Вивиан хотела покончить с собой? Ей тогда было восемнадцать. Она открыла газ здесь, на кухне. О, Боже!
Угощения Пансона камнем лежали в моем желудке.
— Что вынудило ее к этому?
— Мать воспитала в ней чувство, что она ни на что не годиться. Всю жизнь это от нее слышала. Мать вколачивала ей в голову, что она шлюха и нимфоманка. Когда-то давно она застала ее дома с парнишкой из школы и набросилась на нее. Вивиан очень сильно это переживала.
— Я плохо в этом разбираюсь.
— В таком разобраться нелегко, но одно я знаю точно. Если внушить людям, что они ни на что не годны, они начинают в это верить. А потом приходит это. Люди, которые едят или пьют через силу, стараются обожраться или упиться насмерть… Они достаточно долго слушали того, кто пытается уничтожить их и теперь сами помогают ему, стараясь покончить жизнь самоубийством. Человек не может выдержать этого, что и случилось с Вивиан. Она начала пить. Когда она жила со мной, она тайком прокрадывалась в квартиру, когда я уже спала и напивалась. Вскоре у нее начались галлюцинации.
— Вы ничего не сказали об этом ее матери? — В моем голосе звучал упрек. Она рассердилась.
— Сказала, уж будьте уверены! И знаете, что она сделала? Послала мне две тысячи долларов, чтобы я истратила их по своему усмотрению. Она никогда здесь не появлялась. Невероятно, но правда.
— Да. Вы случайно не преувеличиваете?
— Ничуть. Я ее знаю лучше, чем вы.
— Когда я сказал ей, что Вивиан принимает наркотики, она расплакалась.
— При желании она владеет своими нервами, — тихо сказала она. — Она знала, что Вивиан принимает наркотики. Когда она обнаружила это, то оставила ее совершенно без денег. Она хотела послать Вивиан в один из этих санаториев, но Вивиан отказалась.
— Это могло бы ей помочь.
— Как она могла поверить ей после всего, что случилось с ней? Она уже столько натерпелась от нее всяких гадостей.
Я не мог ничего ответить.
— А Рассек?
— Красивый парень. Достаточно красив, чтобы быть кинозвездой. Профиль, который сводит с ума женщин. Все время, что они жили вместе, он развлекался с любовницей. Это некая Клер Линдсмор. Самец и ничего больше.
— Я найду телефон Рассека в телефонном справочнике?
— Нет. — Она встала. — У меня есть где-то адрес. Он живет на 70 улице. Прекрасная квартира. Он платит за нее 6000 долларов. Ему хорошо живется. Приживалы его типа умеют устраиваться.
Я записал адрес.
— Где он берет деньги?
— Как я уже сказала, он самец. У него есть машина, дорогие костюмы, деньги, все есть!
— Счета оплачивает Клер?
— Я бы не сказала. Ее муж богат, но не настолько. Я думаю, что он проверяет счета.
Я встал и собрался уходить.
— Спасибо. Вы очень помогли мне. Вы не возражаете против личного вопроса?
— Посмотрим. Зависит от того, насколько он будет личным.
— Вы сами сделали эти психоаналитические анализы над Вивиан?
— В наше время психиатрами считают себя все — таксисты, официанты, каменщики.
Она, должно быть, много размышляла о Вивиан.
— Мне немного помог мой приятель. Я рассказала ему о ней.
— Он, наверное, каменщик, таксист или официант?
Она засмеялась.
— Нет. Это мой психоаналитик. Время от времени он заявляет, что хотел бы быть каменщиком. — Ее зеленые глаза искрились. — Мы собираемся пожениться. Он выглядит совершенно заурядным, немного плешив, очень заботится о своих пациентах. Я его обожаю. Ему двадцать четыре года. Я уже не раз ошибалась и теперь ученая. Я стану хорошей женой, буду заботиться о детях и хозяйстве.
— Будете, я знаю, — сказал я.
Я вышел. После Элизабет Дженнингс и Билли Рассека она явилась желанным подкреплением моей слабеющей веры в человека и его ценности. Я был благодарен ей. Брак, дети, муж. Она достаточно умна, чтобы понять, какую цену, несет все это для нее.
 
Постоянную ценность.
Она была самым светлым моментом этого дня.
  
Глава 12
 
В четырнадцать часов я вызвал коммутатор и девушка сообщила мне просьбу сержанта Хагена, связаться с ним. Звонил также человек, который не хотел назвать себя. Он оставил номер и сообщение о том, что имеются сведения о человеке по имени Ларкин.
— Вы помните, что в точности он сказал?
— Передайте ему, что я хочу поговорить с ним о Вике Ларкине. Скажите ему, пусть позвонит. — Она сделала короткую паузу. — Это все.
Я записал, нажал на рычаг и набрал номер. Никто не отвечал. С Хагеном мне повезло больше. Оказывается, ему звонил Гетц и сказал, что Мики дома.
— Если хочешь его застать, то шевелись, — сказал Хаген. — Уже прошло два часа, как он звонил. Можешь не застать его.
— Спасибо, уже бегу.
— У тебя есть оружие?
— Да.
— Хорошо. Никогда не знаешь, чего можно ждать от наркоманов и торговцев наркотиками.
— О'кей, буду помнить. Прихвачу двухстволку с патронами на медведя.
— Я не шучу, — отрезал Хаген.
Я остановил такси и дал адрес Мики. По дороге шофер стал жаловаться на свекра, который обманул его. На табличке я прочел имя: Эдвард Бавк.
— Мистер Бавк, — сказал я и приступил к психологической практике. — В конце мая пришлю вам чек за консультацию.
Он посмотрел на меня в зеркальце.
— Я только стараюсь быть общительным, приятель.
Всю остальную дорогу он молчал.
Чтобы добраться к дому, где жил Мики, мне пришлось протискиваться сквозь толпу заросших молодых людей. Я прошел узким темным коридором и начал подниматься по лестнице. Мое появление вспугнуло двух увядающих красоток на площадке третьего этажа. Они стали быстро спускаться по лестнице вниз. Входная дверь внизу с шумом захлопнулась. Ступеньки и доски пола скрипели, и гнулись под моими ногами. На пятом этаже я переждал после каждого шага. Я не забыл предостережений Хагена. Добравшись до номера 4-Т, я расстегнул пиджак и потянулся за пистолетом. Человек за моей спиной сказал.
— Эй, оставь это. Руки вверх. О'кей. А теперь повернись.
Ему было лет сорок пять, футов шесть ростом, толстяк с круглым лицом. Автоматический пистолет 38 калибра был направлен мне в живот. Он вышел из квартиры, расположенной прямо против двери Мики.
— Что вы здесь делаете? — спросил он.
— Я пришел к Мики.
— Вы всегда берете пушку, когда идете в гости?
— Иногда беру. Это зависит от того, какой прием я ожидаю. Кто вы?
— Полиция.
— Вы случайно не Гетц?
— Да, я Гетц.
— А я Мак Грэг. Хаген сказал, что вы звонили насчет Мики. Он здесь?
Он кивнул, улыбнулся и убрал пистолет.
— Мне следовало бы узнать вас. Я знал, что вы придете. — Он вдруг понизил голос: — Я жду поставщика. Он должен здесь появиться.
Он обошел меня и постучал в дверь. Три удара быстро один за другим, пауза, и еще раз.
— Из-за вас теперь никто не появится. Вы сильно похожи на копа.
Толстяк в рубашке золотистого цвета открыл дверь. Он пробурчал:
— Гетц, привет, — и подозрительно посмотрел на меня.
Гетц прошел мимо меня в спальню, кивнул мне. Он посмотрел в пустую комнату и вернулся.
— Где она, Мики?
— Кто?
— Та девчонка, которая была у тебя.
— Ты может быть кого-нибудь видишь? Нет у меня никого, Гетц.
— Ты только не крути, а то тебе не поздоровится. Каким свинством ты теперь занимаешься, жирная морда? Зарабатываешь на девках?
Мики молча пожал плечами.
— Одна девчонка как-то сюда заходила и сразу же смоталась. Дверь была открыта.
Он с сожалением развел руками.
— Правда, Гетц, знаешь ведь, я со шлюхами не имею дела. Псих я что ли?