S.T.A.L.K.E.R. Кроличья клетка (СИ)

— Всё хорошо, — я с неохотой отстранился от Брелок. Провел пальцами напоследок по её мягкой горячей от смущения щеке.
— А-а-а, теперь понятно, чего ты так рвался её искать, — с хитрецой простонал Попугай, с интересом и лукавой усмешкой разглядывая нас.
— Ну, я так понимаю… — Молчун кашлянул в кулак, отвлекая нас друг от друга, — это вы попрощались?.. Не хочется мне тянуть с вылазкой на завод.
Оставив бандита без ответа, я прижался лбом к Нике, прикрыв глаза. Слушал её щекочущее дыхание у себя на коже. Может быть, пойти с ней? Бросить остальных на произвол судьбы? Мы не так долго вместе были…
— Я буду ждать тебя на «Янове», — шепнула Брелок, — мы с Саяном оба будем ждать… Молю только, не рискуй. Не убивай себя.
Отступив от меня, девушка не глядя взяла у Стёпки артефакт. Покрутила его в пальцах, нахмурив задумчиво брови. Вдруг резко развернувшись ко мне спиной, она махнул рукой, раздирая воздух остриём чёрного «когтя». Горячий воздух обдал моё лицо, слегка толкнув в грудь. В разрезе пространства отразилась часть барака с нашими фигурами. Всего на пару секунд. Зеркальная аномалия подёрнулась разводами как на воде, и я увидел кирпичное здание станции, на фоне ржавых цистерн. Вот он, «Янов». Желанный выходи из пространственной ловушки… Обернувшись, Вероника коротко посмотрел мне в глаза. С сожалением и болью. И первой шагнула в разрыв…
В пять утра небо с низкими тяжёлыми облаками окрасилось в оранжевый цвет. От долгого взгляда в него у меня заболели глазные яблоки. Странный неприятный мне цвет. И какой-то неестественный здесь. Я прижимался спиной к бетонной стене забора, стоя рядом с Багирой. По другую сторону от пролома в ограждении, сидел на корточках Стёпа. Втроём мы ждали наших разведчиков, Молчуна и Сёму, что должны добежать до дверей бандитского логова и подать нам сигнал к движению. Я дышал через раз, отсчитывая секунды. Дошёл до тридцать пятой, пока рядовой Дружинин коротко не проговорил «пошли».
Багира держался позади нас, прикрывала тыл, пока мы короткими перебежками двигались по двору завода. Спрятались за сдувшимися колёсами ЗИЛа, вставшего поперёк асфальтовой дороги, огибающей грязно серое здание вокруг. Перебежали один за другим за нагромождение из деревянных ящиков, чёрт знает, зачем выстроенных тут. И только после добрались до каменных ступеней крыльца. Сёма сидел на корточках перед входом, контролируя пространство холла. Свет нигде не горел, но огромные широкие окна пропускали вполне достаточно естественного света. Три коридора, по обе стороны от входа, и центральный вперед. Чем-то мне это место напоминает КБО «Юбилейный», а не Агропром. Только изнутри. Если мне не изменяет память, КБО куда больше. Я слышал где-то приглушённые стенами неясные голоса. Значит, кто-то уже проснулся. Это уже не есть хорошо. Молчун вышел из кабинета под номером 3, хмуро мотнув головой. Никого пока к счастью не встретил. До тех пор, пока нас не обнаружат — на нашей стороне перевес. Внезапность всегда хороша.
Семецкий жестами отдал нам команды осмотреть первый этаж. Я вместе с Багирой взял на себя правую сторону, Юрий один направился на полусогнутых по центральному коридору, Молчун со Стёпой, соответственно по левому. В кабинеты первым заходил я, осторожно открывая незапертые двери. Опасался, что петли заскрипят слишком громко и бдительный ушастый бандит решит проверить, кто бродил по коридору в пять утра. Или того хуже, внутри кабинета будет сидеть кто-то, страдающий бессонницей. Впрочем, реакция его должна быть заторможенной.
Обстановка почти во всех кабинетах была одинаковой. Пустота с мелким мусором на полу, или скудная мебель — один письменный стол, тумба или стул. В одном только я наткнулся на вполне обжитую комнатку. Застеленная кровать, тропик возле неё, узкий комод с настольной лампой сверху, и маленький столик. Имелся даже невысокий холодильник, с приклеенным плакатом на двери с голой развязной девицей. Ради любопытства я заглянул сначала внутрь комода. Вдруг найду чего ценного? Нашим первым шпионам повезло же!.. Увы, ничего кроме скромного количества одежды не нашёл. На второй полке, правда, были три журнала, тоже с порно содержанием. В планшете, найденным там же, наверняка хватало развратных девиц.
 
Обернувшись к Багире, что прятался за косяком от посторонних глаз, я разочарованно развёл руками. Может, хоть с едой повезёт? Беспечно закинув «Абакан» за плечо, я открыл дверцу холодильника, и сразу на глаза попалась не начатая палка копчёной колбасы. Вот, уже неплохой улов! Счастливо растянув улыбку, я схватил находку. Вполне хватит нам пятерым перекусить. Одним крохотным кусочком пастилы мы не наелись! В широкой кастрюльке обнаружил суп с лапшой, а в пластиковом контейнере с синей крышкой была рисовая каша. Сожрать бы щас всё это в одно рыло…
— Игорь, ты что, пожрать сюда пришёл? — укоризненно прошептал Виктор, глянув на меня через плечо, — заканчивай, давай, и пошли. Стёпа показывает, что на второй этаж хочет.
— Да-да-да, сейчас… — раздраженно ответил я, присев на корточки. На самой нижней полке лежали четыре маленькие коробочки. Соленья какие-то? Типа, капустка или грибочки? Взял одну наугад, увидел внутри, через просвечивающую крышку, какой-то жир и в нём тонкую сосиску. А на крыше белым, наверное, обычной замазкой, написано всего одно слово — Калина. Несколько долгих секунд я тупо пялился на содержимое коробки, пока осознание доходило до меня туго с толчками. Матюгнувшись, я выронил страшную коробочку из рук.
— Чего ты там? — раздражённо спросил Багира. Я не ответил ему. Язык как отсох. Одну за другой я вытащил оставшиеся три коробочки. Ирма, Свистулька… а вот и Ласка. Он держал их все здесь, в холодильнике. Коллекцию собирал.
— Блядь… — Бросив на пол колбасу, я сжал в пальцах только одну коробку, и направился к свободовцу. Он непонимающе сморгнул, глядя на меня. Я протянул ему свою находку и винтовка дрогнула в руках снайпера.
— Анжела… — Багира осторожно взял у меня коробочку. — Это её… О Боги, даже лак зелёный остался! Как я не любил этот цвет. Ворчал на неё, что ядовито зелёный лак на ногтях — это шизофрения какая-то… А она мне говорила, что я ни черта не понимаю… Ругались из-за этого. Зона, я бы многое отдал, чтобы снова вот так поцапаться с Анжелой!..
Скривившись от внутренней боли, анархист прижал к груди коробочку. Опустил низко голову, так чтоб я не мог видеть его лица из-за капюшона, Багира тихо всхлипнул. Бедняга. Как бы я не относился к нему, Виктора, правда, в тот момент стало жаль. Но лучше его пока не трогать. Оставить наедине со своим горем… Я обернулся к холодильнику, посмотрел на брошенные коробки с отрубленными пальцами. Часть Калины здесь, останется навсегда в пространственной аномалии. Взять я её не смогу. Не пересилю себя. Хотя по-хорошему, бросить бы её в кислоту и уничтожить… вместе с тем, кто это сотворил с бедной Юлькой! Со всеми этими девушками!
— Он точно здесь, — Багира положил коробочку в нагрудный карман куртки. — Жил тут припеваючи, жрал, спал! А моя сестра мертва… Игорь, запомни. Кишмиш должен выжить. Ты обещал отдать его мне!
— Да, я помню, что… — закончить фразу мне не дала загрохотавшая автоматная очередь в коридорах. Глухая и разносящаяся эхом по всем четырём этажам. В мимолётном промежутке между очередями услышал чей-то крик. Конечно, не успел понять чей.
Оттолкнув Багиру от дверного проёма, я высунулся из кабинета. Наш находился в конце коридора, за углом только лестница наверх. Успел заметить Молчуна, скользнувшего в одну из комнаток в левом коридоре, что был для меня теперь сплошным длинным. Чутьё подсказало поднять «Абакан», упереть приклад в плечо, и с противоположной лестницы выскочил первый бандит. В балаклаве, красной спортивной куртке и обычным обрезом. Не заметил меня, рванув следом за Молчуном, но тут-то я его и достал автоматной очередью. Не убил, подломил ноги ниже колен. Заорав диким криком, парень повалился вперед, неловко взмахнув руками. Вылетевшая из короткой двустволки дробь впилась в побелённый потолок чёрной кляксой. Выскочивший из укрытия Молчун подбежал к шавке Азраила и всадил тому широкое лезвие охотничьего ножа в шею. Обернувшись к нам, указал пальцем наверх. Я прекрасно понял, что он требует подняться на второй этаж. И снова там грохнул выстрел, но уже дробью.