S.T.A.L.K.E.R. Кроличья клетка (СИ)
С потрясённого лица фанатички сошли все краски. Она коротко отступила назад, зажимая кровоточащее плечо. Усмехнувшись такой реакции, я добавил с издёвкой:
— Ну или Саян тебя оприходует! Или я, или он. Только два вариант! Ну? Сая-а-а-ан!
— Нет! — тело напуганной девушки крупно содрогнулось. Опустив взгляд и, тяжело вдохнув, она обречённо произнесла, — лучше ты…
— Прекрасно, чо! — я убрал ножик из виду, — оба получим удовольствие! Ну, по крайней мере, я точно.
Пока девушка с неохотой снимала одежду с нижней части тела, я полез в свой рюкзак. Вытащив из него аптечку, отыскал в ней пачку презервативов и вытянул один. Ни на что не рассчитывал, просто забыл про них. Затолкав обратно аптечку, повернулся к фанатичке. Та уже стояла на коленях, положив руки на подлокотник дивана, послушно оттопырив голый зад. Я злорадно оскалился такой покорности. Подойдя ближе, сам снял куртку для удобства и принялся расстёгивать ремень на штанах, оценивая заманчивый вид пленницы. Бледная, чистая кожа на округлых притягательных ягодицах. Похотливый голод разлился по моему телу, скопился жаром в паху. У меня было много женщин кроме Калины. И официантка Ксюша из бара «Радиант» у Периметра, и Оксана, сослуживица из Синдиката, и парочка мимолётных встреч с простыми девушками не из Зоны. И со всеми я старался быть нежен, аккуратен, прислушивался к их ощущениям. С этой же сукой из «Монолита» я буду действовать так, как хочу! Оторвусь по полной!
— Не трясись ты так, я у тебя, наверняка не первый, — буднично произнёс я, оглаживая доступное тело, — уверен, тебя твои братики по кругу пускали.
Фанатичка тихо ойкнула, когда я звонко шлёпнул её по ягодицам. Прекрасный звук! Спустив свои штаны вместе с бельём, я надорвал зубами блестящую синюю упаковку презерватива. Плотоядно улыбаясь в предвкушении удовольствия, натянул полупрозрачную резину на твёрдый орган.
— Ну чо, поехали? — Не щадя девушку, я навалился сверху, врываясь в неё. Она заорала в голос, дёрнулась, попытавшись вырваться. Схватив ей за шею сзади, впечатал лбом в подлокотник. Придерживая другой рукой девушку под живот, сам проталкивался глубже. Губы мелко дрожали в довольной нервной улыбке.
— Хорошо как… — я судорожно выдохнул, осторожно отпустив шею сектантки. Та не шевелился, часто мелко вздрагивала, вместе с негромкими всхлипываниями. Хлопнув ей по заду, я проворчал с недовольством, — чё ты носом хлюпаешь? Расслабь или больно будет!
Несмотря на ворчание, мне доставляло удовольствие видеть всеобщего врага Зоны в подобном унизительном положении. Выйдя до середины из монолитовки, я несильно толкнулся вперед, вызвав снова болезненный вскрик и дрожь судорог. Плевать на её ощущения, самому мне было довольно неплохо! С убыстряющимися толчками старый диван скрипел громче, вместе с усиливающимися всхлипами и скулежом сектантки. Дышать становилось труднее, словно в груди что-то мешало. Выглянувший из-за косяка Саян, с поднятыми в удивлении ушами торчком, уставился не мигая на эту срамоту. Раз пять он заставал меня за развратом с девками, и больше с Калиной, и каждый раз «свободная» шумела на пса, чтобы он убирался куда подальше. А овчарка смотрела на меня как бы с недовольством, мол, не стыдно тебе с бабой при мне кувыркаться? Но сейчас Саян был удивлён. В его умных глазах словно читался вопрос: «Ты что делаешь? Почему с ней? А как же Калина?».
— Саян! А ну выйди! — я остановился, яростно отмахнулся, пытаясь выгнать пса. От вида мохнатой морды в дверном проёме, появлялось чувство стыда, возбуждение начинало спадать. К счастью собака поняла моё недовольство и, негромко рыкнув, скрылась из виду. А монолитавка снова слишком громко вскрикнула при новом сильном толчке.
— Да не ори ты так! — укоризненно обратился я к ней, пытаясь вернуться в сбитый темп, — скажи спасибо, что я тебе в жопу арматуру не вставил за документы!
— Спаси-и-ибо-о-о… — скорбно простонали подо мной, что я даже замер. Ну… понятливая! Даже как-то жалко стало эту недотёпу и снова возбуждение начало падать. При новом толчке даже приятные ощущения пропали. Отлично! Испортили весь настрой! Сначала с деньгами наебали, а теперь поебаться не дали! Ну что за день такой?!
— Твою-то мать… — зло сквозь зубы проговорил я, пригладив пальцами усы. Выйдя из фанатички я, с раздраженным рычанием сквозь зубы, сел на диван. Взгляд опустился между своих ног, и я заметил красный смазанный след на внешней стороне презерватива. Нахмурившись, повернулся к девушке. Та ещё сидела с приподнятым задом, и её тело крупно трясло. Кровавое пятно на правом плече казалось теперь больше. По ляжка стекали кровавые капли. На диване, между собой и притихшей девушкой, я заметил тёмные, совсем свежие крупные следы. Стало резко холодно и неприятно. По отношению к себе. Она была девственницей…
Всхлипывая, фанатичка смог сползти ниже, перевернуться на бок и, поджав голые ноги, уставится перед собой расширенными в потрясении глазами. И при этом пугающе пустыми. Губы с размазанной кровью после удара кулаком еле шевелились. Она что-то шептала сам себе. Прислушавшись, я услышал лишь одно слово — Монолит. И стало тут как-то жутко… Нутро обожгло стыдом и жалостью к этой девушке, чего я обычно никогда не испытывал на допросах. Сухо сглотнув, потянулся рукой к ней. Но прежде, чем пальцы успели коснуться спины девушки, я остановился. Сжал кулак и шарахнул им по спинке дивана. В любом случае — это сектант «Монолита». Жалость к ней испытывать невозможно! Но она, вместе с диким стыдом, всё равно колола сердце.
Саян осторожно подошёл ближе, уселся перед пленником, с интересом разглядывая девушку. Та никак не среагировала на появление пса. Будто ничего больше не видела вокруг. Понаблюдав немного за монолитовкой и не увидев изменений, я негромко позвал её.
— Эй? Девчуля? Слышишь меня, нет?
Не получив никакой реакции, я решил всё же дотронуться до неё. Медленно ткнулся пальцами в сгорбленную спину и после положил ладонь целиком. На этот раз пленница дёрнулся как от удара током и слабо застонала.
— Блядь, я, такую херню натворил… — пробормотал я, больше себе под нос, чем обращаясь к девушке, — щас я аптечку возьму…
Встав с дивана, быстро привёл себя в порядок. Выбросил на пол влажный презерватив, натянул штаны, проигнорировав пока армейский ремень, схватил рюкзак и в ней быстро нарыл аптечку. Обколов свою пленницу обезболивающими, я не только забинтовал ей укус на ноге и вытер от крови, но и зашил рану на плече. При этом действовал как в тумане. Размышлял, как быть дальше. Понятно, что надо написать Болтику, что я готов хоть сейчас в бой, но волновали больше мысли о девчонке. С ней чего делать теперь? Бросить здесь или просто убить? Так-то логично, она же из «Монолита»!
Повертев в пальцах охотничий нож, я, сидя на диване, повернулся к сектантке. Она успела заснуть почти сразу после первого укола, и не чувствовала, как тонкая иголка прошивает кожу, затягивая глубокий порез. Нервно пощипав ус, протянул руку к девушке, коснувшись сталью ножа открытой шеи. Надавить посильнее, полоснуть, и брызнет кровь, унося с собой жизнь… Нет, не могу я так! Теперь не могу… Саян поднялся со своего места, лежа в дверном проёме. Отряхнув шерсть, пёс подошёл ко мне, понуро спрятавшего нож, и ткнулся мокрым холодным носом в тыльную сторону ладони.
— Натворил я дел, дружище… — я грустно улыбнулся псу, погладил его по тёплой макушке, — угрызения совести штука крайне неприятная… Ладно, пусть девчонка спит, а мы пойдем. Авось, ничего ужасного с ней не произойдет. Вернее… еще ничего не произойдет.
Осторожно поднявшись с дивана, чтобы не побеспокоить спящую, я подобрал с пола раскрытую аптечку. С щелчком закрыв её, запрятал в свой рюкзак и глянул через плечо на монолитовку. Не долго думая, подошёл к стулу, с остатками верёвки, лежащими у его ножек, и расставил на нём консервы, что забрал у покойного Горелого. И вроде бы я прав, расквитался с девкой за дорогие уничтоженные чертежи, а чувствую себя последним гадом. Страшным чудовищем, что растерзало некое невинное хрупкое существо. Надо будет крепко бухнуть.