Пленник темной феи. Муж темной феи (СИ)

— Это зреет в твоем теле плод, обещанный духами, — улыбнулась королева фей, когда Эйлис явилась к ней за советом.
— Но не быстро ли он зреет? — та с опаской посмотрела на свое раздувшееся чрево.
Ох, и бедные эти человеческие женщины! Через что они вынуждены проходить, чтобы получить ребенка. Это просто варварство, дикость, настоящая пытка. Никогда прежде Эйлис не чувствовала себя такой тяжелой и неповоротливой. Было жутко от того, как меняется ее тело. Не только живот, но и грудь.
— Насколько мне известно, — вид у королевы фей стал задумчивым, на идеально гладком лбу пролегла одинокая морщинка, — у людей этот процесс тянется долго. Год или даже два.
О духи, два года ходить раздутой, как шар! Женщины других народов явно чем-то прогневали своих богов, раз их наказали с такой жестокостью.
Спина болела, огромный живот тянул к земле, с некоторых пор о полетах пришлось забыть. Да и в местном обществе, среди тонких-звонких фей, ничего не знающих о тяготах человеческой жизни, Эйлис чувствовала себя неловко. Неуютно себя чувствовала. Каким-то уродцем, на которого постоянно пялятся и показывают пальцами.
Не терпелось снова стать собой прежней.
— У тебя, к счастью, все происходит быстрее, чем у людей. Думаю, — прищурилась королева, оценивая живот своей подданой, — через месяц-другой твои мучения закончатся. Ты наконец-то получишь свой дар. Хорошенькую девчушку с прозрачными крылышками.
О да, ради этого можно и пострадать немного. Ради счастья, о котором Эйлис тщетно молила духов почти столетие.
Кутаясь в свободную мантию, призванную скрыть от посторонних взглядов ее новые пышные формы, фея свернула к ручью, где могла посидеть в тишине и привести мысли в порядок. Здесь никто на нее не таращился, не лез с вопросами, не мешал спокойствию. Журчание воды расслабляло. Эйлис расположилась на берегу, подставив течению отекшие, распухшие ноги, и задумалась о мужчине, заставившем ее фигуру поплыть.
Хотела бы она еще раз увидеть этого забавного дурачка. Не было и дня, чтобы Эйлис о нем не вспоминала. Его улыбку, смешную панику, красивое нагое тело… Веселая у них выдалась ночка. Вот бы остроухий сейчас был с ней!
О духи, о чем она думает! Что за глупости! Мужчинам в Заколдованном лесу не место. Нет здесь мужчин и никогда не было. Да и вообще сейчас Эйлис толстая и уродливая. Только и показываться кому-либо на глаза в таком виде!
За спиной вдруг хрустнула ветка. Фея неосознанно обернулась на звук и от увиденного подавилась воздухом. На круглую полянку рядом с ручьем из густых кустов вывалился эльф. Лохматый, в порванной одежде, сплошь увешанной колючками, с царапинами на лице и листьями в белобрысых волосах.
— Ты! Это ты! — радостно закричал эльф, заметив Эйлис. — Наконец-то я тебя нашел!
Сердце в груди загрохотало как бешеное.
Только что вспоминала этого остроухого и вот…
Эйлис поспешила отвернуться к ручью и плотнее закуталась в мантию, пытаясь скрыть свое состояние. Если сидеть к эльфу спиной, то беременного живота не видно, правда ведь?
— Эйлис, я…
Судя по звукам, этот белобрысый шут отряхивался от колючек и выпутывал из длинных растрепанных волос веточки и листочки. Забавный. Он всегда был таким забавным. И… соблазнительным. Высокий. Идеально сложенный. Для нее, феи, мужчина — редкая экзотика.
— …три месяца тебя искал. Или даже четыре. Сбился со счета. В каких только передрягах ни побывал. Сражался в дороге с разбойниками, потерял лошадь, заблудился в лесу. Меня чуть медведь не сожрал!
— Ты уверен, что это был медведь, а не, скажем… заяц? — суетливым движением Эйлис поправила складки ткани на животе.
— Что я медведя от зайца, по-твоему, не отличу? — оскорбился Дорн.
Он подбирался все ближе, заставляя ее нервничать. Пытался заглянуть в лицо, а она всякий раз поворачивалась к нему спиной. Так они и кружили друг возле друга, и Эйлис в своем положении быстро утомилась.
— Просто в наших лесах медведи не водятся. Только зайцы.
— А, о, ну-у-у, это был другой лес, — замялся принц, и фея представила румянец стыда на его щеках. — Ты… как-то странно выглядишь. Или мне кажется?
 
— Тебе кажется, — она напряглась.
— В общем, я шел сюда три долгих месяца, перенес столько тягот, чтобы тебя увидеть.
— Увидел? Теперь можешь идти обратно.
— Обратно? Что значит, обратно?
Растерянность в его голосе заставила Эйлис улыбнуться. Дразнить этого королевского болвана ей всегда нравилось. Вопреки здравому смыслу хотелось, чтобы он остался и…
Что «и», она и сама не знала.
— У меня лошади больше нет. И я замерз, устал, ничего не ел больше суток. У меня на ногах кровавые мозоли и муравьи в исподнем. Заползли гады, пока я спал на голой земле. Не могу я, как ты мне предлагаешь, развернуться и потопать обратно. И нам надо поговорить.
— О чем?
Повисла неловкая пауза. Принц подбирал слова. Затылком Эйлис чувствовала его взгляд.
— О жертвоприношении? — в конце концов сказал Дорн очень тихо, и она услышала, как в волнении он чертит на земле узоры носком туфли. — У нас в Лесонвилле мужчины и женщины… приносят жертву духам только после свадьбы.
— Хочешь сказать, что я тебя м-м-м…обесчестила? О, не волнуйся. Об этом никто не узнает. Я унесу эту тайну с собой в могилу. — Уголки губ дрогнули и сами собой поползли вверх.
Как же странно она себя чувствовала рядом с этим мужчиной! Взвинченной и одновременно веселой. Возможно, это было истерическое веселье.
— Нет, я…
— Или ты пришел требовать у меня свадьбу? — Эйлис рассмеялась собственной шутке. — Чтобы я вышла за тебя… Как ты это называл? Взамуж.
Она все еще хихикала, стоя к нему спиной, когда принц выдохнул севшим, хриплым голосом:
— Да. Хочу, чтобы ты стала моей женой.
От неожиданности Эйлис забыла, что надо скрывать от Дорна свое состояние, и резко обернулась. Взгляд эльфа упал на ее огромный живот, раздвинувший полы темной мантии. Голубые глаза распахнулись.
— Ты… — Дорн тяжело сглотнул. — Ты ждешь ребенка?
 Глава 2 
Эйлис беременна? От него? Их единственная ночь принесла плоды?
Дорн почувствовал, как горло перехватывает от ужаса и восторга.
Крошечный кричащий малыш.
От ужаса.
Он станет отцом!
И от восторга.
Взгляд намертво прилип к округлому животу, обтянутому тканью зеленого платья. Такому большому. Такому прекрасному.
О духи леса! Там внутри его ребенок!
Жуть какая. И какое чудо.
— Никого я не жду, — Эйлис прикрыла живот руками. Вернее, попыталась прикрыть, ибо такое богатство было не спрятать. Удивительно, что он раньше не заметил, насколько пышными стали ее формы.
— Ты беременна.
Сказал — и голова закружилась. А колени подогнулись, будто его по ним ударили, заставив потерять равновесие.
— Беременна. От меня.
— И вовсе нет. Я просто плотно поужинала. Цветочная пыльца нынче жирная. Растешь от нее как на дрожжах.
— Мой ребенок…
А может, не его?
Только сейчас принц задумался, что живот у Эйлис уж слишком большой. Сколько времени прошло с их последней встречи? Не мог же плод так вымахать за три месяца?
Нахмурившись, Дорн попытался вспомнить эльфиек в положении, которых видел в Лесонвилле. Какие у них были животы на ранних сроках?
Что, если Эйлис понесла от какого-нибудь заблудившегося в лесу путника? Одного из тех, о которых упоминала, пока вела его к жертвенному алтарю.
Он представил, что в животе его женщины зреет чужое семя, и так стало больно, как будто ножом пырнули. И злость, алая злость наполнила грудь.
— Мой или не мой? — спросил Дорн, готовый поверить любимой на слово.
Пусть обманет.
Лучше сладость лжи, чем горечь правды.
Но Эйлис упрямо выпятила подбородок и уперла руки в бока, заявив:
— Мой. Моя дочь, дарованная мне духами. Ты-то тут причем?
— Как причем? У всякого ребенка есть отец.