Пленник темной феи. Муж темной феи (СИ)

— Жилых деревьев в Заколдованном лесу несколько, — Эйлис не нравилось, какими взглядами соседки смотрели на ее спутника. — Ты бы прикрылся, — заметила она как можно равнодушнее, а в мыслях, негодуя, добавила: «Бесстыдник!»
И куда только подевалась его хваленая скромность? Раньше, во время их ночной прогулки по лесу, краснел и выпрашивал у нее одежду, а теперь поглядите на него: ничего не стесняется, всю свою мужскую красоту выставил напоказ.
Видимо, прочитав что-то на ее лице, Дорн лукаво улыбнулся уголками губ и еще шире расправил плечи.
У-у-у, бесстыдник!
* * *
— Ты, наверное, устал с дороги? — участливо спросила Эйлис, и глаза Дорна просияли. Обрадованный ее вниманием, он охотно закивал.
— Отдохнуть бы тебе после тяжелого пути, — продолжила фея все тем же ласковым, заботливым тоном. — Прилечь в постельку, накрыться одеялом, чтобы не замерзнуть.
Улыбка растеклась по губам растроганного принца: любимая о нем переживает, он ей небезразличен!
— Утолить голод и жажду, — перечисляла его спутница, и в груди теплело, рот наполнялся слюной. Завороженный нежным голоском, эльф активно кивал в предвкушении мягкой кровати и сытного ужина.
— Выспаться, покушать, напиться родниковой воды.
— Да-да!
— Ничем не могу помочь, — вдруг холодно отрезала фея и повернулась к дереву. — Но очень тебе сочувствую.
С этими словами она взмахнула черными изломанными крыльями и с трудом понесла свое грузное, беременное тело наверх, в тень пышной кроны. Достигнув одной из толстых веток, Эйлис тяжело перевела дыхание, после чего скрылась в круглом плетеном домике.
Дорн наблюдал за ней с чувством, будто на него выплеснули ушат ледяной воды. Только что его, фигурально выражаясь, щелкнули по носу. Поманили сладкой морковкой, чтобы поглумиться.
В лесу было сыро и зябко. Красуясь перед Эйлис без туники, принц изрядно продрог. Пока губы складывались в обольстительные улыбки, зубы отбивали дробь от холода, а пустой желудок скручивали болезненные спазмы.
«Возьму и назло ей замерзну насмерть. Вот прямо здесь, под этим фикусом, — сердито думал эльф, стоя под деревом с задранной головой. — Проснется утром, стерва упрямая, выглянет из своего шалаша, а тут я лежу, синий и холодный. Сразу поймет, кого потеряла, расплачется, волосы на себе рвать начнет от горя, а будет поздно».
Фыркнув обиженно, он и впрямь уселся под фикусом и скрестил руки на груди.
Язва лесная! Гадюка ядовитая! Не женщина, а сухарь.
— Смотри-смотри, какой красавчик! — раздалось сверху.
Сначала Дорн услышал этот восторженный возглас, следом — смущенное хихиканье, а затем — и хлопанье крыльев. На землю, по обе стороны от него, опустились две девицы — блондинка и брюнетка. Феечки были очаровательны. Тонкие, изящные, с большими глазами и длинными черными ресницами, исключительные красотки, вот только их красота совсем не трогала за душу. Сердце Дорна надежно сжимала в кулачке другая прелестница.
— Откуда ты, одинокий путник? — спросила белокурая незнакомка.
— Что забыл в наших краях? — перебила ее темненькая подружка. — Заблудился или ищешь ночлег? Так оставайся у нас. Места хватит.
Обе девицы хитро переглянулись.
— Да, оставайся у нас. Слышали, ты голоден. Мы тебя и напоим, и накормим.
— И согреем.
В воздухе серебряным колокольчиком прозвенел дружный женский смех.
Краем глаза Дорн заметил, что Эйлис высунула голову из своего укрытия и теперь внимательно наблюдала за ними. Чувствуя на себе ее тяжелый, прожигающий взгляд, он выпятил грудь колесом и одарил крылатых кудесниц самой обаятельной улыбкой из своего арсенала.
— А давайте!
* * *
Стараясь не привлекать к себе внимания, фея выглянула из окошка — и пришла в ярость.
Принц, этот шут гороховый, называющий себя отцом ее ребенка, сейчас обхаживал Лалу и Дессу, озаряя лесные сумерки сиянием своей идиотской улыбки до ушей. Вид у него при этом, к слову, был совершенно дурацкий, а улыбочку так и тянуло стереть с лица кулаком.
Ишь, лыбится! Довольный такой, словно ему подарок пообещали. Всего минуту назад увивался вокруг Эйлис, а стоило на горизонте возникнуть новым красавицам, тут же переключил свое внимание на них.
 
Ветренный, скользкий, ушастый клоп! Вот он кто!
Прищурившись, Эйлис мысленно запустила в него сосновой шишкой.
Негодуя, она снова спряталась в своем домике. Домик был крохотный, ходить по нему было нельзя — только лежать или сидеть, поэтому она села, прислонившись спиной к плетеной стене, и скрестила руки на груди.
Пусть делает что хочет. Он ей не интересен. Ни капельки. Ни чуточки. Вообще!
Осторожно Эйлис снова высунулась из окна.
Белобрысый гаденыш о чем-то с упоением рассказывал ее соседкам, а те в ответ заливисто смеялись и строили ему глазки. Любопытно, что такого забавного он им втирает? Ну, хотя бы тунику надел — и то ладно.
Шумно вздохнув, Эйлис прошлась взглядом по мускулистой фигуре эльфа, обтянутой серой тканью. Хорош. Даже в одежде. Словно почувствовав ее жадное внимание, Дорн слегка повернул голову, и от его глаз разбежались тонкие лучики морщин.
Стойте, стойте, куда это он собрался?
Лала и Десса, эти две наглые выскочки, взяли принца под руки и с глупым хихиканьем вместе оторвались от земли. В воздухе захлопали черные крылья. Бесячее трио летело в сторону пышной древесной кроны, к ряду качающихся на ветру шаров-домиков, похожих на гнезда гигантских птиц.
Эйлис нахмурилась.
— У нас тебе понравится, обещаем, — принес ветер сладкий женский щебет, и внутри ее черепа будто что-то взорвалось. От злости Эйлис даже на секунду ослепла, а когда пришла в себя, обнаружила, что выбралась из своего убежища и теперь стоит снаружи, на ветке.
С удивлением она услышала собственный голос:
— Большое спасибо, что помогли моему гостю подняться ко мне. Идем же скорее сюда, милый Дорн.
При слове «милый» у дорогого гостя отвисла челюсть, на лице проступило подозрительное выражение, тем более тон у зовущей его к себе феи сочился сахарным ядом.
Десса капризно вытянула губки:
— Твоего гостя? О нет, нет. Это наш трофей. Этого красавчика мы припасли для себя.
— Пусть красавчик сам решит, чей он, — и Эйлис вопросительно вскинула брови, уставившись на эльфа с ожиданием.
Принц, который был теперь нарасхват, растерялся, но быстро взял себя в руки. Освободившись из крепкого захвата своих спутниц, он осторожно по ветке направился к языкастой стервочке, виртуозно играющей на его нервах. Заметив это, Эйлис расслабила плечи.
Пол круглого домика был устлан материей, похожей на пух. Стены из веток просвечивались, и вся конструкция казалась пугающе ненадежной. При каждом движении жилище раскачивалось, вызывая настойчивое желание за что-нибудь ухватиться, чтобы не выпасть через узкое отверстие, служившее и окном, и входом.
— Садись, — кивнула Эйлис на пол. Дорн с готовностью подчинился и только тогда почувствовал себя более или менее в безопасности: домик, хрупкий на вид, замер в благословенном равновесии.
С хмурым видом Эйлис протянула своему гостю миску из коры дуба, полную ягод. Принц напрягся.
— Ты же голоден, — ядовито заметила фея.
— Нет больше желания бабочкой порхать по деревьям, — Дорн настороженно косился то на радушную хозяйку, то на сомнительное угощение в ее руках.
— Ешь давай, — фыркнула Эйлис. — Не видишь, что ли? Это другие ягоды.
— А у этих какой эффект? Меня обездвижит на сутки? Или до утра я не вылезу из ближайших кустов?
— Не хочешь — не ешь, — раздраженная, она попыталась отставить тарелку в сторону, но Дорн накрыл ее пальцы своими.
— Злишься?
— С чего бы?
— Ревнуешь.
— Вот еще!
— Ревнуешь, ревнуешь, — он резко качнулся вперед, клюнув Эйлис в губы, а она его в ответ стукнула миской по лбу. Ягоды при этом яркими красными горошинами взметнулись в воздух и разлетелись по белому пуху подстилки вокруг них.
— Да как ты смеешь, наглец! — прошипела фея, а затем схватила эльфа за тунику, притянула к себе и присосалась к нему с жадностью голодной пиявки.