Ничего не исправить (СИ)

— Я тоже хочу жить рядом с тобой, — намёк несколько неуклюжий, но ведь это чистая правда.
Эх, задержаться бы ненадолго, чтобы нацеловаться вдоволь, но ведь не получится ненадолго, это понимали оба.
Идти вот так, взявшись за руки и разговаривая обо всём сразу и ни о чём конкретно, можно целую вечность. Иногда они срывали фрукты и присаживались на траву, чтобы их съесть. Вроде бы давно не дети, но так захватывающе взять губами кусочек из губ другого, медленно пережевать его, а потом, скромно опустив реснички, наблюдать, как наливаются тьмой любимые глаза. Проверять выдержку? Какая там выдержка! Ведь и самой хотелось целоваться до умопомрачения.
— Алекса, если ты меня не остановишь, то прямо сейчас станешь моей женой!
— Это угроза?
— Нет, это констатация факта.
— А, констатация. Да ещё и факта. Кто я такая, чтобы идти против фактов, — шепнула Алекса, и первая потянулась к губам своего мужчины.
Последние связные слова, которые она услышала перед тем, как отдаться волшебному безумству, были:
— Делюсь с тобой жизнью!
— Делюсь с тобой жизнью! — вторила слово в слово, потому что именно так будет
правильно.
Наверное, так себя чувствуют новорождённые, только-только пришедшие в этот мир. Когда к прошлому уже никогда не вернуться, а настоящее и будущее незнакомо и немного пугающе.
— Легран, как ты думаешь, Первотворец не будет против, если мы искупаемся в ручье?
— Всё, что делается в подобных местах, делается с Его ведома и согласия.
Пусть совсем недавно она сама активно помогала избавлять себя и своего
мужчину от одежды, но подняться и пройти к ручейку, настойчиво сопровождавшему их на протяжении всего пути, было как-то стеснительно. Может, стоит надеть брюки или хотя бы сорочку? Почувствовав сомнения Алексы, Легран подхватил её на руки и зашёл в воду.
Видимо, Первотворец и правда был не против, так как вода в ручье была тёплой и вполне комфортной для купания, а ведь совсем недавно, когда пили из него же, была до ломоты в зубах холодной.
Легран поставил девушку на ноги и, пресекая слабые попытки сопротивления и ненужное смущение, осторожно начал омывать её.
— Так будет правильно. Мы оставим следы нашего единения этому месту. И оно, как и мы, станет сильнее.
Это были не просто слова, Алекса не просто поняла, она знала, что это так и будет. Здесь навсегда останутся её девственная кровь и его семя. Их окончательное единение в этом месте поможет Ильдеси. И она сама принялась мыть мужа. Да, мужа, это знание пришло само по себе вместе с массой других, с которыми только ещё предстояло разобраться.
Ещё стало понятно, что можно никуда не идти, этот волшебный сад сам в полночь доставит их в нужную точку. Как жаль, что времени до полуночи осталось совсем немного, каких-то часов шесть. Ну да ничего, эти шесть часов честно принадлежат им двоим. Шесть часов и вся долгая-долгая жизнь, ведь теперь она стала одна на двоих.
Ближе к полуночи крепко сцепили руки. Не потому что боялись потеряться, а потому что разделиться было просто невозможно.
  
ГЛАВА 18
 
Исчезли многочисленные яркие звёзды. Можно было подумать, что небосвод моментально затянуло тучами, но вместе со звёздами пропал и птичий гам и, чтобы уж совсем быть уверенными, что пару перенесло в другое место, поменялся запах.
Вернее, он не поменялся, а тоже исчез, как звёзды и не смолкающий ни на мгновение шум волшебного леса.
Постепенно зрение стало привыкать к новой обстановке. Именно так — привыкать, так как определённого источника света не появилось. Уже можно было заметить какие-то строения, правда, в большинстве своём сильно повреждённые временем. Мрачные многоэтажные каменные дома с равнодушными глазницами пустующих окон позволяли лепиться к своим облупленным стенам жалким глиняным лачугам, тоже безнадёжно пустым и заброшенным. Дальше за домами, насколько позволяло зрение, можно было увидеть несколько башен. Причём даже в полутьме можно было заметить, что они принадлежат к совершенно разным стилям. Мощные защитные бастионы величаво покоились рядом с рвущимися вверх изящными ажурными или витыми конструкциями непонятного назначения. Игольчатые пирамиды упорно пронзали равнодушное небо, теряясь в его загадочной тьме. Даже такой неспециалист в архитектуре, как Алекса, поняла, что подобное смешение стилей неестественно.
 
— Легран? — она крепче сжала ладонь в руке мужчины.
Ждала ли она немедленного пояснения того, где они оказались? Нет, скорее захотелось сообщить, что с ней всё в порядке. Ну и просто произнести его имя.
Мужская ладонь уверенно сжалась в ответ. И как Алекса поняла, что это не просто успокаивающий жест? Даон насторожился.
— Не отпускаем друг друга, — предупредил Легран, прикоснувшись губами к виску девушки. — Есть у меня подозрения, что это за место…
— Очередные иллюзии Блуждающей Пустоши?
— И да и нет. С Пустоши мы вышли. Я это чувствую. Но иллюзия не исчезла. Но эта иллюзия, — Легран замялся, подбирая нужное слово, — слабее, что ли. Она другая. Да ты сама присмотрись. В Блуждающей Пустоши всё настоящее: холод, который пробирает до костей, зверьё, которое может загрызть и которое можно убить и, съев добычу, насытиться. Фрукты, запахи, вода — там всё настоящее. Здесь же, — мужчина пнул лежащий у него под ногами камень и тот беззвучно исчез, долетев до стены ближайшего дома. — Здесь же имеет место обычная, пусть и очень масштабная иллюзия.
— И что же нам делать?
Алекса и сама заметила, что в её голосе явственно слышалась несвойственная ей беспомощность. Но оказывается иногда так хорошо, когда рядом есть тот, на кого можно полностью положиться.
— Что делать? — ладони Леграна скользнули вверх по рукам девушки, большие пальцы ласково провели по вмиг вспыхнувшим щекам. Губы коснулись губ. Поцелуй был упоительным. Да что упоительным, он просто лишал разума. Впрочем, как и все прежние.
Кое-как вернув себе возможность соображать, Алекса огляделась в поисках изменений, благо, темнота понемногу рассеивалась, хотя источников света по-прежнему не было. На первый взгляд после поцелуя всё осталось по-прежнему, о чём она растерянно поведала. Неужели чего-то не заметила? Неуверенно призналась:
— Кажется, ничего не изменилось.
— Да? Попробуем ещё.
И ещё один поцелуй обжёг губы. А потом ещё и ещё. Если дальше так пойдёт, то закончится тем, о чём думали и, что уж скрывать, мечтали оба. Эх, если бы тут была не выщербленная пыльная дорога, а та самая полянка… Нет, ну если нужно для дела, то Алекса согласна и без полянки. Кое-как оторвавшись от соблазняющих губ, вновь окинула взглядом окрестности. И опять не заметила никаких изменений.
— По-моему, всё то же самое, — констатировала она. — Или я не так смотрю?
— Да? — а взгляд такой хитрый-хитрый.
— Ты, ты… Я думала, что ты проводишь какой-то ритуал, а ты просто целовался?! — возмущение было почти настоящим.
— Ну да, — и ведь ни капли раскаяния на лице.
— Ах, ты так! Тогда я, я…
Алекса резко притянула к себе голову мужчины и впилась губами в растянутый в бессовестной улыбке рот. А нечего тут одному целоваться! Ей тоже хочется. Впрочем, как тут понять, кто кого целует. Ясно лишь одно, целоваться хотелось обоим. И не только целоваться. Жаль, что место совсем не располагало к этому. Да и делом пора было заняться. Пришлось отрываться от столь увлекательного занятия.
— Как ты думаешь, Кольдер и Тейдин здесь? — спросила она, с сожалением отодвигаясь от любимого на целую ладонь.
— Не исключено. Если они здесь, и высшие силы сочтут, что мы должны встретиться с ними, то так и будет, — голос Леграна вновь стал серьёзным. Любовь любовью, но у них есть цель. — Потому будем искать не только выход, но и их.
— Искать выход? Получается, если здесь есть выход, то нет никакой гарантии, что в полночь мы обязательно покинем это не очень гостеприимное место?
— Получается так. Выход отсюда мы должны найти сами. А теперь смотри и слушай, — предугадал невысказанный вопрос Легран. Он положил руки ей на плечи и монотонно заговорил. — Прикрой глаза. Постой так немного. А потом чуть-чуть приподними веки, как будто тебе совсем неинтересно, что находится вокруг. Тебе это всё уже настолько приелось, что ты этого не замечаешь. Не замечаешь, потому что этого нет.