Нелегкая поступь прогресса (СИ)

Часам к десяти утра следующего дня мои гости на легковых машинах, автобусах и даже в кузовах грузовиков, отправились провожать меня в порт. Когда наша дружная компания, растянувшаяся колонной метров на триста, проезжала мимо Букингемского дворца, наш посол встал в машине, а верх был снят на всех легковых машинах, и приятным баритоном запел гимн России:
 
 
Моя страна ты красуйся пред всем миром
 
Сквозь мглу веков к правде мы идём
 
Наш общий дом, отчий дом — Россия
 
Одной тебе славу мы поём!
 
 
Удивительное дело, но мои гости подхватили гимн, как выяснилось, он довольно популярен. Я дал знак остановиться, из подъехавшего грузовика высыпали музыканты и заиграли на своих инструментах. В общем, гимн Российской империи мы исполнили четыре раза: один раз, а капелла, и ещё пару раз под оркестр. Потом, с обязательной пальбой пробками в небо, выпили шампанского.
Многочисленные прохожие и проезжающие встретили нашу эскападу благожелательно, поскольку всё было вполне прилично и мило, а что поём гимн России, так это от избытка дружественных чувств.
И всей компанией отправились грузить нас с супругой на корабль. Детей и прислугу мы отправили раньше.
* * *
Как к моему отъезду, и обстоятельствам сопутствующим оному, отнёсся английский король, мне неизвестно, поскольку ровно через день его не стало. Не стало короля, не стало его семьи, и Палаты Лордов — поголовно — в придачу.
Дело было так:
Пока я, изображая оскорбленное достоинство, фестивалил на приёме в честь приезды и отъезда, мой нелюбезный подопечный, лорд и герцог Мальборо, при полном параде явился к королю и заявил, что желает снять с себя позорящие обвинения в присутствии, как монаршей особы, так и Палаты Лордов. От отдельного суда лордов герцог решительно отказывается, пусть же вся Палата выскажет свой вотум доверия или недоверия своему собрату. Что-либо объяснять без свидетелей герцог отказался, и удалился, оставив короля Георга в весьма расстроенных чувствах. Стоя у окна, он тоскливо размышлял:
Проклятые русские! И сам король и его советники были убеждены, что Джорджа Спенсера, четвёртого герцога Мальборо казнят, и поделом, подлецу. Сразу после казни король бы объявил, что независимое расследование опровергло обвинения русской стороны как ложные, и основанные на ложных посылках. А после такого нехитрого шага правительство Британии перешло бы в решительное контрнаступление, сначала дипломатическое, потом экономическое, а потом и в военное. Но русские негодяи просто выкинули недоумка-герцога из своей провонявшей медведями страны, обстряпав это как побег, причём обстряпали глупо, неумело, грубо, как будто не профессионалы-разведчики великой державы тут работали, а криворукие и полоумные заговорщики из дешёвой комедии. Это же надо было умудриться доставить к трапу корабля пьяного в слякоть герцога, в роскошном экипаже, запряжённом четвёркой немыслимо дорогих коней!!! Ещё неизвестны остальные детали «побега». С этих мерзавцев станется провезти беглого посла по главным улицам. Одним словом, всё было так очевидно, так вульгарно и бездарно, что невозможно допустить участие в этом деле русской разведки. Да, Великобритания может выдвинуть обвинения, но любой сведущий человек просто посмеётся над предъявленными аргументами, предъявленными мировой общественности. Следовательно, следует проглотить издёвку, и дождавшись удобного случая, нанести неотвратимый ответный удар, приложив всё истинно английские коварство и жестокость.
Да, именно так и поступим. Самого же герцога, лишив титулов, званий и имущества, арестуют прямо в зале заседаний Палаты Лордов, и казнят… Нет, не казнят. Некий офицер или даже простой тюремщик, возмущённый изменой бывшего лорда приколет его шпагой. Нет, не шпагой, а штыком ружья. Нет!!! Пусть это будет какой-нибудь золотарь, и он расшибёт голову проклятого Мальборо дубиной, не очищенной от того, что на неё налипло во время работы золотаря.
 
Последняя идея изрядно утешила монарха, и он отправился заниматься текущими делами, в чаянии завтрашнего заседания Палаты Лордов, где изменнику, посмевшему сохранить жизнь там, где он обязан был погибнуть, будет отмерено достойное воздаяние.
В урочный час экипаж с лордом Мальборо прибыл к подножию лестницы парламента, и лорд, тяжело опираясь о руку верного слуги, вышел из экипажа и стал подниматься по ступеням. Всякий наблюдатель, а на герцога сейчас смотрели сотни пар глаз, видел, что он выглядит усталым и потрясенным. Но (вот что значит традиционное английское воспитание!), осанка герцога безупречна, походка тверда, одеяние безупречно. Распахнутый роскошный плащ с белым подбоем не скрывал мундира капитана Двадцатого Ланкаширского пехотного полка с многочисленными орденами, а главное, орденом Подвязки и золотой герцогской цепью на шее. В зале, куда вошел герцог, уже находились все члены Палаты Лордов, ждали только короля с семьёй — те тоже пожелали присутствовать на заседании. И в самом деле: случай неординарный, давно не было подобного в истории Британии. В зал набилось бы и больше народу, но, как говорится, мероприятие статусное, и далеко не все, даже знатные подданные британской короны, могут присутствовать на подобных заседаниях.
Герцог знаком отверг предложенный ему стул — сидеть вместе с другими лордами, пока он не обелил себя ему не дозволено — и остался стоять. Не прошло и минуты, как прибыл король с семьёй. Пока августейшая семья рассаживалась в приготовленной для неё ложе, все стояли, затем лорд-распорядитель разрешил садиться.
— Джордж Спенсер, четвертый герцог Мальборо! — звучным голосом провозгласил лорд-распорядитель — Ты пожелал произнести очищающую тебя речь в присутствии его королевского величества и достопочтенной Палаты Лордов. Так ли это!
— Да, достопочтенный лорд-распорядитель, это так. Я желаю произнести речь, очищающую моё честное имя от неправедных обвинений.
— Говори, Джордж Спенсер, четвертый герцог Мальборо! — жёстко проговорил лорд-распорядитель — Однако воздержись от упоминания поручений, данных тебе перед поездок в Россию, поскольку поручения ты истолковал неверно, и, в конечном счете, не выполнил.
— Ах вот как? — сделал изумлённое лицо нисколько не удивлённый герцог — Впрочем, я нисколько не удивлён. Будучи уверен что оправдаться мне не дадут, более того, что я буду арестован и убит, свою несчастливую историю службы послом Его величества при дворе русского императора я отправил во все газетные и журнальные издательства Великобритании и сопредельных стран.
Тишина есть тишина, она беззвучна. Но на этот раз тишина упала на зал заседаний Палаты Лордов как взрыв многотонной бомбы. Первым очнулся и вскочил на ноги король:
— Он сумасшедший и изменник! — прокричал он указывая трясущейся рукой на герцога — Караул! Немедленно арестуйте этого человека!!!
— И это я предусмотрел. — мёртвым голосом произнёс герцог и оглядел окружающих мёртвыми глазами — А потому любезно приглашаю августейшую семью и лордов, присутствующих туда, где всем нам самое место. В АД!!!
И резко рванул верхнюю пуговицу мундира.
Тридцать килограммов русской взрывчатки, по свойствам похожей на пластид, взорвались. Взрывная волна от мощной даже для двадцать первого века взрывчатки и десять килограммов сечки из стальной проволоки не оставили присутствующим никаких шансов на жизнь. Значительная часть потолочного перекрытия рухнула и повлекла за собой, вниз, ещё держащее форму перекрытие пола. И уже внизу мелко нашинкованные останки сливок британской аристократии смешались со строительным мусором. Несколько позже останки со всей возможной аккуратностью отсортировали, и получилось их совсем немного. Королевского мяса от мяса лордов отделить не сумели. Так они и легли в одну могилу, причём могилу королевскую. А у потомков злосчастных лордов появилась счастливая возможность хвастать, что их предок лежит в королевской могиле. Впрочем, имён лордов на надгробном камне не начертали — только список августейшей семьи.