Во власти шторма (СИ)

Тесть встаёт, делает шаг к окну, закуривает свежую сигарету, с минуту молчит, уставившись сквозь стекло.
— Она хоть университет не бросила?
— Нет, ходит на занятия, пишет дипломную работу.
— Молодец. Привет ей передавай.
— И всё?
— Ну, могу огурцов маринованных пару банок передать, возьмёшь?
Смеюсь, шутку оценил.
— Нет, боюсь, не довезу. Передам привет.
Встаю, направляюсь на выход, тесть выходит меня провожать. В дверях соседней комнаты мелькает халат тёщи, и она скрывается в проёме. Подслушивала, я почему-то, не сомневался.
— Знаете, — говорю уже на выходе, — я не буду ничего рассказывать Алине. Если я в чём-то вас убедил, наберите её сами, а лучше приезжайте, она будет очень рада. Я по такому случаю даже уеду из дома, пока будете там, чтобы не раздражать вашу жену.
Он не отвечает, ухожу с каким-то надломленным чувством, что не сказал что-то важное, что не смог до конца убедить. Хрен с ним, если для него обиды важнее дочки, то всё бесполезно, хоть целый день ему рассказывай. Значит, не судьба.
Домой приезжаю после десяти, кроме завтрака, ел только хот-дог на заправке. С порога слышу, как с кухни доносятся умопомрачительные запахи. Пальто и туфли мамы замечаю, когда начинаю разуваться.
— Муж мой прибыл, — улыбаясь, бежит на встречу Алина, сцепляет руки вокруг моей шеи и повисает. Придерживаю её, целую. В глазах вижу любовь и плыву от ощущения тихого счастья — у нас мама в гостях.
— Я понял. Вы устроили кулинарные соревнования? Запах слышно даже в коридоре.
— Да, приготовили кучу всего, мой руки, будем тебя кормить.
— Привет, мам, — захожу на кухню, целую её в щеку.
— Привет, сынок. Я вино привезла, выпьешь со мной? Алинке же нельзя.
Аля опускает глаза, достаёт из холодильника сок. Обещала мне больше не пить и перестать принимать противозачаточные.
— Ставь на стол, будем праздновать.
— А что за праздник? — интересуется мама.
— Иваныч пришёл в себя, час назад заведующий отделением позвонил. Завтра можно будет поехать навестить недолго.
Мои выдают восторженные возгласы, радуются. Откупориваю вино, разливаю. Алина раскладывает по тарелкам мясо по-французски, гарнир, мама достаёт из духовки запечённые овощи и тоже ставит на стол.
— Погнали! — Салютую я, мои женщины прислоняют со звоном свои бокалы к моему, и я, как-то по особенному ощущаю теплоту и обстановку своей квартиры. Никогда раньше так не воспринимал это жилище. Сейчас с гордостью могу сказать — мой дом.
Предлагаем маме остаться на ночь, поскольку уже поздно, но она категорически отказывается, к ней утром ранним поездом приедет тётя Шура. Усаживаю её на такси и отправляю домой.
Захожу в душ, застаю Алину в кабинке. Вхожу к ней под воду и прижимаюсь сзади. Веду рукой по животу вниз, опускаюсь на идеально гладкий лобок, завожу ладонь между ног. Присасываюсь к шее.
— Ммм! Кайф! — она прижимается попкой к моему паху, и я дурею от похоти. Моемся, наспех вытираемся, тяну её за руку в спальню и валю на кровать. Сливаемся в поцелуе, Алина громко и страстно вздыхает в сладкой истоме, и эти звуки распаляют во мне неуёмную жажду, я хочу её сегодня всю, хочу обладать каждым сантиметром, хочу залезть под кожу.
— Обожаю тебя, малыш, — хриплю со страстью.
— Ты мой самый-самый, любимый, родной, божественный, — надрывно шепчет она в ответ.
Захлёбываюсь от нежности её голоса, улетаю. Лижу сосок, потом захватываю его и терзаю, сам при этом дико кайфую. Алина стонет, закрывает глаза, выгибается от удовольствия. Переворачиваю её на себя, открывает глаза, смотрит влюблённо и ошеломительно, глаза темнеют от страсти. Осторожно и чувственно начинает двигаться по моей груди вниз, разгоняет миллион мурашек повсюду, добирается до живота, меня штормит, берёт рукой мою возбуждённую плоть, сжимает.
— Ох, умница! — вырывается у меня — продолжай.
Она плотно обхватывает член губами и безумно горячо двигается по нему, я заново пьянею, выкрикиваю что-то нечленораздельное. Такое со мной может сделать только моя Алька, поднять до неба, уничтожить и снова запустить в небеса.
 
Когда чувствую, что на пределе, подминаю её под себя и резко проникаю. Она сжимает меня ногами, и я двигаюсь безудержно и исступлённо. Наращиваю темп, голова кругом, Алина впивается ногтями мне в спину, боль от её ногтей дико возбуждает и захлёстывает. Как хорошо! Сексуально, вкусно, горячо. Обжигаем друг друга, горим в агонии, яркие вспышки проносятся по всему телу, Алина кричит, ошеломляющий взрыв, и я в конвульсиях кончаю в неё.
— Ты как? — спрашиваю, сидя на кровати, когда жена выходит из душа?
— Лучше не бывает, — улыбается она и садится на меня сверху — люблю тебя.
— Ты помнишь наш анальный секс на Мальдивах? — говорю ей в губы.
— Да, — переходит на шепот она.
— Повторим?
— Мне было больно. По крайней мере, сначала.
— Я постараюсь, чтобы в этот раз сначала было тоже хорошо.
Заваливаю её на кровать, нахожу точку на шее, от ласки которой она сходит с ума, ловлю всплеск её эмоций, языком и губами довожу её тело до запредельного возбуждения и беру в эту ночь всё, о чём мечтал.
  
Эпилог
 
Влад
— Папа, смотри, дельфины! — показывает рукой Назар.
Справа по курсу, метрах в тридцати резвится большая стая, особей до двадцати.
— Давно я не видел так много. Подойдём?
— Не факт, что не уйдут на дно.
— Тогда поворачивай. Возвращаемся, мама, наверняка нас уже заждалась.
Назар в свои восемь лет уже неплохо водит яхту в открытом море. Иногда мы выходим только вдвоём, секретничаем и разговариваем о жизни. Мне кажется, что я в его возрасте не был таким развитым, или они все сейчас такие продвинутые? Бывает, рассуждает так, что вводит нас с Алиной в ступор. Откуда только такое мышление?
— Командуй! — поднимает голову, поворачивая на меня. Он стоит за штурвалом, я страхую сзади.
— Включай малый ход, делай манёвр влево, — Назар справляется, и яхта плавно поворачивает в обратную сторону. Назад идём за ветром, поэтому получается быстрее.
— Контролируй скорость. Что на приборах? — проверяю, внимательно ли следит за датчиками.
— Двенадцать узлов.
— Молодец! Держи курс на стоянку. Сегодня будешь швартоваться.
Глаза сына загораются счастливым огнём, вижу на лице предвкушение.
— Прямо совсем без твоей помощи?
— Словестно подстрахую, конечно.
— Отлично! Я не подведу.
Улыбаюсь. Как же ему хочется быть взрослым и самостоятельным. А мне кажется, что время несётся с бешенной скоростью, и он растёт слишком быстро. Будто только вчера я чуть не плакал от счастья, когда он впервые сказал «папа».
А месяц назад он выиграл свой первый бой на ринге, я никогда в жизни так не переживал, даже перед своими выходами в клетку. Но он, в отличие от меня, справился с волнением и показал отличный уровень.
С его рождением я понял, что есть такие чувства, которые не поддаются осязанию, это особый вид любви — любовь к ребёнку. Он — мой смысл, моя вселенная. Я даже курить бросил, когда мы его из роддома привезли домой. Алина настояла, что ребёнок не должен слышать табачный дым.
Вот и сейчас, стоит передо мной, моя точная копия, даже штурвал держит, как я. А я таю и растекаюсь в наслаждении от того, что могу дать ему нормальное благополучное детство.
Когда походим к яхт-клубу, Назар заметно нервничает, но не признаётся. На серьёзном лице ни капли смятения, только нога нервно постукивает о палубу.
— Сейчас спокойно, не суетясь, выполняй мои указания. Ты сто раз видел, как это делается, так что, всё получится. Окей?
— Окей.
— Учитывай сторону ветра, на свои паруса не смотри, смотри на понтон, как там развеваются флаги. Малый ход вперёд, да, хорошо. Я зафиксирую наветренный швартов, а ты придерживайся середины между понтонами. Помнишь, что якорь нужно убрать заранее?
— Помню. Иначе зацепим соседние яхты.