11/22/63

Вчера вечером пошел в автокинотеатр. Для них это последний уик-энд. В понедельник на щите для афиш напишут: «ЗАКРЫТО НА ЗИМУ», — и добавят что-нибудь вроде: «В 59-М ЕЩЕ ЛУЧШИЕ ФИЛЬМЫ». Последняя программа включала мультфильм с кроликом Багсом и пару фильмов ужасов, «Мрак» и «Звоночек». Я сел на привычный складной стул и посмотрел «Мрак», практически ничего не видя. Замерз. Денег, чтобы купить пальто, мне хватало, но теперь я уже боялся что-либо покупать. Думал об изменениях, которые могла вызвать моя покупка.

Когда первый фильм закончился, я пошел в бар, невзирая на последствия. Хотел выпить горячего кофе (думая: Не может же это что-либо сильно изменить, — и: Откуда ты знаешь?). Когда вышел из бара, на детской площадке увидел только одну девочку, хотя месяцем раньше детишки на ней так и толпились. Девочка прыгала через скакалку. Напомнила мне Розетту Темплтон.

— По дорожке я иду, а дорожка вся в пыли, наколола пальчик я, и он весь теперь в крови, на дорожку я смотрю, и я бабочку люблю.

На второй фильм я не остался. Меня трясло.

Возможно, поэты могут уничтожить мир ради любви — но не обычные люди вроде меня. Завтра, при условии, что «кроличья нора» никуда не делась, я вернусь. Но прежде…

В баре я купил не только кофе.



10.07.58

Металлический ящик из «Уэстерн авто» на кровати, крышка откинута. Лопата в стенном шкафу (уж не знаю, что подумала о ней горничная). Чернила из последней заправки уходят, но это нормально: еще две-три страницы, и я поставлю жирную точку. Потом положу рукопись в металлический ящик и зарою его около пруда, в который однажды забросил мобильник. Глубоко похороню в мягкой черной земле. Возможно, когда-нибудь кто-нибудь его и найдет. Может, это будете вы. Если, конечно, будут и будущее, и вы. Это я собираюсь выяснить в скором времени.

Я говорю себе (с надеждой, со страхом), что эти мои три недели в «Тамараке» не могут привести к большим изменениям: Эл прожил в прошлом четыре года и вернулся в прежнее настоящее… Хотя, признаю, меня посещали мысли о возможной связи его пребывания в прошлом с холокостом Всемирного торгового центра или сильным землетрясением в Японии. Я говорю себе, что никакой связи нет… но все-таки задаюсь таким вопросом.

Мне надо сказать вам, что я более не думаю о 2011 годе как о настоящем. Если Филип Нолан — человек без страны, то я — человек без времени. Подозреваю, навсегда таким и останусь. Даже если 2011 год окажется на месте, я буду там заезжим чужаком.

На столе передо мной лежит почтовая открытка. С автомобилями на фоне большого экрана. Другие в баре Лисбонского автокинотеатра не продавались. Я уже написал на ней послание и адрес: «Мистеру Дикону Симмонсу, Джодийская средняя школа, город Джоди, Техас». Начал было писать Денхолмская объединенная средняя школа, но вовремя вспомнил, что ДСШ станет ДОСШ только в следующем году или годом позже.

На открытке я изложил следующее:



Дорогой Дек! Когда приедет ваш новый библиотекарь, приглядывайте за ней. Ей понадобится добрый ангел, особенно в апреле 1963 года. Пожалуйста, поверьте мне.



Нет, Джейк, услышал я шепот Охряной Карточки. Если Джон Клейтон должен убить ее и не убьет, могут произойти изменения… и, как ты видел сам, изменения не в лучшую сторону. Независимо от того, какие добрые у тебя намерения.

Но это Сейди! — возразил я ему и, хотя я не из плаксивых, заплакал. Слезы щипали, слезы жгли. Это Сейди, и я люблю ее! Разве я могу просто стоять рядом и смотреть?

В ответе слышалось упрямство, свойственное прошлому: Замкни круг.

Поэтому я разорвал открытку, положил обрывки в пепельницу. Поджег. Датчики пожарной тревоги, которые могли сообщить миру об этом деянии, отсутствовали. Горение сопровождалось лишь хрипом моих рыданий. Я словно убил ее собственными руками. Скоро я зарою металлический ящик с рукописью, а потом отправлюсь в Лисбон-Фоллс, где Охряная Карточка, несомненно, очень обрадуется моему появлению. Я не буду вызывать такси — пройду весь путь пешком, под звездами. Наверное, хочу попрощаться. Сердца на самом деле не разбиваются. Если бы только они могли…

Сейчас мне идти некуда, только к кровати, на которую я собираюсь лечь, уткнувшись мокрым лицом в подушку, и молить Бога, в которого не очень-то верю, послать моей Сейди доброго ангела, чтобы она могла жить. И любить. И танцевать.

Прощай, Сейди.

Ты никогда не знала меня, но я люблю тебя, милая.





Горожанин столетия (2012)




1




Полагаю, «Дома знаменитого толстобургера» уже нет, его заменил магазин «Л.Л. Бин экспресс», но точно сказать не могу — руки не дошли, чтобы проверить по Интернету. Знаю только одно: из своих странствий я вернулся в «Закусочную Эла». И в мир, который ее окружал.

Он ни в чем не изменился, во всяком случае, пока.

Я ничего не знаю о «Бин экспрессе», потому что день возвращения стал моим последним днем в Лисбон-Фоллс. Я поехал в мой дом в Сабаттусе, немного поспал, запаковал два чемодана, положил их в багажник и отправился на юг. Остановился, чтобы заправить бак, в маленьком массачусетском городке Уэстборо, и решил, что он вполне подходит для человека, который не ставит перед собой никаких целей и ничего не ждет от жизни.

Первую ночь в Уэстборо я провел в гостинице «Хамптон инн», оборудованной вай-фай. Зайдя в Интернет — сердце билось так сильно, что перед глазами мельтешили точки, — я набрал в адресной строке сайт далласской «Морнинг ньюс». Введя номер моей кредитной карточки (потребовалось несколько попыток, так дрожали руки), я получил доступ к архиву. Статью о неизвестном стрелке, покушавшемся на жизнь Эдвина Уокера, я нашел на положенном месте, в номере за 11 апреля 1963 года, однако в следующем номере о Сейди не написали ни слова. Как и неделей позже, как и двумя. Но я продолжал поиски.

Нужную мне статью я обнаружил в номере за тридцатое апреля.






2





ПСИХИЧЕСКИ БОЛЬНОЙ НАНОСИТ УДАР НОЖОМ СВОЕЙ БЫВШЕЙ ЖЕНЕ И СОВЕРШАЕТ САМОУБИЙСТВО



Эрни Колверт


(ДЖОДИ.) В воскресенье вечером 77-летний Дикон «Дек» Симмонс и директор Денхолмской объединенной средней школы Эллен Докерти пришли слишком поздно, чтобы спасти Сейди Данхилл от тяжелого ранения, но все могло закончиться гораздо хуже для 28-летней библиотекарши и всеобщей любимицы.

Согласно Дугласу Римсу, городскому констеблю Джоди: «Если бы Дек и Элли не пришли, мисс Данхилл наверняка бы убили».

Двое учителей принесли запеканку с тунцом и хлебный пудинг. Ни один не захотел говорить о своем героическом поступке. Симмонс лишь сказал: «Как жаль, что мы не пришли раньше».

По словам констебля Римса, Симмонс свалил с ног более молодого Джона Клейтона из Саванны, штат Джорджия, после того как мисс Докерти бросила в него кастрюльку с запеканкой, отвлекая его. Симмонс отнял у Клейтона маленький револьвер. Тогда Клейтон выхватил нож, которым нанес ранение своей бывшей жене и полоснул себя по горлу. Симмонс и мисс Докерти пытались остановить кровотечение, но безрезультатно. Клейтон умер на месте.

Мисс Докерти сказала констеблю Римсу, что Клейтон, возможно, выслеживал свою бывшую жену не один месяц. Администрацию Денхолмской объединенной средней школы предупреждали, что Клейтон может быть опасен, и мисс Данхилл предоставила фотографию Клейтона, но директор Докерти сказала, что он изменил внешность.

Мисс Данхилл «скорая» доставила в далласскую больницу «Паркленд мемориал». Врачи оценивают ее состояние как удовлетворительное.





3




Я не из плаксивых, никогда таким не был, но в тот вечер расплакался. Заснул в слезах — и впервые за очень долгое время спал крепко и без сновидений.

Жива.

Она осталась жива.

Со шрамом на всю жизнь — да, это неизбежно, — но живая.

Живая, живая, живая.





4




Мир по-прежнему здесь и по-прежнему в гармонии с собой… или, возможно, я обеспечил ему эту гармонию. Когда мы сами создаем гармонию, то, полагаю, называем это привычкой. Я получил место замещающего учителя в школьной системе Уэстборо, потом меня взяли в штат. И я нисколько не удивился, узнав, что директор местной средней школы — ярый футбольный болельщик по фамилии Борман… как один веселый тренер, которого я знал по другой школе. Какое-то время я оставался на связи с моими друзьями в Лисбон-Фоллс, а потом эта связь оборвалась. Се ля ви.

Я вновь заглянул в архив далласской «Морнинг ньюс» и нашел короткую заметку в номере от 29 мая 1963 года: «БИБЛИОТЕКАРЬ ДЖОДИ ВЫПИСЫВАЕТСЯ ИЗ БОЛЬНИЦЫ». Помимо краткости, заметка не содержала практически никакой информации. Ничего о состоянии Сейди, ничего о дальнейших планах. И никакой фотографии. Заметки, которые публикуются на двадцатой странице, между объявлениями о скидках при продаже мебели и торговле «от двери к двери», фотографиями не иллюстрируются. Одна из величайших истин жизни, равная столь же значимой: телефон всегда звонит, когда ты сидишь на горшке или моешься в душе.

В год моего возвращения в Страну настоящего я сторонился некоторых сайтов и не забивал в строку поисковика определенные темы. Хотелось ли мне узнать больше? Безусловно. Но на каждый запрос, приносящий радость — скажем, информирующий о том, что женщина, которую ты любил, выжила после встречи с обезумевшим бывшим мужем, — приходятся два, способные причинить боль. Человек, который интересуется кем-то, может выяснить, что этот кто-то погиб в результате несчастного случая. Или умер от рака легких, вызванного курением. Или покончил с собой, в данном конкретном случае — перебрав таблеток со спиртным.

Сейди осталась одна, и никто не разбудил бы ее, отвесив пару-тройку затрещин, и не поставил бы под холодный душ. Если такое случилось, я не хотел этого знать.

Я использовал Интернет для подготовки к занятиям, чтобы узнать, какие фильмы идут в тех или иных кинотеатрах, пару раз в неделю просматривал самые популярные видео. Чего я не делал, так это не искал новости о Сейди. Полагаю, если бы в Джоди выпускалась газета, я бы не устоял перед искушением, но она не выпускалась тогда и — я в этом не сомневался — не выпускается теперь, когда Интернет медленно душит печатную прессу. А кроме того, есть давняя поговорка: не подглядывай в замочную скважину — и не будет повода для огорчений. Самая большая замочная скважина в истории человечества — Интернет.

Она пережила Клейтона. И будет лучше, говорил я себе, если на этом мои сведения о Сейди оборвутся.





5




И так бы и вышло, да только в моем классе углубленного изучения английского появилась новая ученица. Она пришла в нашу школу в апреле 2012 года, может, даже 10 апреля, в сорок девятую годовщину попытки покушения на Эдвина Уокера. Звали ее Эрин Толливер, и ее семья переехала в Уэстборо из Кайлина.