Дорогая женщина

— О? - Фрея никогда не задумывалась о том, что профессор и его жена могли оказывать на Анну какое-то давление. Не только на Анну, но и на другую дочь.
Дверь кафе открылась, и Фрея беспомощно сжалась, пока не убедилась, что вошли незнакомые люди.
— Мы можем уйти. Скажи только слово.
Фрея покачала головой.
— Я хочу преодолеть свой страх.
Он улыбнулся и спросил:
— А почему ты испытывала страх, когда сбежала из Феллингэма?
— Потому что... — она подыскивала слова, — потому что во мне заиграли гормоны, и все изменилось, и я не знала, как дать им выход, потому что все еще была ребенком. Правда, я не чувствовала себя ребенком, но и взрослой еще не была. — (Он нахмурился.) — И все, что я считала незыблемым и надежным, начало рушиться. — Фрея почувствовала неожиданную горечь.
— Что случилось?
Непролитые слезы наполнили ее горло, и ей стало трудно говорить.
— Никакого ужасного потрясения — того, что было у Миа. Мои родители, слава богу, живы-здоровы.
Дэниел промолчал, но его теплые карие глаза смотрели прямо на нее.
— Мой отец встретил другую женщину. Я думаю, у него всегда кто-то был, но на этот раз все зашло слишком далеко. Когда-то я вернулась домой из школы раньше, чем обычно, и застала его вдвоем с... И он мне пригрозил... — (Дэниел тихо выругался.) — Я никогда не говорила об этом маме, но думаю, она знала. — Фрея разгладила воображаемую складку на брюках. — И мама стала пить еще больше...
— Фрея...
Он произнес ее имя так, будто ласкал ее.
— Однажды она разбила автомобиль, и отец ударил ее. Я думаю, никто из них не знает, что я видела это, но я стояла на верху лестницы. Мама сказала мне, что поскользнулась на ступеньках..
— Кто-нибудь еще знал об этом?
Фрея с трудом сморгнула с ресниц слезы.
— Мои родители умели притворяться. В конце концов отец привел в дом свою подругу, но на людях он прогуливался вместе с мамой.
— А ты... Ты попала в дурную компанию?
— Не сразу. В итоге те люди оказались единственными, которые приняли меня.
Дэниел взглянул на свои ботинки.
— Как думаешь, что с Миа?
— Возможно, девочка не задумывается о том, почему она делает то, что делает. Но при этом наверняка чувствует себя испуганной и одинокой.
Их взгляды встретились.
— Я не могу быть для нее матерью, — глухо сказал Дэниел.
— Ты просто люби ее, вот и все. Без всяких условий. Ведь единственные люди, которые любят тебя безусловной любовью, — это твои родители. — (Он выслушал молча. Он и так это знал.) — Муж или жена возлагают определенные надежды друг на друга. Твои дети тоже будут от тебя чего-то ожидать. Но если тебе действительно повезло, то родители будут любить тебя всегда, что бы ты ни делал и каким бы ты ни был.
— Я люблю ее.
Фрея сглотнула комок в горле.
— У меня этого не было. Но это очень важно. Именно эта безусловная любовь не дает тебе сломаться, что бы ни случилось. Это стержень, который убеждает тебя в том, что ты чего-то стоишь.
— Чем я могу помочь ей? — Дэниел закусил краешек губы.
— Я мало знаю Миа, но мне кажется, девочка испытывает сейчас каждого, кто рядом. Ведет себя вызывающе, как только может, чтобы посмотреть, насколько далеко она может зайти, прежде чем ее отвергнут.
— Ты имеешь в виду меня?
— Не знаю. Но если ты отвергнешь ее, ты только подтвердишь то, чего она так боится. Она... — Фрея замолчала, когда официантка принесла им фрикадельки. — Спасибо.
Дэниел нагнулся вперед, взял кружку с пивом.
— Я действительно люблю ее. — Он печально улыбнулся. — Но она так не считает. Ты права — она меня постоянно испытывает.
Фрея взяла свою тарелку и попробовала кусочек «панини».
— Тебе лишь надо убедить дочь, что ты ее любишь. — Она остановилась на полуслове и склонила голову, чтобы положить в род очередной кусок.
Дэниел даже не представляет, как это необычно для дочери — любить кого-нибудь. Ведь она его тоже любит...
— Наверное, я уделял ей очень мало внимания, когда болела Анна, — сокрушался он.
— Но ведь это неудивительно, правда? — быстро сказала Фрея.
 
— Когда Анне стало лучше, мы решили поменять все. Переехали сюда. И начали этот бизнес, потому что я всегда хотел заниматься им. — Он искоса взглянул на Фрею. — Миа плакала, потому что у нее были друзья в Лондоне, но мы все-таки переехали. — Дэниел глубоко вздохнул. — Но через несколько месяцев после переезда болезнь снова взяла верх.
И Анна умерла.
Фрея молчала. Она очень хорошо знала, как трудно начинать свое дело. В первые два года она работала день и ночь, чтобы поставить на ноги свою компанию.
— Боже, какая неразбериха! — Он в отчаянии взъерошил волосы рукой. — Спасибо тебе.
— За что? За мою настырность?
— За то, что переживаешь за Миа.
Она переживала за них обоих.
Он взглянул на свои нетронутые фрикадельки.
— Я сегодня совсем не голоден.
— Жаль, они очень вкусные.
Дэниел попробовал одну.
— А как насчет твоих страхов? Ты все еще боишься?
О да!
Его голос был тихим и низким: казалось, он проникал до мозга ее костей. Она боялась того, чего сейчас хотела.
Фрея пожала плечами.
— Мне двадцать девять, не пятнадцать.
Но на самом деле она все еще искала признания и одобрения. Хотела, чтобы кто-то любил ее без всяких условий и гордился всеми ее достижениями. Хотела, чтобы этим «кто-то» был Дэниел.
— Не думаю, что возраст имеет особое значение, если ты не уважаешь самого себя.
Три женщины остановились недалеко от них в ожидании свободного столика. Фрея уловила нечто знакомое в лице одной брюнетки и вздрогнула. Брюнетка взглянула на нее и, повернувшись к своим подругам, что-то тихо сказала. Две другие сразу обернулись в сторону Фреи. Затем они рассмеялись, неуклюже пытаясь подавить смех. Когда компания уселась на свое место, Фрея внутренне сжалась и сказала:
— Пойдем. С меня достаточно.
Дэниел взглянул на нее, и она почувствовала себя любимой. Никто не смотрел на нее так.И она ощутила себя красивой женщиной, о которой переживают и заботятся.
Она улыбнулась ему в ответ. Они встали и направились к двери.
- Я поговорю с Миа, - сказал он, когда они входили во внутренний двор здания его офиса, — предложу ей проводить вместе больше времени. Может быть, она не так остро будет переживать свое изгнание из школы.
Фрея остановилась возле своего автомобиля и стала искать ключи.
- Я приду завтра, чтобы продолжить работу с архивом.
- Благодарю тебя.
А затем он поцеловал ее в щеку. Всего лишь легкое прикосновение губ к ее коже. Фрея крепко сжала в руке ключ, чтобы сделать себе больно и не тронуть рукою то место, куда он ее поцеловал.
Этот поцелуй не был сексуальным. Или вожделеющим. Он выражал симпатию. И благодарность.
И может быть, этот поцелуй означал любовь.
  
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
 
Дэниел не мог перестать думать о Фрее. Каждое утро, приходя на работу, он знал, что она здесь, и именно поэтому старался приходить как можно позже.
Но больше это не могло продолжаться. Две недели уже истекли. Он мучился, ожидая неминуемого расставания.
Дэниел открыл дверь в офис и почувствовал запах ее духов. Неуловимый аромат, но казалось, что он окутал его с головы до ног. Здесь также были следы пребывания Миа — на столе лежала ее косметичка.
— Девушки ушли, — сказал Боб, просовывая голову в открытую дверь. — Фрея сказала, что оставила вам записку. Где-то возле компьютера.
— Вот эту? — Он взял сложенный вчетверо лист бумаги.
— Не знаю, — Боб пожал плечами. — После того как эта учительница ушла, они тоже ушли. Сказали что-то насчет окна.
Дэниел развернул записку.
— Они пошли в церковь Сент-Марк посмотреть окно с витражным стеклом.
— Да, именно так.
Боб ушел, а Дэниел сел за стол со странным отсутствием желания заниматься какой-либо работой. Он открыл свой блокнот, но на этом дело и закончилось. Мысли его были где-то далеко.