Шесть лет спустя (СИ)

– Пока-пока.
– Пока.
Отложив телефон в сторону, я ещё несколько секунд смотрела тупо в никуда, не зная даже как реагировать на то, что он сделал. А главное, зачем он это сделал? Хочет казаться благодетелем? Мне это не нужно. Я не растаю от того, что он платит своими грязными деньгами за отдых и лечение моей матери.
Но…
Это было очень неожиданно.
Возмутительно неожиданно.
Я не отошла от этого вопроса, когда ела, пила чай и даже по возвращении в офис. Мне было… странно. Как реагировать? Как сказать, что я хочу вернуть деньги? Раздобыть его номер счета, наверное, не составит труда, но я в любом случае должна сказать спасибо, что отвлек её от моих проблем.
Приняв решение поговорить с ним, я хотела зайти в его кабинет, но того ещё не было на месте.
Аня только пожимала плечами, а я сверяла два расписания, в которых сказано, что он должен быть в офисе Иерполь. И что не так? Позвонила, но телефон оказался выключенным.
Внутри вопреки здравому смыслу зарождалась внутренняя тревога, а когда Стужев и Орловский не появились и к концу рабочего дня, я и вовсе сидела уже как на иголках, готовая вызывать полицию, скорую, МЧС и психушку.
– Не волнуйся, – успокаивала меня Аня. – Может, забухали с обеда. Мужики ведь. И не такое могут выкинуть.
Но я вспоминала глаза Орловского. Он ни капли в рот не берет, тем более в рабочее время, когда необходимо решать дела. А Стужев? Этот и вчера был, словно не пил ничего. Приученный он…
Перед глазами яркой картинкой вдруг встало воспоминание, как Стужев поправляет одеяло на мне и уже собирается уходить, а я хватаю его за пальцы.
– Слав, не уходи.
– Пожалеешь ведь, староста.
– Я о другом жалею.
Стужев хмыкнул, стащил с себя рубашку, брюки и лег рядом, обняв меня за талию.
– Сколько парней у тебя было после нас?
Я помню даже чувство обиды, полыхнувшее где-то в груди и горькую усмешку, которую Стужев уже не увидел.
Не было никаких “нас”. Он был первым и единственным.
Я присела на стул, прикоснувшись прохладными пальцами к пылающим щекам.
На этот вопрос я ему не ответила? Его постановка была неверной, потому и не ответила. Эта постановка была обидной даже для трезвой меня, помнящей обстоятельства, при которых Стужев узнал, что ничего к нему не чувствую.
Зачем он об этом спросил? Неужели действительно интересно?
Когда сотрудники начали расходиться по домам, я всё продолжала крутить это воспоминание в голове, перемежая его с другим воспоминанием о поцелуе в кабинете Стужева.
– Иди домой, Алис. Уверена, шеф объявится к утру, пьяный и счастливый, – подбадривала меня Аня.
Вот только не верила я ей. Может он просто издевается надо мной? Пытается внушить, что я одна в большом городе, как маленький заблудший котенок? Да только я самодостаточный человек, не заблужусь, не растеряюсь. Что это за жест вообще такой?
Собравшись, я покинула офис, надеясь застать Стужева в отеле, но и там его не оказалось. Номер был убран и не имел следов присутствия хоть кого-то.
Ушла к себе и постаралась отвлечься от глупых мыслей, что он с кем-то или, что случилось что-то страшное. Во всей этой ситуации меня настораживало ещё и то, что Орловский тоже пропал. Человек с его характерам не стал бы пропивать или прогуливать рабочие часы, потому что он в полной мере осознает свою ответственность.
Весь вечер и ночь я провела как на иголках, прислушиваясь к шагам в коридоре. Но Стужев не объявился даже под утро.
Перед началом рабочего дня ожил мой телефон. Звонили с неизвестного номера и это меня напугало раньше, чем я успела понять причины.
– Алло.
– Алиса Викторовна, Это Никифоров. Никак не могу дозвониться до Ярослава Константиновича. Телефон выключен. Он не с вами?
Я сглотнула, понимая, что дела плохи.
– Он вчера ушел на обед с Орловским и так и не вернулся.
Несколько секунд Валерий молчал, видимо обдумывая сказанное, а после каким-то невероятно спокойным голосом ответил:
– Понятно. Алиса Викторовна, езжайте в офис, поработайте пока за Орловского. Я прилечу ближайшим рейсом.
 
Я знала, что Никифоров крайне занятой человек, и его спокойный тон меня очень настораживал.
– Хорошо.
Сбросив вызов, я отправилась на завтрак, который впихнула в себя только ради полноценной трудоспособности, потому что со вчерашнего обеда ничего не ела и знала, чем это может грозить. Дядя Кероп точно бы не одобрил моё потребительское отношение к своему организму.
После завтрака я приехала в Иерполь. Аня уже была на рабочем месте и с удивлением сообщила, что звонил глава компании. Попросил, чтобы я занималась делами директора, как временно исполняющая обязанности.
Интересно как, если я не числюсь в сотрудниках компании?
Но вот Аню это ни капельки не волновало. Все входящие вопросы она скидывала мне и загрузила к обеду таким количеством информации, что я невольно забыла вообще обо всем не то, что о каком-то загульщике Стужеве.
Никифоров, как и обещал, прибыл ближайшим рейсом. Войдя в кабинет директора, улыбнулся, сел на стул и буквально принялся сверлить меня взглядом.
– Рассказывайте, Алиса Викторовна. Что, как, когда и почему.
– Почему что, – не поняла я.
– Вы сказали, что Ярослав Константинович ушел на обед с Орловским. Где были вы?
Вопрос явно был задан не из праздного любопытства, чем сильно меня обеспокоил.
– Откуда мне знать? Я отошла в туалет, а когда вернулась, Аня сообщила, что они уже ушли. Да и не звал меня никто.
– Понял. Ярослав Константинович говорил вам что-то странное в течении дня?
Я вздохнула. Вопрос очень глупый. Стужев ведь постоянно говорит мне что-то странное.
– Ничего такого, что могло бы указывает на его загул.
– Загул? – вздернул бровь юрист.
– Ну да. Мы с Аней подумали, что начальство отмечает первый рабочий день Орловского, – и хоть я так не думала, но всё же озвучила эту версию.
– Понятно, – кивнул Никифоров. – Что ж, работайте, Алиса Викторовна. Попробую разузнать, где загулял наш шеф.
Юрист поднялся со стула и снова улыбнувшись вышел из кабинета. Я же встревожилась окончательно, понимая что Стужев не просто так пропал. Что-то случилось.
Что обычно делают в ситуациях, когда пропал человек? Правильно! Схватив телефон, я открыла карту города и принялась искать ближайшее отделение скорой помощи.
Позвонила в одно, второе, третье, но нигде ничего. Даже поступившие неизвестные не совпадали по параметрам. Обзванивать морги я боялась. Да и не верила, что дело настолько плохо.
К моменту, когда Аня едва не с ревом прорвалась ко мне со стопкой очередных документов, я уже не сдерживалась. Мне было настолько страшно за Стужева, что я в конце концов сдалась и разревелась, не зная что делать.
Если бы он хотел надо мной поиздеваться, вряд ли избрал бы подобный способ. Он же знает, что его отсутствие мне как бальзам на душу. Так какого хрена?!
– Ну что ты плачешь, Алис? – неуверенно спрашивала Аня. – Любишь его, да? Дурында. Ну да, парень он красивый, видный. За таким не угонишься. Чего ты сопли развесила? Отгуляет да придет, куда денется-то.
– Угу, – кивала я, не сдерживая слёз.
А вдруг его избили или, ещё хуже, убили? Он же та ещё заноза в заднице. Да и Савелий вчера говорил, что все его подчиненные поразбегались, как тараканы. Сомневаюсь, что у него мало врагов и завистников. Это же Стужев.
Вернувшись в номер вечером, я чувствовало себя помятым раскисшим авокадо. В груди время от времени стреляло неприятным чувством страха, а перед глазами то и дело представали картины одна хуже другой.
Я пыталась не думать. Включала телевизор, игры на телефоне, даже позвонила Камишеву, который пробурчал в трубку, что ему сейчас совершенно некогда и он позже перезвонит. Ничего не помогало.
Спала крайне тревожно, дергалась всякий раз, когда за дверью раздавались шаги. А потом в один из таких моментов я проснулась от того, что кто-то провернул ключ в замке. Дверь распахнулась и явила Стужева. Помятого, в ссадинах, в местами рваном костюме и распухшей губой.