Обычный день
– Вы заблудились? – спросила она: – Не говорите мне, что вы оба забыли дорогу!
– Мы остановились заправиться, – весело пояснил Джон, направляясь к знакомым в столовой.
– Кстати, – сказала Эллен Марджори, – я хочу, чтобы завтра ты отвезла меня на аукцион, в Восточном Сандейле.
– Но завтра… – начала было Марджори, глядя вслед Джону.
– Ты занята? И ничего нельзя отменить?
– Можно, все можно отменить, – ответила Марджори и пошла за Джоном, вырвав руку из цепких пальцев Эллен.
Эллен подошла к длинному обеденному столу вместе с ними и громко объявила:
– Ну вот, все в сборе.
Скользнув на свое место рядом с Чарльзом Актоном, она добавила:
– Честно говоря, не понимаю, как можно здесь заблудиться! – И улыбнулась Марджори.
Иногда, впрочем, Эллен не так уж и уставала от забот.
– Я иду в театр сегодня вечером, – сообщила она Марджори как-то утром по телефону. – Со своим мужем, конечно же, – добавила она. – Дай мне поносить твое жемчужное ожерелье, то, что подарил тебе Чарльз на прошлое Рождество, будь так добра. Занеси поскорее, пока я дома.
Или, встретившись с Марджори утром у мясного прилавка, Эллен говорила:
– Ах, Марджори, милая, у меня так болит голова! Полагаю, сегодня тебе придется испечь кексы для полдника в клубе.
А если Марджори отказывалась или начинала протестовать, Эллен, придав голосу нотки сердечного участия, мурлыкала:
– Бедняжка Марджори, у тебя и правда усталый вид. Мне так хочется поговорить с Чарльзом, ведь ты слишком много трудишься. Я скажу твоему мужу, что за тобой нужен глаз да глаз! – И с дружеской улыбкой добавляла: – Сбегай к цветочнику после обеда, хорошо? В школу нужно отнести цветы, ты же помнишь? У меня столько дел, столько дел… ты ведь не очень занята?
В конце концов, когда Марджори наконец пришло в голову отказаться от унизительного романа, Эллен встретила ее решение с некоторым удовольствием. «Жаль, – подумала она, глядя на Марджори поверх чашки чая, – бедняжка всегда выбирает самый беспомощный путь. Бедняжка Марджори, она всегда была красивее нас всех».
– В последнее время у тебя очень усталый вид, – заметила Эллен.
Марджори посмотрела ей в глаза и снова опустила голову. «Она меня боится, – подумала Эллен, удобно откидываясь назад, – а ведь мы дружим уже двадцать два года». Они сидели вдвоем в гостиной Марджори после обеда за чашечкой чая. «Должно быть, Джон Форрест часто приходил сюда тайно, скрываясь от соседей, проводил здесь время, в этой самой гостиной», – подумала Эллен и с отвращением выпрямилась, чтобы не касаться спинки стула.
– Ты ведешь себя чудовищно, – заявила она, впервые за все время открыто говоря о случившемся.
Марджори снова посмотрела ей в лицо и не отвела глаз.
– Ты мне просто завидуешь.
– Боже милостивый, – засмеялась Эллен, шокированная таким утверждением. – И не пытайся измазать меня в той же грязи.
– Джон так сказал: он говорит, ты ревнуешь.
Эллен почувствовала, как при упоминании его имени по спине пробежала дрожь отвращения.
– Я предпочитаю не касаться этой темы, – отрезала она.
– Тогда просто выслушай меня внимательно, – сказала Марджори. – Этого больше не будет. Все кончено. Навсегда.
– Марджори, дорогая моя Марджори! – Эллен вскочила и села рядом с подругой. – Я так рада, ты даже не представляешь, как я беспокоилась.
– Чарльзу я обо всем расскажу сама, – продолжила Марджори. – Можешь не волноваться.
У Эллен перехватило дыхание.
– Марджори! – чуть не плача, воскликнула она. – Неужели ты думала, что я скажу Чарльзу? Я? Я твоя подруга, и я…
– Мне несказанно повезло, – очень спокойно проговорила Марджори, – что обо всем узнала моя старейшая подруга, а не какой-нибудь враг.
– Марджи, – ласково произнесла Эллен, – ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Послушай, ты попала в романтическую историю, и только увидев все моими глазами, ты поняла, что это вовсе не великая любовь, а дешевая и глупая мелодрама. В конце концов, – добавила она, нежно касаясь щеки Марджори одним пальцем, – мы с тобой всегда были честны друг с другом, ты и я.
– Еще чаю? – осведомилась Марджори, вставая и берясь за чайник.
– Спасибо, пожалуй, хватит, – отказалась Эллен. – Надо спешить. Миллион дел.
– Кстати, – будто вспомнив о чем-то, заметила Марджори, – я не смогу принести твой заказ из бакалеи сегодня вечером. Я занята.
«Трусиха, – думала Эллен, шагая по снегу, – я бы боролась, вцепилась зубами и ногтями…» Она засмеялась, представив себе бедняжку Марджори, выставившую зубы и когти. «О, бедная Марджори, – думала она, – а Джон решил, что я ревную».
Ее словно выпустили на свободу, ведь следить за Марджори больше не было нужды. На другой день ярко светило солнце, и в предчувствии неизбежного наступления весны у Эллен закружилась голова.
– Джон, – обратилась она к сотруднику банка, сидя в его конторе и глядя на него так, как умеют смотреть красивые женщины, – я совершила ужасный поступок. – При виде паники, вспыхнувшей в глазах мужчины, Эллен не смогла удержаться от смеха. – Нет, нет… не настолько ужасный. – «Бедняга, – подумала она, – как его мучает совесть…» – Снег под лучами солнца за окном казался чище, и Эллен знала, что прохожие могут заглянуть в окно и увидеть ее – красивая женщина разговаривает с мистером Форрестом в его кабинете, смеется, меховое манто сброшено на стул, ее прелестная головка склонилась вперед, к поднесенной зажигалке… – Ты же не станешь подскакивать от каждого моего слова… – Она грустно покачала головой. – Я всего лишь сняла слишком много наличных с моего банковского счета в этом месяце.
Джон с облегчением улыбнулся.
– Новое платье?
– Нет. Я не такая уж плохая, как тебе кажется. Купила кое-что мальчишкам – одежду, велосипед для Джимми, просто не уследила, что сколько стоит, а потом, когда я все подсчитала… Дело в том, что я боюсь сказать Артуру, – призналась она. – Ты же знаешь, что все жены кое-что скрывают от мужей, правда?
– Сколько? – спросил Джон.
Эллен задумалась.
– Долларов сорок, не больше. Или даже меньше. Допустим, пятьдесят, чтобы наверняка.
– Понятно, – кивнул Джон.
– Если бы ты мог… – Эллен сделалось стыдно, но она храбро выговорила: – Как бы… скрыть эту растрату, а я бы все вернула тебе первого числа следующего месяца.
– Хорошо, – совершенно спокойно заверил Джон. – Конечно.
– Обычно я не прошу у мужчин денег в долг, – со смехом пояснила Эллен, – но с тобой все по-другому. Я не против одалживать у банкира.
– Это наша работа, – сказал Джон, – мы одалживаем деньги.
– Неужели? – почти игриво уточнила она. – А вы случайно не приглашаете своих клиентов пообедать вместе? Обсудить их банковские счета, например? Я все жду, когда ты меня пригласишь. – Он недоуменно приподнял брови, и Эллен добавила: – Я вовсе не хочу вынуждать тебя к этому…
– Вовсе нет. Я тоже ждал, когда ты меня пригласишь.
Они рассмеялись и Эллен сказала:
– Но я хочу, чтобы ты точно знал, как рассчитать проценты по моему кредиту. Это честная сделка.
– Конечно, – смеясь, кивнул Джон.
– Я обязательно верну тебе деньги первого числа следующего месяца, – продолжала она, вставая и надевая перчатки и меха. – Или, самое позднее, через месяц.
Зная, что она красива, а с лукавой полуулыбкой на лице кажется еще красивее, Эллен развернулась, ожидая, когда Джон подойдет и откроет перед ней дверь.
Одна в «логове»
«Женский день», декабрь 1953 г.
Хотя я прекрасно знаю, что по своей природе я заслуживаю доверия, верна, всем помогаю, дружелюбна, вежлива, добра, послушна, жизнерадостна, бережлива, отважна, чиста и благочестива, я не собираюсь себе льстить и утверждать, будто благодаря наличию всех этих качеств из меня можно вылепить настоящую Наставницу «Логова» скаутов-волчат. До тех пор, пока мой старший сын Лори не стал скаутом, я представляла себе Наставницу волчат сделанной из стали, с ясной головой и сильной правой рукой, и такой я вижу ее до сих пор, да, до сих пор.