Обычный день

– В доме чужие люди.
Этель поняла, что едет быстрее, чем следовало бы; с заднего сиденья поднималась волна отвратительного мокрого холода, он толкал ее, торопил.
– Я отвезу вас обратно, – снова и снова говорила она старухе и ребенку.
– Когда чужие люди уйдут, мы вернемся домой, – сообщила старуха.
У последнего поворота перед мостом колеса соскользнули и, вцепившись в руль, Этель Слоун закричала:
– Я отвезу вас обратно! Отвезу обратно!
В ответ ей слышался только зловещий детский смех, а машина скользила и неслась по бездорожью к раздувшейся от дождей речушке. Одно колесо закрутилось над обрывом. Навалившись изо всех сил на руль, Этель все же вытащила машину на дорогу и остановилась.
Захлебываясь слезами, она измученно опустила голову на руль. «Меня чуть не убили, – сказала она себе, – чуть не заманили с собой». Ей не нужно было смотреть на заднее сиденье машины; холод ушел, и она знала, что на сиденье сухо и пусто.
Продавец скобяной лавки вежливо улыбнулся Этель Слоун, однако, присмотревшись, нахмурился.
– Вы неважно себя чувствуете, миссис Слоун? Все из-за дождя?
– По дороге сюда я чуть не угодила в аварию, – призналась Этель.
– На старой Сандерсонской дороге? – Продавец вцепился в прилавок. – В аварию?
Этель Слоун открыла рот и снова его закрыла.
– Да, – коротко ответила она. – Машину занесло.
– Мы не часто ездим той дорогой, – повторил продавец.
Этель начала было что-то говорить и осеклась.
– Не любим мы те места, о них всякое рассказывают, – добавил он. – Что вам сегодня предложить?
Этель подумала и наконец сказала:
– Прищепки, похоже, мне нужны прищепки. А насчет той дороги…
– Что? – спросил продавец, стоя к ней спиной.
– Нет, ничего, – ответила Этель.
– Прищепки, – произнес продавец, поставив на прилавок коробку. – Кстати, вы с мистером Слоуном придете завтра вечером на собрание Ассоциации учителей и родителей?
– Непременно придем, – пообещала Этель Слоун.
  
Долговая расписка
 
«Джентельменз Квотерли», 1965 г.
Мисс Гонория Атенс была возмущена, обескуражена и обижена; все ее тело застыло как деревянное. Она в ярости вышагивала по маленькой гостиной маленького дома, который принадлежал ей всего три недели; если она пыталась сесть, спину пронзала острая боль; пыталась стоять неподвижно – ныли ноги. Разгуливая по комнате, она хотя бы давала выход гневу, однако в ее груди кипело желание отомстить.
– Я могла бы купить дом на склоне вулкана, – говорила она, – или посреди леса, кишащего медведями; построила бы хижину посреди транспортной развязки на шоссе, но нет. – Попытавшись топнуть ногой, она застонала. – Я выбрала самое пренеприятное место на всем белом свете, чтобы купить себе крошечный домик. И стоит он на самой короткой дороге к школе! – Она обхватила голову руками и застонала от пронзившей плечи боли.
Мисс Гонория Атенс сорок один год проработала в школе учительницей и наконец вышла на пенсию с твердым намерением жить счастливо в одиночестве и растить свой сад. Ее маленький домик стоял в ряду таких же маленьких домиков в городке, застроенном маленькими домиками, и почти к каждому домику прилагался сад, а почти у всех жителей города были дети. Мисс Атенс, которая все еще любила детей, проработав сорок один год учительницей в школе, с радостью мечтала, как будет жить среди молодежи, окруженная живостью и весельем. Так она рассуждала до того, как обнаружила, что единственный и самый короткий путь к школе по соседству пролегает через забор, наискосок через ее задний двор, мимо ее дома, через лужайку перед соседним домом и дальше на улицу. То есть пересекает весь сад мисс Атенс по диагонали.
Она вышла на кухню, чтобы еще раз взглянуть на участок земли, который с таким трудом перекапывала всю субботу и воскресенье, рыхлила и разравнивала; боль в мышцах постоянно напоминала ей о потраченных силах, и она утешала себя мечтами об овощах, которые вырастит и подаст к обеду, свежих, не утративших вкус солнца. Воображала помидоры, сорванные с кустов в вечерней прохладе и сразу же съеденные, морковь, редис и тыкву – плоды обильного урожая на ее маленькой кухне. Теперь же, стоя у окна своей маленькой кухни, мисс Атенс едва не плакала. Короткий путь в школу пересекал ее воображаемый огород, и земля, которую мисс Атенс так кропотливо рыхлила вчера, была сегодня затоптана до неузнаваемости – судя по всему, по ней прошагала целая армия ног в кроссовках.
 
Проработав сорок один год в школе, мисс Атенс не возлагала больших надежд на знаки, на которых красовались бы надписи «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, НЕ ВХОДИТЬ» или даже «НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К МОЕМУ САДУ». Она очень хорошо представляла себе, что произойдет, попытайся она убедить родителей, что самый короткий путь в школу лежит исключительно по тротуарам; она также прекрасно знала, что ни один мальчик на свете никогда не пойдет по безопасному тротуару, если у него будет хоть малейшая возможность добраться до того же места, перелезая через забор и топая по только что перекопанным грядкам. Мисс Атенс с горечью вообразила у себя в руках заряженный дробовик и капкан на львов, зарытый на заднем дворе.
В три часа дня мисс Атенс бесславно пряталась у себя на заднем дворе за кустами. Она видела, как полдюжины галдящих мальчишек свернули с тротуара, прошли через соседский газон и направились к ее дому. Боль в спине по-прежнему мешала ей развернуться в полную силу, и потому мисс Атенс поймала только последнего из мальчишек, когда он подпрыгнул, чтобы перелезть через забор; она схватила его за куртку, но сорок один год общения со школьниками не прошел даром, и мисс Атенс сразу же перехватила нарушителя поудобнее, за ремень, и больше не отпускала.
– Эй, там? – вырываясь, крикнул мальчик. – Что еще?
– Спускайся, – потребовала мисс Атенс.
– Зачем? – спросил мальчик, его руки соскользнули с забора, он медленно съехал на землю и встал рядом с мисс Атенс. – Отпустите меня.
– Как тебя зовут? – спросила мисс Атенс.
Мальчик отвернулся; мисс Атенс действовала крайне недружелюбно, голос ее звучал холодно и неприветливо.
– Джордж Вашингтон, – ответил мальчик.
– Скажи мне, Джордж, почему ты топчешь мой сад?
– Я не знал, что это чей-то сад. Мы всегда здесь проходим, когда идем в школу, – объяснил он. – Это дорога в школу. И мне пора домой. Моя мама…
– Можешь зайти ко мне, позвонить своей матери – полагаю, ее зовут миссис Вашингтон – и сказать ей, что сегодня ты очень занят. Будешь заново перекапывать мой сад.
– Я не могу, – извиваясь и пытаясь вырваться, возразил мальчик. – Отпустите меня.
– Мне очень жаль, – вздохнула мисс Атенс. – Я знаю, что ты не единственный топтал мой сад, но поймала я только тебя. И у меня больше нет сил перекапывать грядки. А раз вы все испортили, то придется теперь исправлять.
– Вот попал, – побормотал мальчик. – Я не могу. Но остальным расскажу. Кто-нибудь наверняка вам поможет.
– Конечно, я тоже так думаю, – кивнула мисс Атенс. – Потому-то и держу тебя так крепко.
Мальчик перестал вырываться и посмотрел на мисс Атенс.
– Послушайте, – сказал он, – я понимаю, что мы здорово потоптали ваш старый сад, и, наверное, по справедливости теперь должны все исправить. Но сегодня я никак не могу остаться. Я приду в субботу и все сделаю, обещаю. Хорошо?
Мисс Атенс задумалась.
– Можно ли верить твоим обещаниям? – спросила она.
– Можно. Я всегда держу слово. Если обещаю, то делаю. Если не забуду.
– Вот что, – сказала мисс Атенс. – Я кое-что придумала. Пойдем со мной в дом.
Потянув за собой мальчика, мисс Атенс вошла вместе с ним через заднюю дверь в свой маленький домик, и, все так же крепко держа мальчика за ремень, отыскала на кухне карандаш и блокнот. Раскрыв блокнот на кухонном столе, она обратилась к мальчику:
– Сейчас ты напишешь то, что я скажу.