Ради Инглиш (СИ)

Его слова — плевок в лицо. Я думала, что помогаю Инглиш, но в итоге только все порчу.
— Дерьмо.
— Просто для уточнения. Сейчас я возвращаюсь в офис, где попытаюсь составить план действий, чтобы уладить это дерьмо, как вы его назвали. Сказать по правде, я не уверен, что у меня получится.
Я прикрываю рот ладонью, когда до меня доходит смысл его слов. Я все испортила. Что, если теперь ничего нельзя исправить? Что, если я разрушила единственную надежду Инглиш? Не думаю, что смогу жить с этим.
Вдруг я оказываюсь в объятиях Бека, прижатая к его груди.
— Мистер Морган, я знаю, что вы делаете все возможное в ситуации Инглиш, но позвольте кое-что прояснить. Никогда больше не разговаривайте с моей женой в подобном тоне. Да, она совершила ошибку, но она любит Инглиш каждой частичкой своего тела. Вспомните об этом в следующий раз, когда захотите избавиться от нее. И не забывайте. Мы — ваши клиенты, мы платим вам не за подобное обращение.
— Хорошо, мистер Бриджес, но, если найдете свободное время, я бы хотел встретиться с вами в офисе завтра. Нам нужно разработать стратегию борьбы, чтобы выиграть дело. Если вы все еще этого хотите.
Как бы огорчен не был Бек, он заступился за меня. Он защитил меня, и я чертовски уверена, что влюбилась в своего мужа еще больше.
Когда мы садимся в машину, я беру его за руку, прося прощение.
— Тебя не за что прощать. Печенька, ты кое-что забыла. Я с тобой с тех пор, как ты учишь Инглиш. Я вижу, как вы двое относитесь друг к другу. Я замечаю, как ты смотришь на нее, от тебя исходит столько любви в ее сторону. Ты бы никогда намеренно не навредила ей, и тебе не нужно извиняться. То лишь попыталась защитить ее. В моих глазах провалился именно Морган. Он не должен был говорить тебе вообще что-либо. Я никому не позволю разговаривать с тобой в подобном тоне. Никогда. — Он обхватывает ладонью мою шею и выводит ласковые круги на линии челюсти. По каким-то странным причинам это заставляет мое сердце болеть еще сильнее. Такое чувство, что я подвела его.
Глава 11
Шеридан
— Я подвела тебя, Бек. Но еще хуже, я подвела Инглиш.
— Ты никогда этого не делала. Нас подвела система.
— Да, по крайней мере, согласно предписанию судьи, встречи будут проходить в присутствии наблюдателя. — Положив свою руку на его, я продолжаю: — Хотела бы я помочь еще чем-то. Я чувствую себя чертовски ненужной.
— Это не так. Ты сделала куда больше, чем я надеялся.
Это придает мне сил. Бек гораздо спокойнее, чем в последние дни. И это странно. Будто на него опустили покрывало, и оттуда появился другой человек.
— Эм, что происходит? — Я подозрительно щурюсь
— Что ты имеешь в виду? — Он смотрит на меня невинными глазами.
— Час назад ты сходил с ума, а теперь ты само спокойствие.
Он медленно моргает и долго молчит. Потом Бек заговаривает.
— Я услышал, как страстно ты боролась за Инглиш против судьи, а потом стал свидетелем попытки разбить тебя на части, и полагаю, я наконец-то понял, как сильно ты мне дорога. Не пойми меня неправильно, малышка. Я буду бороться за нашу дочь зубами и когтями, но, если мы проиграем, у меня не будет ни капли сомнения, что мы сделали все возможное. А все потому, что за нашими спинами стояла ты. Поэтому понял, что могу грустить и топать ногами, но что это изменит? Я лишь огорчу Инглиш еще больше. А это последнее, чего я хочу. Поэтому я решил изменить свое поведение. Если Эбби собирается выиграть, единственно верным для нас решением будет объединиться.
— У меня голова идет кругом.
— Я не говорю о том, что мне нравится то, что сейчас происходит. Я так же не говорю о том, что доверяю ей. Но возможно, просто возможно, если мы будем вести себя уступчиво, она ошибется и ее сущность проявится наружу. Понимаешь?
В его словах есть смысл: я понимаю, к чему он ведет. Но легче сказать, чем сделать.
Я решаю не возвращаться обратно в школу, вместе с Беком мы отправляемся домой. Единственное, чего мне хочется в тот момент, это оказаться в его объятиях. Поэтому он относит меня в кровать и остается рядом. Эта сторона Бека для меня новая, но нежность, исходящая из его сердца, заставляет расти мои чувства все больше и больше.
— Так что же дальше?
— Завтра я увижусь с Морганом и выясню о дальнейшей стратегии. Уверен, он попытается свалить всю вину на нас снова, но я не позволю ему это сделать. Судья не на нашей стороне. Это понятно. И Морган зацепится за любую помощь, чтобы получить возможность выиграть дело.
В субботу утром Бек звонит адвокату, а я планирую поездку в океанариум с Инглиш. Потом Бек велит мне забросить Инглиш к его родителям, чтобы мы могли обсудить информацию, полученную от Моргана.
Позже днем я мечусь по комнате в ожидании Бека. Когда он появляется, по сжатым губам понимаю, что все плохо.
— Что случилось?
— Нам лучше присесть.
Его краткий ответ немного удивляет меня, но я не заостряю на этом внимание, потому что он расстроен.
Сев на диван, он не теряет время даром.
— Почему ты не рассказала мне о своем отце? О том, что он убил кого-то, сидя пьяным за рулем?
В его вопросе слышится обвинение.
— Что? Мой отец? — То, как он задает вопрос, сильно удивляет меня.
— Мне нужны ответы, Шеридан.
Его резкий тон шокирует меня, но горящая ярость в его глазах еще хуже.
Заикаясь, я пытаюсь ему объяснить:
— П-потому что я никогда об этом не говорю. Он свихнулся после смерти мамы. Мне было четырнадцать тогда. Я вообще не понимала, что с ним происходит. Он был директором…
— Я знаю, районной школы. Дальше.
Ошеломленная. Шокированная. Оскорбленная. Яро заморгав от надвигающихся слез, которые уже жгут мои глаза, но пока еще не появляются, я рассказываю ему свою страшную историю.
— Он стал алкоголиком. За неделю до моего школьного выпускного он напился по дороге домой и попал в аварию. Он погиб вместе с другими людьми. Женщина и ее ребенок умерли.
Бах, вот они слезы, рекой льются из моих глаз. Я всегда чувствую себя отвратительно в такой момент, потому что это причиняет боль. Жутко знать, что твой отец совершил подобное. В сердце, он для меня все еще хороший человек. Он просто не смог пережить смерть моей мамы. Поскольку дело прошлое, я отношусь к этому отстраненно.
— Что еще?
— Ч-что еще? Тебе этого недостаточно? — Я вытираю лицо майкой.
— Что насчет денег? — отрезает он.
— Денег?
— Да! Деньги, Шеридан?
— После того как семья женщины обратилась в суд, у нас ничего не осталось. Они получили все что просили и даже больше. Моя мама была единственным ребенком, оба ее родителя ушли. У моего отца были брат и сестра, но они решили остаться в стороне, будто у меня была страшная заразная болячка. Мой юрист оплатил все, каждый пенни ушел в ту семью. Но я бы и так все отдала.
Я тру глаза ребром ладони.
— Ты не прекращала рассчитывать на что-нибудь? — Он встает и начинает ходить из угла в угол.
— Что ты имеешь в виду?
— То, как это выглядит, Шеридан.
Он так зол, его слова ранят, и я, честное слово, не понимаю, о чем он говорит.
— Я не понимаю тебя, Бек.
— Я имею в виду, Шеридан, что ее адвокат считает, будто я купил свою жену. То, что я помогаю тебе выбраться из долгов, а ты помогаешь мне выпутаться из этого фиаско. Услуга за услугу. Успеваешь за моими мыслями? И теперь у Эбби есть предложение. Она хочет помириться. Она сказала, что, если я пойду на это, она отзовет все требования об опеке.
— Помиритесь? Но мы ведь женаты.
— Ей все равно. Она хочет заявить на меня свои права. Говорю ее словами, точно так же, как это сделала ты. Чтобы вырваться из долгов, я уверен. Они провели свое расследование, Шеридан.
Его взгляд режет меня, будто ножом, прямо по сердцу, раскрывая его и позволяя крови вылиться наружу. Он верит тому, что я — дерьмовый человек. Он уверен, что я специально скрыла эту информацию от него в корыстных целях.