Одержимость (ЛП)

– Какие-то вы слишком юные, ребята, – произнёс медбрат. Он остановился перед лифтом и нажал кнопку вызова. – Для посетителей одного из наших пациентов. – Его взгляд раз за разом возвращался к Бриджет, наводя её на мысль, что, либо он конченый извращенец, либо догадывается о том, кто она.
– Также странно, что пришли вы к Андермейеру, – продолжил он, когда ни Мэтт, ни Бриджет не отреагировали на его слова. Вот теперь Бриджет заинтересовалась.
– Почему?
Дверь лифта открылась, и медбрат предложил им войти.
– Ну, к нему мало кто приходит, вот и всё. И под «мало» я имею в виду – «совсем никто».
Учитывая, что она тут увидела, её это не удивляло.
– О.
Медбрат нажал кнопку четвёртого этажа, и лифт пополз вверх.
– Должен вас предупредить, ребята. О чём бы вы ни хотели поговорить с Андермейером, вряд ли из этого что-либо выйдет.
Бриджет изогнула бровь.
– Почему?
Лифт остановился на четвёртом этаже, и парень обернулся к ней, широко ухмыляясь.
– Увидите.
Бриджет покачала головой и двинулась на выход следом за медбратом. Что она делает? Если Андермейер хотя бы наполовину такой же шизанутый, как и во время судебных слушаний, вся эта поезда лишена смысла.
В конце коридора их ожидала очередная дверь. Медбрат отстегнул от пояса электронный пропуск и приложил к считывающему устройству. Они вошли в некое подобие комнаты отдыха для пациентов: столы с шашками и шахматами, телевизор, парочка журналов на столах. В комнате находилось только четверо пациентов, легко узнаваемые по темно-синей робе. Все четверо сидели поодиночке за своими столами; все четверо просто таращились в пустоту. Весело.
На каждого пациента в комнате приходилось по два медбрата и/или охранника. Пока Мэтт и Бриджет пересекали комнату, идя за своим провожатым к ещё одной двери, Бриджет слышала перешёптывание персонала. Похоже, все в курсе, что они пришли к Милтону Андермейеру. Ну, прям сенсация дня.
Бриджет обрадовалась, когда их наконец завели в помещение, которое больше всего походило на комнату плача в церкви. Несколько пластиковых стульев стояли в ряд перед большим окном, через которое виднелась соседняя комната. Там, завёрнутый в смирительную рубашку и с санитарами внушительного телосложения по обе стороны от его плеч, сидел Милтон Андермейер.
Прошло всего пара месяцев, как Бриджет видела его в последний раз в зале суда, но сейчас Андермейер выглядел постаревшим лет на двадцать. Его ранее волнистую чёрную гриву волос теперь прореживало множество белых прядей. Не серых, а именно белых. Фиолетовые круги под глазами в пол лица, глубокие морщины, из-за которых на лбу, подбородке и вокруг рта лежали мрачные тени, и сухие потрескавшиеся губы, как у человека, брошенного умирать в пустыне.
Андермейер сидел совершенно неподвижно, ноги твёрдо стояли на полу, голова опущена, взгляд исподлобья. Его глаза единственные оказались ей знакомы. Абсолютно чёрные.
– Миссис Лонг, – прошептала она.
– Что? – переспросил медбрат.
Бриджет покачала головой.
– Не важно. – Хотя это было как раз-таки очень важно. Точно такие же чёрные глаза Бриджет видела у миссис Лонг. Отец Сантос оказался прав: Милтон Андермейер – одержим.
Она почувствовала, как её спины коснулась рука Мэтта, и обернулась.
– Ты как? – поинтересовался он в сотый раз.
Впервые за всё время их знакомства Бриджет радовалась чрезмерной заботе Мэтта.
– В порядке, – успокоила она. И именно так оно и было. Она не знала, как поведёт себя, когда вновь увидит Андермейера и сама удивлялась своему спокойствию. – Я могу пройти к нему? – обратилась она к медбрату.
– Чёрта с два, – произнёс он.
– Даже с охранниками?
– Куколка, без шуток. Ты туда не войдёшь. Даже с охранниками.
Глаза Бриджет сузились.
– Что ещё за «куколка»?
– Она может поговорить с ним? – встрял Мэтт.
– Ага, он вас слышит. Но ближе вы не подойдёте.
– Хорошо, – проговорила Бриджет, холодно посмотрев на мужчину. – Оставьте нас одних, пожалуйста.
Медбрат выглядел разочарованным. Ему явно хотелось понаблюдать за их разговором. Увы, не судьба. Он вышел из комнаты, но Бриджет не обольщалась. Вполне вероятно мужчина прилипнет ухом к двери. Плевать. Вряд ли он что-нибудь поймёт из услышанного.
 
На долю секунды она задумалась, а не попросить ли уйти и Мэтта. Ведь предстоящий разговор, скорее всего, испугает его до чёртиков. Но его присутствие рядом странным образом её умиротворяло, а после увиденного им прошлой ночью, он сам рано или поздно во всём разберётся.
Бриджет закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Протянув руку, она зажала в ладони медальон святого Бенедикта. Ей необходимо было чувствовать поддержу своего отца.
Сейчас или никогда, Бриджет. Она сосредоточилась на мужчине по ту сторону стекла, как учил её монсеньор Рено. И мысленно повторила все до одного правила, внушая себе, что сила на её стороне, вместе с умением изгонять демонов. 
Vade 
retro 
satana
.
Когда она открыла глаза, то была полностью готова.
– Милтон Андермейер, – произнесла она. Её голос звучал властно и гулко. Она заметила, как рядом напрягся Мэтт. – Милтон Андермейер. Меня отправил к тебе Пенемуэль. Я знаю, что ты посланник, и приказываю тебе передать мне сообщение.
  
25
 
ПРИ ИМЕНИ ПЕНЕМУЭЛЯ АНДЕРМЕЙЕР ВСКОЧИЛ на ноги, оттолкнув стул. Охранники почти сразу поймали его и усадили обратно.
– Ложь! – выкрикнул он. Его голос лился в комнату через динамики. – Кто ты? Это девчонка. Не верь ей. Почему? Она врёт!
Через него одновременно говорили сразу несколько голосов, но Бриджет заметила, что комната, в которой она стояла, ощущается совершенно нормальной. Голова не кружилась, перед глазами не плыло. Демоны в Милтоне Андермейере походили на Пенемуэля и сущность, что предупредила её через миссис Лонг. Она начинала улавливать разницу. Занятно.
– Мне известно, что вы такое, – произнесла она. – Вы должны рассказать мне всё, что знаете.
Андермейер весь взвинтился. Он пытался вывернуться из рук охранников, а ноги беспорядочно молотили по полу.
– Может послушаем? Заткнись. Она не та, к кому нас направили. Мы не можем ей верить.
Тот, к кому их направили. Она через силу сглотнула. Должно быть, они говорят о её отце.
– Вы пришли, чтобы передать сообщение Дэвиду Лю.
Андермейер застыл. Его глаза расширились, но в них отражалось не узнавание, а страх.
– Пенемуэль сказал, что у вас есть сообщение для Дэвида Лю.
– Откуда она это знает? – прошипел Андермейер.
– Дэвид Лю – мой отец.
– Может быть, может быть, может быть, – пропел он, раскачиваясь из стороны в сторону на стуле. – Может быть, а может и нет.
– Это правда, – подтвердила она, шагнув к стеклу. – И мне необходимо узнать, что вы должны были ему сказать.
Андермейер откинул голову назад и захохотал, резкий безумный звук проникал одновременно через динамики и перегородку.
– Бриджет, – взволнованно произнёс Мэтт. – Мне это совсем не нравится.
– У тебя нет над нами власти, – смеялся Андермейер. – Сила эмимов здесь не действует.
Эмимов? Отец Сантос говорил о них: нефилимы, сохранившие верность владыкам ада.
– Я не эмим, – ответила Бриджет, стараясь, чтобы её голос звучал так, будто она знает, о чём говорит.
Смех Андермейера сменился хихиканьем.
– Будь она эмимом, то сказала бы то же самое, так ведь? Они что думают, мы совсем тупые? Нет! Нас не обмануть!
Ей необходимо убедить демонов в Андермейере, что она на их стороне.
– Пенемуэль был здесь, – хватаясь за соломинку, произнесла она.
Андермейер прекратил хихикать и что-то невнятно забормотал себе под нос.
– Он сказал мне найти вас. Что вас отправили к моему отцу передать сообщение.
– Пенемуэль? – вопросил он. – Пенемуэль последовал за нами? Пенемуэль с нами?
– Да, – подтвердила она. Похоже, сработало.