Укрощение

— Мне почему-то кажется, что мы их никогда больше не увидим, — произнесла писательница, но потом бросила взгляд на Молли и осеклась.
Зазвонил телефон, и Патрик ответил. Это был Мелльберг. Выслушав его и не кладя трубку, Хедстрём сообщил остальным:
— Он взял Хельгу.
Потом он послушал еще немного — и не без труда прервал триумфальный поток речи Бертиля.
— Судя по всему, он встретил ее у дороги. Сейчас везет ее в участок, — вкратце пересказал он эту речь своим коллегам.
— Вы должны найти Юнаса и Марту. Они… они больные… — сказала Эрика тихо, чтобы ее не услышала Молли.
— Знаю, — шепнул в ответ Патрик и не мог удержаться, чтобы не обнять жену, крепко прижав ее к себе. Боже, что бы он делал, если бы потерял свою любимую? Если бы дети лишились ее?
Затем, отодвинув ее от себя, полицейский произнес серьезным тоном:
— Они уже заявлены в розыск. Их задержат в аэропорту и на границе. Завтра в газетах будут опубликованы их портреты. Они не уйдут.
— Отлично, — сказала Фальк и, положив Патрику руки на плечи, переплела пальцы у него на затылке. — А теперь позаботься о том, чтобы меня освободили.
* * *
Фьельбака, 1983 год
Увидев на афишах, что цирк «Гигантус» приезжает в Фьельбаку, она решилась. Сердце отчаянно забилось в груди. Это был знак. Цирк стал частью ее. Она знала, как там пахло, какие звуки в нем звучали, — и казалось, что она знает всех людей и животных. Так много раз они играли в эту игру! Она была принцессой цирка, заставлявшей лошадей слушаться, в то время как публика свистела и аплодировала.
Она очень хотела, чтобы они сделали это вместе, — так бы все и было, если бы злодейка судьба не распорядилась иначе. И теперь она пришла в цирк одна.
Родственники Владека приняли ее с распростертыми объятиями, как его дочь. Они сказали, что собирались разыскать его, но она объяснила, что отец умер от инфаркта. Никто не счел это странным — он не единственный в своем роду имел слабое сердце. Она понимала, что ей повезло, но опасалась, как бы кто-нибудь из жителей Фьельбаки не начал рассказывать о Владеке и не раскрыл артистам, что же произошло на самом деле. Три дня она не дышала, пока цирк не упаковал свои вещи и не покинул поселок. Теперь она в безопасности.
Ей было всего пятнадцать лет, и они стали расспрашивать ее про мать — вправду ли та разрешила ей отправиться в путешествие и оставить ее? Опустив голову и выдавив слезу, она сказала, что Лайла умерла от рака много лет назад. Невестка Владека приложила к ее щеке свою мозолистую руку и вытерла крокодиловые слезы. После этого девушку больше ни о чем не спрашивали — ей указали место, где она может спать, дали еду и одежду. Она и не представляла себе, что все будет так просто, но ее приняли в семью. Здесь умели ценить кровное родство.
Выждав две недели, она пошла к брату Владека и сказала, что хочет чему-нибудь научиться, работать в цирке, неся дальше эстафету поколений их семейства. Как и ожидалось, вся ее новая родня обрадовалась, и она сказала, что могла бы помогать ухаживать за лошадьми. Она хотела стать такой, как Паулина — прекрасная молодая женщина, которая на каждом представлении в блестящем платье выделывала невероятные трюки на спине у коня.
Она стала помощницей Паулины и большую часть суток находилась с лошадьми и наблюдала, как тренируется наездница. Паулина невзлюбила новенькую циркачку с первого взгляда, однако она не принадлежала к родне Владека и после разговора с его братом неохотно начала обучать ее. А новенькая была прилежной ученицей. С лошадьми у нее установился прекрасный контакт. Ей понадобилось не больше года, чтобы овладеть основами, а через два года она уже ни в чем не уступала Паулине. И поэтому, когда произошел несчастный случай, девушка смогла заменить знаменитую циркачку.
Никто не видел, что произошло, но однажды утром Паулину нашли в конюшне мертвой. Предположили, что она упала и ударилась головой или что одна из лошадей лягнула ее. Для цирка это было катастрофой, но, к счастью, помощница наездницы смогла надеть на себя одно из ее восхитительных платьев, и вечернее представление прошло, словно ничего не случилось. После этого случая она каждый вечер выступала с номером, с которым раньше выступала Паулина.
 
Три года путешествовала она с цирком. В мире, где пересекались фантастическое и необычное, никто не обращал внимания на то, что она не такая, как все. Это было идеальным местом для нее. Но вот круг замкнулся, и она вернулась к прежним берегам. На следующий день цирк «Гигантус» должен был снова приехать в Фьельбаку, и пора было браться за дела, которые слишком долго ждали своего часа. На время она позволила себе побыть кем-то другим — принцессой цирка на спине у белых лошадей с раскачивающимися плюмажами и блестящими уздечками. Жить в мире фантазий было прекрасно, но пришла пора возвращаться к реальности.
* * *
— Пойду схожу за почтой, — сказал Патрик и засунул ноги в ботинки. В последние дни они с Эрикой почти не виделись. Бесконечные допросы и напряженная работа следствия отнимали у него и у его коллег все время с утра до вечера. Но вот наступила долгожданная пятница, и он позволил себе взять отгул на утро.
— Черт, как холодно! — воскликнул Хедстрём, возвращаясь в дом. — Сегодня ночью выпало не меньше метра снега!
— Да, похоже, этому не будет конца, — устало улыбнулась его жена, сидевшая за кухонным столом.
Усевшись напротив нее, полицейский стал перелистывать почту. Писательница задумалась, положив голову на руки. Отложив в сторону пачку конвертов, мужчина задумчиво поглядел на жену:
— Как у тебя дела?
— Трудно сказать. Просто даже не знаю, как мне дальше поступить с книгой. Буду ли я вообще заканчивать ее? Теперь у этой истории появилось продолжение…
— Но ведь Лайла хочет, чтобы ты продолжила работу?
— Да, мне так кажется. Она воспринимает это как дополнительный фактор защиты — то, что книга выйдет. Надеется, что Марта не решится больше ничего такого предпринять, если люди прочтут, кто она такая и что натворила.
— А нет риска, что получится наоборот? — осторожно спросил Патрик. Он не хотел указывать Эрике, как ей поступать, но ему было неприятно думать, что она пишет книгу о таких людях, как Юнас и Марта. А вдруг они решат ей отмстить?
— Нет, я уверена, что Лайла права. И в глубине души я хотела бы закончить эту вещь. Не беспокойся, — проговорила Фальк и твердо посмотрела мужу в глаза. — Мне ты можешь доверять.
— Тебе — да, а вот им я не доверяю. Ведь нам даже примерно неизвестно, где они могут находиться.
Полицейский не мог скрыть тревоги в голосе.
— Но сюда они больше не осмелятся и носа показать — к тому же здесь не осталось ничего, что заставило бы их вернуться, — отозвалась писательница.
— Кроме их дочери, — возразил ее супруг.
— Им не до нее. Марта вообще никогда ее не любила, а интерес Юнаса улетучился, едва он узнал, что она не его дочь.
— Вопрос в том, куда они могли отправиться. Невероятно, чтобы им удалось покинуть страну после того, как был объявлен общенациональный розыск.
— Понятия не имею, — произнесла Эрика, вскрывая один из многочисленных конвертов с окошком. — Но Лайла немного тревожится, что они доберутся до Испании и разыщут Петера.
Хедстрём кивнул:
— Хорошо ее понимаю, однако я убежден, что они не покинули страну — рано или поздно мы их возьмем. И тогда им за все придется ответить. Нам уже удалось идентифицировать некоторых девочек в фильмах. И тех, кого похитил Эйнар, и жертв Юнаса с Мартой.
— Не понимаю, как вы это вынесли — сидеть и смотреть такое!
— Да уж, это было страшно.
Патрик снова увидел перед собой мелькающие кадры. Вероятнее всего, они навсегда отпечатались в его сознании — как напоминание о том, на какое зло способна человеческая натура.
— Как ты думаешь, почему они решились похитить Викторию? — спросил он жену. — Ведь это был колоссальный риск!