Укрощение

— Убирайся отсюда, — проговорил Юнас, указывая на входную дверь. — С меня хватит.
— Все будет ясно — черным по белому, — продолжал Йоста. — А что произошло потом? Он потребовал больше? Или тебе надоели его требования и ты убил его?
— Я хочу, чтобы ты ушел из моего дома.
В голосе Юнаса звучал ледяной холод. Он проводил Флюгаре до двери и буквально вытолкнул его вон.
— Я знаю, что я прав, — сказал Йоста, стоя на верхней ступеньке.
— Ты не прав. Во-первых, у меня не было никаких отношений с Викторией, во-вторых, Тереза сказала, что Лассе пропал в период с утра субботы до утра воскресенья, а у меня есть алиби на весь это период, — заявил Перссон. — Так что в следующий раз, когда мы с тобой встретимся, я хочу услышать извинения. А о своем алиби я расскажу кому-нибудь из твоих коллег. Но не тебе.
Юнас захлопнул дверь, и Йоста почувствовал, что его снова охватили сомнения. А что, если он все-таки ошибается, даже если внешне все складывается очень красиво? Но, наверное, все скоро прояснится. Он намеревался сделать еще один визит, а затем взяться за то, о чем только что говорил ветеринару. Распечатки из банка и из телефонной компании будут говорить лучше всяких слов. И пусть потом Юнас сколько угодно твердит о своем алиби!
* * *
Скоро снова настанет пора. Лайла чувствовала, что новая открытка может прийти в любой момент. Пару лет назад они вдруг стали приходить ей по почте, и за это время их пришло целых четыре. Через несколько дней после открытки обычно приходило письмо с вырезкой из газеты. На открытках ничего не было написано, однако задним числом заключенная начала догадываться, какую мысль они в себе несли.
Открытки пугали ее, и Ковальская попросила сотрудников выбросить их. А вот вырезки она сохранила. Каждый раз, когда она вынимала их, ей хотелось понять чуть больше об угрозах, которые, как ей теперь казалось, были направлены не только против нее.
Она устало опустилась на кровать. Через некоторое время у нее будет очередная бессмысленная встреча с психотерапевтом. Ночью заключенная плохо спала: ей снились Владек и Девочка. Трудно было понять, как все это вышло, как ненормальное постепенно стало восприниматься как нормальное. Медленно-медленно члены ее семьи изменились настолько, что уже не узнавали сами себя.
— Я жду тебя, Лайла!
Улла постучала в ее открытую дверь, и Ковальская тяжело поднялась на ноги. С каждым днем усталость давила на нее все сильнее. Кошмарные сны, ожидание, воспоминания о том, как жизнь медленно, но верно пошла под откос. Ведь она так любила его! Его происхождение резко отличалось от ее собственного, она и представить себе не могла, что сойдется с таким человеком, как он, и все же это была любовь. И их союз казался самой естественной вещью на свете — пока не пришло зло и не разрушило все, что у них было.
— Ты идешь, Лайла? — снова раздался голос психотерапевта.
Ковальская заставила свои ноги двигаться. Ей казалось, что она бредет по воде. Страх так долго мешал ей говорить, да и вообще делать что бы то ни было. И она по-прежнему была скована этим страхом. Но судьба пропавших девочек глубоко тронула женщину, и она поняла, что не может молчать. Она стыдилась своей трусости — стыдилась, что позволила злу загубить столько невинных душ… Встречи с Эрикой были, по крайней мере, началом — может быть, они все же приведут к тому, что она соберется с духом и раскроет ужасную правду. Заключенная подумала о выражении, которое когда-то слышала — что взмах крыльев бабочки может вызвать бурю на другом конце земли. Возможно, именно это должно произойти теперь.
— Лайла! — снова крикнула Улла.
— Иду, — со вздохом ответила измученная женщина.
* * *
Ужас рвал на части ее тело, и куда бы она ни посмотрела, везде видела кошмары. На полу извивались змеи со светящимися глазами, на стенах сгрудились тараканы и пауки. Она закричала в голос, и эхо ответило ей жутким хором. Она изо всех сил пыталась убежать от всех этих тварей, но что-то держало ее, и чем больше она дергалась, тем больнее ей становилось. Откуда-то издалека донесся голос, звавший ее, и она попыталась пойти на этот голос, но не могла сдвинуться с места, и чувство паники еще больше подстегнуло ее страх.
 
— Молли! — Голос перекрыл ее собственные крики, и все словно замерло. Еще несколько раз прозвучало ее имя, уже спокойнее и тише, и она увидела, как омерзительные змеи и насекомые растворились и исчезли, словно их никогда и не было.
— У тебя галлюцинации, — проговорила Марта. Ее голос звучал теперь ясно и отчетливо. Девочка прищурилась, пытаясь разглядеть что-то перед собой. В голове у нее по-прежнему был туман, и она ничего не понимала. Куда подевались змеи и тараканы? Они только что были здесь. Она видела их собственными глазами!
— Послушай меня. Того, что ты видишь, на самом деле не существует, — сказала ее мать.
— Понятно, — ответила она сухими губами и еще раз попыталась сдвинуться в ту сторону, откуда звучал голос Марты. — Ой, я привязана!
Она дрыгнула ногой, но все равно не смогла вырваться, и поняла, что мама права. Животные не могли быть реальными — она все равно не разглядела бы их в темноте. Но казалось, что стены подходят все ближе к ней, пространство сужается, и ей не хватает воздуха. Девочка слышала свое собственное дыхание — короткие и поверхностные вдохи…
— Успокойся, Молли, — сказала фру Перссон строгим тоном — тем самым, который всегда заставлял девчонок в конюшне становиться по стойке «смирно». И сейчас он тоже сработал. Ее дочь заставила себя дышать спокойнее, и через некоторое время чувство паники улеглось, а ее легкие насытились кислородом.
— Мы должны сохранять спокойствие. Иначе нам никогда не выбраться, — объяснила мать.
— Что это такое? Где мы? — Молли поднялась на корточки и провела рукой по голени. Вокруг ее ноги было закреплено металлическое кольцо, и когда она попыталась пошарить вокруг, то нащупала крупные звенья цепи. В отчаянии она стала дергать эту цепь, завывая прямо в темноту.
— Успокойся, говорю тебе! Таким способом ты ничего не добьешься. — Голос фру Перссон звучал настойчиво и решительно, но на этот раз он не мог загасить панику, которая снова охватила Молли, когда она осознала очевидное. Девочка резко замолчала, а потом прошептала в темноту:
— Тот, кто украл Викторию, похитил и нас!
Она ожидала услышать ответ Марты, но та сидела молча. И это молчание напугало Молли больше, чем все остальное.
* * *
Пообедав в столовой полицейского управления, они снова собрались в конференц-зале — сытые и немного вялые. Патрик встряхнулся, чтобы отогнать сон. В последние дни он недосыпал, и усталость давила на него, как свинцовая гиря.
— Ну что ж, продолжаем, — сказал Викинг, указывая на карту. — Географическая область, где произошли исчезновения, достаточно ограничена, но никому пока не удалось найти связи между этими точками. Что касается девушек, то есть много сходства — во внешности и в происхождении, однако нам не удалось найти общий знаменатель: одинаковых интересов, активности на одном и том же интернет-форуме или чего-нибудь в этом духе. Существуют и некоторые различия, и особенно разительно отличается от остальных Минна Вальберг, как совершенно справедливо указывали сегодня в первой половине дня представители округа Танум. Мы здесь, в Гётеборге, сделали все от нас зависящее, чтобы найти еще свидетелей, видевших ту белую машину, но, как вы знаете, безрезультатно.
— Вопрос в том, почему преступник именно в данном случае проявил такую небрежность, — проговорил Хедстрём, и все взгляды устремились на него. — Похищая других своих жертв, он не оставил ни единого следа. Если, конечно, исходить из того, что Минну похитил именно водитель белой машины — этого мы наверняка не знаем. Но, как бы то ни было, Герхард Струвер, о котором мы рассказывали вам в первой половине дня, советовал нам сосредоточиться на том случае, когда преступник меняет свое поведение.