Из жизни кукол
Эмилия завела машину, но с места пока не двинулась.
– Алиса сказала, что девочки приняли наркотики. Когда они вернулись, Нова была в таком состоянии, что ничего не соображала.
– Что еще?
– Мне кажется, Алиса боится Новы и Мерси и не решается рассказать все.
На первой скорости она выехала на дорогу, и тут на подъездную дорожку свернул еще один автомобиль. Эмилия остановилась на обочине.
– Мы вызовем Алису, – сказал Лассе; Эмилия в этот момент увидела в зеркале заднего вида, как из машины выбирается Свен-Улоф Понтен. Эмилия мельком заметила его лицо, и ей показалось, что у него усталый вид.
– И еще, – сказал Лассе.
– Что? – Эмилия не отрываясь смотрела в зеркало заднего вида.
– Мы получили факс из США.
Оса открыла мужу дверь. Когда дверь закрылась, Эмилия сдала назад, чтобы лучше видеть.
– В факсе содержатся персональные данные американского гражданина из тех двадцати трех, чьи IP-адреса содержались в списке, – продолжал Лассе.
Алиса и ее отец стояли посреди кухни лицом друг к другу. Эмилия видела лицо Алисы, но Свен-Улоф повернулся к окну спиной. Алиса закрывала лицо руками.
Она плачет, подумала Эмилия.
Лассе продекламировал наизусть:
– Джозеф Луис Маккормак. Родился 16 апреля 1951 года в Марионе, штат Иллинойс. Умер 21 ноября 2006 года в Атланте, штат Джорджия.
Там, за кухонным окном, Свен-Улоф обнял дочь, он утешал ее, как и положено порядочному отцу.
– Значит, один из Повелителей кукол умер?
– Да, шесть лет назад. – Лассе помолчал. – Вот только Джозеф Луис Маккормак продолжает выходить в интернет. Он в Сети прямо сейчас, пока мы с тобой разговариваем.
Глас мертвецов, подумала Эмилия.
Или еще один Повелитель кукол.
С нее хватит
Следственная тюрьма, Евле
Две веточки, скрепленные крестом.
И мятый лист формата А4, исписанный от руки.
Я не могу жить дальше.
У меня нет вещей, которые стоили бы хоть каких-то денег, но я хочу, чтобы Алисе достался мой шарф, потому что он ей нравится. Еще она может взять себе мою майку с “Голодом”, хотя она и не любит их музыку. Сигареты оставляю Нове и Мерси, пусть поделят. Прочее, что найдется у меня в комнате, можно просто выбросить. Или, Или! лама савахфани?
Я утоплюсь в реке, так создал меня Сатана.
Я умру, такова Истинная Воля. Не противиться природе. Я утеку по реке к морю. Моя плоть послужит пищей рыбам, мой скелет разложится и смешается с илом.
Veni, vidi, VIXI,
“Голод”, подумал Кевин. О котором говорила терапевт Фрейи.
Блэк-метал и культ самоубийства. Кевин вспомнил слова психотерапевта.
В последние дни Фрейя была спокойной и расслабленной. Опасно умиротворенной.
Если Фрейя совершила самоубийство семь недель назад, думал он, то кто тогда написал пост от ее имени?
– Письмо написали, чтобы его кто-нибудь прочитал, – сказал Кевин. – Зачем тогда его закапывать?
– Может, она передумала? – предположила следовательница.
– Как-то неестественно… Отпечатки пальцев есть?
– Да. От липких ручонок пары подростков – мальчишек, которые раскопали письмо. А также отпечатки их учителя, которому они это письмо показывали. Остаются еще три, из которых один набор наверняка принадлежит Фрейе.
А два других – Нове и Мерси, подумал Кевин.
– Вы знаете, что значат эти фразы? – Он вчитался в письмо. – “Или, Или! лама савахфани?”
– Последние слова распятого Христа, но почему она написала их в предложении, следующем после упоминания Сатаны? А “veni, vidi, vixi” – искаженное написание, но вы наверняка знаете, что это значит?
– “Пришел, увидел, победил”. Цезарь, после победы в каком-то сражении, – объявил Кевин. – Но первую, более сложную фразу, она написала правильно, к тому же выделила искаженное слово.
Следовательница взяла телефон и вбила слово в поисковик.
Vixi. Следовательница прокрутила список ссылок, Кевин читал через ее плечо.
– Вот это? – предположил он, указывая на цитату из энциклопедии.
Следовательница стала читать вслух:
– Vixi, значения. Первое: лат. “я жил”. Второе: семнадцать, согласно нумерологии – несчастливое число. Сумма римских пятерки, единицы, десятки и единицы. “Я жил” подводит к “Я жил, эрго: я умер”.
– Я пришла, я увидела, я жила?
– Какая-то логика в этом есть, – заметила следовательница и сунула телефон в карман. – Незадолго до исчезновения Фрейе исполнилось семнадцать. Несчастливое число.
– Она говорит об истинной воле. Звучит знакомо, но не могу сообразить, откуда я это знаю.
– Я тоже, поэтому погуглила. Думаю, она намекает на некоего Алистера Кроули, философа, который пытался избавиться от всего искусственного и обрести свое истинное “я”.
Кевин кивнул. Он знал, о чем речь.
– Я его читал. Он пустил о себе слух как о самом порочном человеке на свете, несколько лет назад я купил пару книг. Слух сильно преувеличен.
– Вам виднее. – Следовательница убрала письмо в пластиковый пакет, а пакет запечатала.
Возле допросной Кевин поздоровался с адвокатом Эркана.
Им оказался тощий мужчина трудноопределимого возраста с брюшком, седой ухоженной бородой и преувеличенно крепким рукопожатием.
Кевин уселся за стол. Адвокат и его клиент поместились напротив.
Судя по внешнему виду, Эркан чувствовал себя не так уж плохо. У него был вид простодушной невинности.
Кевин положил на стол телефон, нажал кнопку записи и, проговорив дату, время и место проведения допроса, задал первый вопрос.
– Что произошло в ночь исчезновения Фрейи Линдхольм?
Эркан взглянул на адвоката, и тот жестом распорядился ответить. Кевин изучал лицо Эркана, ища малейшие признаки того, что тот лжет или что-то утаивает.
– Я выпустил Фрейю, Нову и Мерси в начале первого ночи, – заговорил Эркан. – Около половины пятого Нова и Мерси вернулись, пьяные и под кайфом. Нова была вообще не в себе, а Мерси все-таки что-то соображала.
– А Фрейя?
Эркан покачал головой.
– По словам Мерси, Фрейя сказала, что с нее хватит и что она будет добираться автостопом до Стокгольма. А потом просто удрала.
– Они говорили, чем занимались между полуночью и половиной пятого?
Эркан вскинул руки.
– Принимали наркотики, пьянствовали. В лесу.
Кевин поразмыслил.
– Нова и Мерси звонили вам из домика возле Тьерпа чуть больше недели назад. Можете пересказать мне разговор?
– Да… Нова и Мерси позвонили, рассказали, что произошло; я запаниковал и попросил их связаться с одним человеком…
Эркан резко замолчал; он не улыбался, но глаза у него заблестели.
Адвокат вопросительно посмотрел на Кевина, что означало – пора приостановить запись и позвонить прокурору, если они хотят, чтобы Эркан рассказывал дальше.
– Адвокат показал, что арестованный желает сделать перерыв, – отметил он и, указав точное время, выключил запись, после чего набрал номер прокурора и включил громкую связь.
Прокурору Кевин сообщил, что проводит допрос, и защита хочет заключить сделку.
– Они сидят напротив меня и услышат ваши слова.
– Чего хочет защита? – спросила прокурор.
Адвокат наклонился к телефону и заговорил громче, чем нужно.
– Здравствуйте, Каролина. Как вам известно, ранее мой клиент не подвергался наказаниям. Мы рекомендуем обвинению остановиться на статье за пособничество проституции.
– Да? И что мы получим взамен?
– Кроме признания моего клиента в сутенерстве вы получите три имени, из которых два – из списка торговцев живым товаром. Третий покупал секс с несовершеннолетними.
Воцарилось долгое молчание. Наконец прокурор сказала:
– Я могу добавить к истории Эркана пару строк от себя.
– Спасибо, Каролина, – сказал адвокат. – Мы удовлетворены.
Прокурор отсоединилась. У Кевина появилось чувство, что она и адвокат в принципе уже договорились. Что телефонный звонок был всего лишь формальностью.