Одаренный: ученик (СИ)

— Учтите, — прошипел злобно Павлов. — Поблажек я вам делать не буду!
Эта фраза значила только одно — бой будет жарким.
Не ошибся.
Еще одна воронка с гортанным воем пронеслась над головой, заставив удивиться не только меня, но и комиссию. Сидящие сдержано зашушукались, видя как воронка неистово вгрызается в пол. Павлов обладал весьма мощным Даром и сейчас это демонстрировал.
Зря я его недооценивал, ох зря.
Пытаясь активировать и свои умения, я вновь отпрыгнул в сторону.
Руки обдало ледяным холодом, по спине потянуло сквозняком. Я чувствовал, как Дар пробуждается во мне, чужой и мощный и это пробуждение не сулило мне ничего хорошего. Дурное предчувствие усилилось, когда я попытался применить Дар, не дав Павлову ударить первым.
Меня скрутило, мышцы напряглись, а в висках начало пульсировать.
Что-то было явно не так, но я не мог понять что именно. Пора было активировать Дар, но он словно заснул. Неужели то, о чем говорил отец, уже начало свершаться? Неужели Дар начал пропадать?
Нет. Этого не должно было случится так скоро!
Но я явно ощущал, как Дар не мог прорваться сквозь какие-то невидимые заграждения.
Еще прыжок. Черная воронка задела самый край рубашки и с яростью вырвала кусок одежды. Я почувствовал всю мощь творимых способностей Павлова и неприятно удивился. Вроде на вид увалень, а внутри оказался весь словно из железа. И Дар у него мощный, ничего не скажешь. Не зря на такой должности сидит.
У меня тоже имелся Дар, и думаю он бы смог посоперничать с Павловым, только вот где он? Почему не активируется?
Я вновь попытался воззвать к нему. Напрасно.
Злоба захлестнула с головой, я вдруг почувствовал себя Крысой, который не мог в схватке со мной активировать свой Дар.
И это воспоминание вдруг родило во мне догадку. Ведь Павлов что-то такое и применил ко мне! Я не могу активировать Дар — это не просто так. Явно какой-то блок. Но какой именно? Неужели Павлов мог делать что-то подобное, что и я?
Я проследил за своими энергетическими потоками — благо Аматару научил это делать. И довольно скоро обнаружил одну интересную закономерность. Дар рождался, рос. В этом сомнений не было. Но вот выйти не мог, словно что-то сдерживало его во мне. Теперь уже было очевидно, что это какое-то воздействие извне.
Только вот разобраться с этим не удалось — приходилось отбиваться от жестких выпадов Павлова.
Противник, поняв, что от меня не стоит ждать угрозу, перешел в более активную фазу боя.
Посыпались удары и надо отдать должное Павлову — владеть боевыми техниками он тоже умел.
Я отбил выпад, ушел под руку, контратаковал.
Противник оказался на чеку.
Захват, уклон. Это был не Крыса с его чувством всесилия, которое его и похоронило как бойца. Крыса не развивался, избивая только самых слабых и от того почувствовав себя могущественным. А вот Павлов, казалось, не пропускал ни одной тренировки вплоть до сегодняшнего дня. Удивительно, что его тело продолжало пребывать в таком дряблом виде, рождая ложные оценки.
Еще одна черная воронка полетела в меня и на этот раз достала — зацепила локоть и швырнула меня так, что едва не вывернула руку.
Я полетел к стене, больно ударился. Павлов презрительно фыркнул. Потом подошел ко мне и тихо, так чтобы никто, кроме нас не услышал, процедил:
— Угрожать мне думал? За свои слова еще ответишь.
Это он имел ввиду нашу первую встречу, когда он начал мне грозился тем, что я не сдам экзамен. Я тогда его знатно напугал. Осадок видимо у первого зама остался, вот он и мстит. Мелочный дядька.
Павлов щелкнул пальцами и над моей головой начала образовываться черная воронка, едва не сдирая волосы с макушки.
— Допрыгался! — прошипел сквозь зубы Павлов.
— К-хм, не слишком ли сложное задание для экзамена? — прошамкал один из членов комиссии — сухой старичок, поправляя очки.
— Вполне нормально! — отмахнулся тот.
И вновь зыркнул на меня.
Я попытался отстраниться от воронки, попутно вновь взывая к Дару. Согнул ногу, пытаясь оттолкнуть от себя Павлова. Что-то круглое лежащее в кармане пилось ребром в кожу.
 
Монета — всплыло в голове. Та самая, которую мне подарил Евграф Крысеев в знак примирения на дуэли. Символический знак до сих пор лежал у меня в кармане штанов — Марина заботливо постирала одежду и вернула все содержимое карманов на место.
Догадка поразила меня.
Пазл сложился сразу и я вдруг понял, почему у меня не получалось активировать Дар. Эта самая монетка и является блокирующим артефактом, который не давал мне как следует развернуться! И как сразу не допер? Павлов, едва подошел ко мне, активировал кругляш. И теперь я как младенец против него.
А Крысеевы вновь оправдали свою фамилию. Так подло поступить! Я спас их человека от шального выстрела, а они вот такое «спасибо» подкинули. Времени не теряли. Кто знает, может весь этот спектакль с дуэлью только и был разыгран для того, чтоб покинуть мне блокировку Дара?
Выгадав момент, я вытащил из кармана монетку. Простой рубль, ничем не примечательный. Но только теперь я увидел по краю едва заметные руны. Значит чутье не подвело.
Увернувшись от вихря, я кувырнулся вперед и рванул на коленях прочь. Прошмыгнув под ногами Павлова, поднялся. И со всей силы швырнул монету тому в спину. Я понимал, что просто так артефакт работать не будет — его нужно активировать, — но мне просто хотелось выплеснуть накопившуюся злость.
Павлов обернулся. Увидев на полу поблескивающую монету, враз изменился в лице. Он все понял. И испугался. Блок был снят, а значит...
Я ухмыльнулся. Настала моя пора демонстрировать свои умения.
— Неплохо! — срывающимся фальцетом произнес Павлов, поправляя сбившийся на лоб волосы. — Вполне неплохо. Предлагаю на этом и...
Договорить он не успел.
Я активировал Дар — он пошел по мышцам и венам ледяной волной, мощной и страшной. А потом полупрозрачным потоком устремился на противника.
Павлов захрипел — волна была слишком большой, даже для него.
Кто-то из комиссии подскочил, но я уже не обращал внимания. Я тянул из Павлова все, что только можно было — и силу, и Дар, и душу. Ярость заполнила меня и я не мог остановиться, хотя понимал, что приблизился слишком близко к недозволенному.
Павлов хрипел, глаза его выпучились, лицо покраснело, потом и вовсе посинело.
— Пушкин! Что вы делаете?! — возмутился старичок. — Вы же его убьете!
— Я. Сдаю. Экзамен! — отчеканил я, усиливая воздействие.
Мне хотелось посмотреть на что я способен, какова граница моих возможностей.
— Вы сдали экзамен! Сдали! — старичок повернулся к остальным членам комиссии. — Ну что же вы молчите?
— Сдал! Сдал! — засуетились те.
— Отпустите Павлова, ради бога!
Я нехотя ослабил хватку.
Противник тяжело и сипло задышал, упав на колени. Некоторое время все смотрели на него, как он дышит, страшно и с присвистом. Потом все тот же старичок отодвинул стул, вышел из-за стола.
— Пушкин, это не достойное поведение!
— В чем же оно выражается? — поинтересовался я.
Мне правда было интересно.
— Вы едва не убили первого помощника декана!
Я повернулся к Павлову, пожал плечами.
— Он жив. А я всего лишь сдавал экзамен. Причем бумажный мне отклонили вы сами, разрешив сдать только подтверждение на Дар. Я и продемонстрировал этот Дар. Причем хочу напомнить, что господин Павлов самолично вызвался его принимать. Вы отговаривали его, но он не согласился.
Крыть комиссии было нечем.
— Сученыш! — хрипло прошептал Павлов, потирая раскрасневшуюся шею.
Я хотел ответить этому уроду чего покрепче, но не успел. Дверь с грохотом отворилась.
— Что тут происходит? — внезапно раздался властный женский голос и комиссия вдруг зашепталась.
Я обернулся и увидел седую женщину, высокую, в черном наряде, больше похожим на монашеский балахон. И только серебряная звездочка, украшенная россыпью алмазов, говорила о высоком статусе гостьи.