Спаси моего сына (СИ)

* * *
— А твоим дядям что, не вкусно?
Инга мотнула головой на охранников, с тоскливым видом ковыряющих разноцветные шарики мороженого.
— Вкусно, но эти дяди предпочли бы хорошую отбивную.
Дочь нахмурилась и отправила полную ложку в рот. На уголках её губ остались шоколадные усики. Она облизнулась и зачерпнула ещё порцию. Сперва поддался на уговоры Вики, теперь не сдержался перед этой малышкой. Поняв, что мы идём в кафе-мороженое знаменитой сети, Инга пришла в восторг. У прилавка тыкала во все лотки подряд, пока я не остановил её. Думал, не справится, но огромная порция, выданная продавщицей, её не смутила.
— Ты только маме не говори, что мы с тобой тут были. Хорошо?
— Она и тебя ругать будет? — с умным видом спросила чертовка. — Я один раз слышала, как она тебя ругает. Но ты не бойся, она потом всё равно хорошая становится. У меня мама самая-самая хорошая. Надо, чтобы у Игната тоже такая мама была.
Я невесело хмыкнул. Взял свою пиалу и, глядя на дочь, привалился к спинке стула. Наверное, надо. Всё бы было куда проще, признайся я самому себе изначально, что девка, которую я забрал у Королёва, стала мне нужной. Все семь лет, что не подходил к ней близко, видел её глаза. Последние наши гляделки — она, затаившаяся у сосны напротив дома, а потом адская боль в грудине. Пришла, дрянь, посмотреть, как наёмник её мужа меня прикончит. По крайней мере, так я думал до недавнего времени.
— А те дяди меня больше не заберут? — с осторожностью спросила Инга. — Один там был такой… — она поморщилась. — Самый плохой. Он на меня посмотрел и отвернулся. А потом отвёл на лавочку и сказал, что, если я уйду, он найдёт маму и сделает ей очень больно.
Я подобрался.
— Тебе он точно больно не сделал? Ты уверена?
— Уверена, — она снова взялась за мороженое. Облизала ложку. — Только немножко, когда затащил в машину. Вот, — продемонстрировала мне царапину на руке. — Но это ничего. Я один раз, когда мы с мамой ездили в парк…
Инга взялась пересказывать день из разряда «как я провёл лето». Взахлёб говорила о парке в Кисловодске и своих «подвигах», о горной речке, которую ей Вика разрешила потрогать «там, где не так булькает» и содранном о корягу локте.
— А потом к маме пристал дядя, — подтаявший шарик она зачерпнула целиком.
— Что за дядя?
— Самый обычный дядя. Да к ней часто дяди пристают. Она же красивая, вот и пристают.
Что ревность может быть такой острой, в жизни не думал. Чёрная и хлёсткая, она так и накрыла.
— А мама что этому дяде сказала?
Видимо, голос прозвучал очень жёстко. Инга покосилась с подозрением.
— А я не помню. Там были бусы красивые, но мама мне не купила, — горестно закончила она. — Ну и ладно, зато вот эту ленточку купила, — хотела показать на голову, но забыла про мороженое, и брызги полетели на стол. — Ой… Я случайно.
Я взял салфетку и вытер. Поняв, что ругаться я не буду, Инга забралась на диванчик с ногами и вдруг притихла. Ела молча, за считанные секунды растеряв былой энтузиазм. За минуту до этого я мог поклясться, что у них с братом нет ничего общего с той же откровенностью, как сейчас, что они похожи, как две капли воды. Глаза у дочери были точь-в-точь, как у меня на детских снимках, а вот черты лица она взяла от матери.
— Инга, — позвал и, дождавшись, когда она посмотрит на меня, поинтересовался: — Хочешь, купим тебе подарок? Можешь выбрать, что угодно.
— Прям что угодно?
— Прям что угодно.
— А можно я немного подумаю? Или нет, — она смешно замерла на вдохе. — Я хочу дом для кукол. Вот та-а-акой, — соскочила с дивана и показала рукой на уровне своей головы. — Нет, даже такой, — задрала руку выше, ещё и на носочки приподнялась. — И чтобы там мебель была. И ещё куколки с одеждой. Или… Нет, лучше платье, как у принцессы. Вот так чтобы, и юбка пффф, — крутанулась вокруг своей оси. Остановилась и посмотрела с вопросом и восторгом. Я усмехнулся. Инга вдруг стала серьёзной. — А ещё я хочу так, как ты сегодня делал Игнату, — сказала она неожиданно робко. Даже больше, чем дом и платье.
 
— Это как?
— Ты его сегодня взял и вот так подкинул. А я тоже так хочу. — Она подошла и протянула ко мне руки. — Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста. Можешь?
Я встал и, подхватив её с пола, подкинул вверх. Поймал и подкинул снова. Инга взвизгнула. Я опустил её на пол и сделал вид, что отошёл, а потом вернулся, подхватил и подбросил ещё выше. Дочь завизжала громче, а когда я, поймав, прижал её к груди, восторженно вдохнула.
— Ещё! Ещё, пожалуйста!
Подбросил снова, потом ещё раз. Она смеялась и визжала, на нас косились посетители, официантка и моя охрана, но плевать было на всех. Наконец Инга устала. Откровенно говоря, я тоже. Посадил её рядом и потянулся за газировкой. Она перехватила мой стакан и сделала несколько больших глотков.
— Ой, как вкусно. — Улыбнулась она во весь рот. — Кажется, я даже писать захотела. Ты меня сводишь? Надо спросить у тётеньки на кассе, куда идти только. Я сама могу спросить.
Чёрт подери! Каким бы паршивым ни был день, эта девчонка могла доконать мёртвого. И рассмешить тоже.
Да, всю жизнь я мечтал иметь сына, но сейчас, глядя на кнопку, смотрящую на меня моими собственными глазами, понимал, что многого себя лишил. И не только себя. Её. Их.
 Глава 8.1 
Вика
День начался, как и предыдущие. Завтрак, разложенное на лужайке во дворе покрывало и дом-тюрьма, окружённая изощрённой живой изгородью. О том, что случилось вчера, напоминало только количество охраны и вертящаяся вокруг собачонка. Добрых ассоциаций она у меня не вызывала. зато дети были счастливы. Даже обычно угрюмый Игнат пару раз улыбнулся и даже засмеялся, когда собака притащила ему палочку. У меня появилось странное щемящее чувство, очень похожее на то, что я испытала, когда Инга делала свои первые шаги. Моему сыну могло быть столько же, но… Но, но, но. Думать о том, что могло бы быть, а что нет, я давно себе запретила. У меня есть Инга, в ней моё счастье, в ней моё продолжение, в ней я сама.
— И что, хочешь сказать, ничего не поменялось? — крепко держа Игната за руки, я сделала ещё один шаг назад. — Вот вообще ничего?
Выбора у него не оставалось, пришлось идти за мной, и я улыбнулась. Наступал он намного увереннее, мышцы стали лучше.
— Смелее, Игнат, — подбодрила я. — Ногу тяни. Вот…
Шум из холла заставил нас прерваться. Я приоткрыла дверь и выглянула наружу. Охранники тащили к лестнице коробки, перевязанные розовой лентой, Инга суетилась вокруг, Захар раздавал команды.
— А что они делают? — озвучил Игнат вопрос, ответ на который я сама получить была не против.
— Мама! — увидев меня, с криком бросилась Инга. — Дядя Захар мне домик подарил! Для кукол. Вот такой, — она описала в воздухе нечто невообразимое.
Судя по количеству коробок, от правды дочь отступила недалеко.
— Пойдём наверх, — поторопила она и, не дожидаясь, побежала к лестнице.
Когда мы с Игнатом пришли, охранников уже не было. Несколько коробок стояли раскрытые, вокруг лежали детали.
— Это что, правда дом? — спросила у прилаживающего одну часть стены к другой Захара.
— Да.
— Мам, ты представляешь, какой он большой? Я тебя просила купить мне домик для кукол, а ты так и не купила. Зато теперь у меня будет намного больше.
— Захар, зачем? — спросила я резко.
Он всё же отложил детали и выпрямился во весь рост.
— Зачем ты это делаешь? — повторила я ещё жёстче. — Вначале комната, кошка, потом собака. Теперь, — махнула на коробки, — всё это. Мы не останемся тут. Я не останусь. И не надо манипулировать мной через ребёнка. Это не игрушка, ты не можешь взять её с полки, когда захочешь, а когда надоест, отложить.
— С чего ты решила, что она мне надоест? Что ты мне надоешь? — спросил он вкрадчиво и подошёл.
Я наградила его предупреждающим взглядом.