Дотянуться до небес (СИ)
В этот момент, когда страницы записной книги распахнулись, казначей и вовсе чуть Богу душу не отдал. У побледневшего до неузнаваемости мужчины подкосились ноги, и лишь подхватившая его рядом стоявшая стражница, не позволила тому упасть. Дело было в том, что он попросту забыл избавиться от этой самой важной в его деле книге.
– Г-г-гос-подин! – Взмолился он, понимая, что перед ним стоит не тот избалованный, ничего не смыслящий в науках дворянский мальчишка, о котором он слышал когда-то давно ещё от своей покойной матушки. – Я вам сейчас всё объясню… – Проклиная свою лень и глупость, из-за которой он не последовал приказу Лаванды, и сразу не избавился от книги, когда узнал, что едет проверяющий, пуская слёзы и споли говорил мужчина в момент, когда лицо Жака с каждой секундой становилось всё мрачнее и мрачнее.
В конце, дочитав отчёт о последнем месяце, принц, едва сдерживая злость, взглянул на Лябара.
– В темницу и пытать. – Произнеся это, Олег передал одной из Змей книгу. – Последняя страница. Выяснить все замазанные имена поставщиц, перекупщиц и перевозчиц. Введите в город все наши войска, пустите караулы. Всех впускать, никого не выпускать.
В момент, когда Олег закончил говорить, мужчина уже не пытался сдерживать свои крики и слёзы. Молясь, он обещал, что всё скажет и расскажет, клялся, что больше так не будет, однако всё это проходило мимо ушей обезумившего от ярости принца.
– Семьсот пятьдесят женщин среднего возраста и ещё, чёрт возьми, Вам даже неизвестно, сколько именно – Нависнув над казначеем, горестно засмеялся Олег. – Около двух тысяч не достигших четырнадцати лет отроду -процитировав выписку из книги, схватив Лябэра за волосы, и тем самым приподняв его голову, чтобы их взгляды пересекались, проговорил парень.
– Это всё не я! Я Вам скажу! Мне приказали! Молю, пощадите, Ваша светлость! – дрожал на руках стражниц боров.
– Конечно расскажешь… – Немного успокоившись, прошептал принц. – Да, и ещё, сообщите Зоре, пусть отправит гонца в столицу, нужно восполнить городское зернохранилище, а также накормить народ.
– Ваша Светлость, но это означает… - Возмутилась Змея.
– Верно, нам придется ненадолго задержаться в этом городе. Если мы не наведем порядок здесь, то тогда там, на передовой, мы рискуем остаться с голодными желудками.
– Будет исполнено. – Стукнув себя в грудь, произнесла Змея, тотчас направившись к Зоре.
Некоторое время, Олег бродил по кабинету, высматривая и ознакамливаясь с книгами, фактически игнорируя присутствующих, но в момент, когда Лябар вновь запричитал о том, что у его есть хорошее имение и золото, и тот готов выкупить свою свободу, вновь грозно взглянул на мужчину.
– Почему «это» ещё здесь? – Эти слова заставили стражниц встрепенуться. – Увести! – Змеи тотчас исчезли вместе с пленником, освобождая комнату.
Обеспокоенная состоянием своего и без того уставшего Господина, Катарина заботливо мельтешила вокруг его, исполняя роль уже не телохранителя, а заботливой служанки, неумело заваривая чай, а также помогая самому принцу прибраться в комнате.
– Мой император, – под утро, когда уже первые солнечные лучи стали пробиваться сквозь облака, обратилась женщина. – Можете рассказать, что вызвало Ваш гнев?
– Огромная, я бы даже сказал, стратегическая пропажа зерна и гибель почти, хотя, я думаю, на сегодняшний день уже и всех трёх тысяч рабов.
– Зерно – это действительно проблема, но рабы, они же просто товар… - Катарина знала, что её принц слегка неравнодушный к низшим классам, но даже такой большой пропажи было недостаточно для того, чтобы лишить жизни потомственного дворянина, тем более пообещавшего всё возместить казне пострадавшего города.
– Для меня они все в первую очередь – люди. Да и к тому же, их смерть была попросту напрасной. Прими они изначально нужные меры, всех этих жертв можно было избежать, а так, этот город стал фактически концентрационным лагерем для огромного количество ни в чем неповинных людей.
– Кон-це-ным… Простите, каким? – Попыталась повторить за принцем Катарина, вызвав на лице последнего ещё одну печальную и усталую улыбку.
– Не бери в голову. – Перелистнув страницу, ответил он.
Сегодня ему нужно было навестить те склады, где производилось хранение, приказать Змеям лично допросить очевидцев, а также узнать, что послужило причиной порчи и куда, а самое главное, как было утилизировано это треклятое зерно.
Ещё оставался открытым вопрос, касающийся баронессы Ливинии Софран. Благо, авантюристки, нанятые им без дела, не маялись. Стоило только Пут услышать о премиальных, как женщина, казалось бы, позабыв о сне и усталости, тотчас растворилась со всей своей командой на улицах города, пообещав, что сделает всё в кратчайшие сроки.
Также нужно было сделать что-то с этой вонью. Речи о канализации, разуемся, и быть не могло, а вот о запрете «испражняться на улицах» стоило бы подумать. Антисанитария, царившая в городе, рано или поздно должна была стать причиной появления какой-нибудь убойной вирусной херни, с которой Олег не знал, как бороться, и очень надеялся на то, что это если и произойдет, то, по крайней мере, не сейчас, когда вся его армия должна была расположиться в городе.
***
Утро для Лаванды наступило непривычно рано. Обеспокоенная ночным происшествием с её любимым казначеем, женщина с опаской из окна смотрела в сторону улицы, где, судя по всему, не спавший этой ночью принц в компании своей охраны и свитой, поспешно располагался в карете. Куда, или зачем он направляется, было неизвестно. Сам факт того, что он буквально за несколько часов сумел вывести на чистую воду одного из её лучших и «умнейших», как она думала, мужчин, говорил для неё о многом.
Правительница, как и все другие женщины этого мира, не была святой, однако и грешницей себя не считала. Воровали в Ламийской империи все и всё, но её не слишком сильно волновало золото, ведь в отличии от других влиятельных личностей, она имела свойство копить, а не тратить, так что, в случае чего, всегда могла откупиться, вернув часть украденного даже в двойном размере. Проблемой была её страсть к мужчинам. В империи спать с несколькими мужчинами было дурным тоном, а собирать из неженатых себе гарем – и вовсе тяжким грехом, за который озлобленные церковные девственницы-фанатички и вовсе могли отправить на костер. Ей нужно было как-то отвлечь молодого принца от собственных дел. Убивать его она не собиралась – с такими умными людьми следовало дружить, а вот сделать так, чтобы тот не смог работать, она вполне могла.
– Тама, – Подозвала слугу Лаванда. – прикажи кухне подать сегодняшним вечерам нашим гостям особенное блюдо. – Извлекая из шкатулки завернутое в какой-то платок растение, произнесла правительница. – А также, вели моей старшей дочери сегодня надеть свое лучшее платье.
Сначала слуга слегка испуганно посмотрела в сторону своей госпожи, а после, вспоминая, что не было дня, когда бы «тактика и стратегия» ведения переговоров с Госпожой не срабатывала, смущенно улыбнулась и спросила: